Глава 51.0
— Хм?..
«Что это? Откровенные впечатления? Райан, которого я ненавижу?»
Элоиза, не понимая, что происходит, медленно моргнула.
Райан? Если это Райан, то, кроме Райана Торнтона, здесь больше никого нет.
Прищурившись и рассмотрев почерк, она убедилась, что это его.
По сравнению с другими, его почерк был более крупным и размашистым, так что его легко было узнать.
К тому же, как и подобает военному, он был немного угловатым, и, глядя на него, можно было представить не только характер, но и внешность писавшего.
Конечно, Элоиза ворчала, что для такого мелочного человека у него слишком красивый почерк.
Сейчас на бумаге был именно такой почерк.
«Но что я такого сделала, что он оставил такую записку?»
Элоиза отчаянно пыталась вспомнить, что она делала в своём ещё туманном сознании. «Что же я делала?..»
Её взгляд скользнул по столу. Кажется, перед тем как уснуть, она что-то усердно писала…
— Боже мой…
Поняв, что пропало, Элоиза в ужасе вскочила. Затем она принялась лихорадочно обыскивать стол. Но пропавшая вещь так и не нашлась.
— Он, наверное, забрал… — снова сев на место, Элоиза с опустошённым видом пробормотала.
Вспомнив, что она там написала, она наконец поняла, почему он написал «Райан, которого вы ненавидите».
Элоиза вспомнила, почему она нарочно написала его имя так криво.
Днём они обсуждали, что посадить на месте выкорчеванного пня.
Он сказал, что там нужно большое дерево, которое будет давать тень. И что нужно купить и посадить большое дерево, которому не меньше десяти лет.
Но Элоиза была против. Она ответила, что лучше купить и посадить дерево помоложе, которому меньше пяти лет, и вырастить его.
Из-за этого они долго спорили. Если бы мистер Палмер не позвал их по другому делу, они бы, наверное, ещё дольше, сверля друг друга взглядами, отстаивали свои мнения.
«Вот же упрямица».
Перед уходом он, словно специально, чтобы она услышала, проворчал и ушёл. После его ухода Элоиза тоже, скрестив руки на груди и надув губы, проворчала.
«Кто бы не знал, что большое дерево лучше».
Как он и сказал, это место, где нужно дерево, дающее тень.
Разве Элоиза могла этого не знать. Но у неё были свои причины настаивать на маленьком дереве.
«Слишком дорого».
Она ведь с самого начала ему сказала. Чтобы привезти такое большое дерево, придётся превысить бюджет, выделенный бароном Стэнфордом для Блиссбери.
Но Райан, посмотрев на неё так, словно это не было проблемой, сказал:
«Если расходы на сад превысят бюджет, я заплачу, так что не стоит об этом беспокоиться».
От этих слов у Элоизы разболелась голова.
«Он, должно быть, не знает, сколько стоит такое дерево».
Когда Элоиза была маленькой, барон Стэнфорд, доверив Блиссбери мистеру Севертону, полностью переделал сад.
Благодаря этому маленькая Элоиза, сидя рядом с отцом, который проверял счета, видела, сколько стоят новые деревья.
Именно тогда она узнала, что привезти и посадить взрослое дерево стоит баснословных денег.
Поэтому она и выбрала молодое дерево, которое можно было купить в рамках бюджета Блиссбери, а он, не зная её мыслей, говорил, почему она не понимает, что большое дерево лучше.
Если бы она захотела, то могла бы сказать: «Как скажете, дополнительные расходы оплатите вы!», и заказать самое дорогое дерево.
«Но тогда я бы точно потом сильно пожалела».
Судя по тому, что он иногда говорил, не задумываясь, он, похоже, не был в стеснённых обстоятельствах. Наоборот, казалось, что он живёт в достатке.
«Но я ведь знаю, какая зарплата у сержанта».
Хоть он и пользовался доверием барона Стэнфорда, который о нём заботился, но зарплата у военного не могла быть очень высокой.
Элоиза хотела, чтобы он был немного бережливее. Конечно, если бы она, не будучи ему семьёй, сказала такое, её бы назвали навязчивой, так что она промолчала.
Так, после спора с ним, она пришла в эту комнату, но настроение никак не улучшалось.
«Я ведь из лучших побуждений, а он, не зная моих мыслей!»
В одиночестве пыхтя от злости, Элоиза проверила, что ей нужно сделать.
Осталось сделать рассадочные карточки для гостей на банкет.
Элоиза, сменив перо, чтобы размять руку, стала писать имена. Первым, конечно же, было её собственное имя.
Из-за того, что она давно не писала декоративным шрифтом, получалось немного криво. Но после нескольких попыток рука вспомнила былое.
Написав несколько раз своё имя, она написала имя Райана.
Но в тот миг, как она собиралась написать фамилию Торнтон, уголки её губ скривились. Вместо Торнтон её рука написала Уилгрейв.
Рука снова двинулась. Когда она снова написала «Райан Уилгрейв», почерк стал гораздо ровнее и красивее.
Довольная своим почерком, Элоиза ещё несколько раз потренировалась писать имя Райана Уилгрейва. Затем, вспомнив дневной спор с Райаном, она нарочно написала его имя некрасиво.
Этого ей показалось мало, и она даже нарисовала его портрет в виде детского рисунка, а он, оказывается, всё это забрал.
Элоиза, проведя рукой по выбившимся волосам, пробормотала:
— Забирай, если хочешь.
Разве он не забирал и нечто похуже? Теперь ей было всё равно. Не будет же он показывать это всем подряд.
Найдя поблизости ленту, Элоиза туго завязала постоянно падавшие волосы и снова взяла перо.
Хоть глаза и опухли после сна, но нужно было закончить начатое, чтобы спокойно лечь спать.
На самом деле, работы оставалось не так уж и много.
Сделать именные карточки для гостей и определить их места на банкете — и всё. Но именно эта работа не давала ей покоя до самого позднего времени.
И так было не только в этом году. Каждый год рассадка гостей на банкете всегда была проблемой, которую решали в самый последний момент.
Какой бы маленькой и тихой ни была деревня, там, где живут люди, всегда случаются большие и малые происшествия.
Естественно, люди, которые в прошлом году сидели рядом и мило беседовали, в этом году, встретившись взглядами, отворачивались и делали вид, что не знакомы.
Поэтому перед банкетом Элоиза всегда узнавала у людей, что произошло между приглашёнными гостями.
И в этом году было так же. Кто-то поссорился из-за разного мнения о книге, а кто-то, кто в прошлом году был в плохих отношениях, стал лучшим другом, найдя потерявшегося ребёнка.
К счастью, в этом году не было ничего такого, из-за чего пришлось бы сильно менять рассадку. Тогда работа должна была бы закончиться быстро, но…
Элоиза с глубоким вздохом посмотрела на составленный ею план рассадки.
В центре, на месте хозяина, было написано имя Райана Торнтона. Проблема была в месте напротив.
Напротив него было два места, и Элоиза до сих пор не могла решить, кого туда посадить.
Желающих было много. На этот банкет было приглашено много незамужних, молодых женщин.
Можно было бы выбрать любую из них, но…
— Ха-а…
Глубокий вздох, который она сегодня издавала уже десятки раз, снова вырвался у неё.
Элоиза стала быстро писать имена приглашённых гостей на толстых бумажных карточках.
Хоть и было несколько ошибок, но, взявшись за дело, она быстро закончила.
Несколько раз проверив, не ошиблась ли она в именах, она поставила карточки на стол.
Затем, представляя себе рассадку на банкете, она стала расставлять их.
— Семью Огилви — налево, напротив… а семью Говард…
Сначала она определила места для супружеских пар, а затем посадила рядом их маленьких детей. Затем, отправив ещё юных леди и других молодых людей в конец стола, Элоиза осталась с несколькими карточками с именами девушек.
Она взяла карточку Джулии Огилви.
Как ни крути, но Джулия была самой подходящей кандидаткой на место напротив Райана.
К тому же, она разговаривала с ним больше, чем другие девушки Фелтхэма.
Если она сядет напротив, то, по крайней мере, не будет такой неловкости, как с другими.
Поставив имя Джулии, Элоиза взяла из оставшихся карточек имя Патриции Филдинг и поставила её рядом с Джулией.
Патриция была той девушкой, которая стояла сразу за леди Гринвуд, когда они были в Кэмбоне.
Она тоже тогда разговаривала с Райаном, так что неловкости не будет. К тому же, она была ровесницей Джулии, и ей тоже нужно было поскорее найти мужа.
Красивая, эрудированная, вежливая. Честно говоря, рядом с Джулией она будет выглядеть гораздо выигрышнее.
«И с Райаном, кажется, они хорошо смотрелись бы…»
Дойдя до этой мысли, Элоиза, сама того не заметив, убрала карточки Джулии и Патриции в сторону.
Мгновение спустя, поняв, что она сделала, она села на стул и уткнулась лицом в стол.
Проблема была не в том, кого посадить. Проблема была в том, что она никого не хотела сажать.