Глава 102.0

Филипп искренне хотел плакать.

По плану он должен был сейчас стоять в Фелтхэме перед священником, держа за руку Абигейл, и произносить клятву вечной любви.

А где он сейчас? В грязном переулке незнакомого города, где воняет мочой.

Он вспомнил, какой видел Абигейл в последний раз. Её встревоженный взгляд, когда он спешно уезжал.

Он прекрасно понимал причину её беспокойства.

И во время их встреч, и после предложения Абигейл, хоть и радовалась, но постоянно смотрела на него с опаской.

«Вы… уверены, что я вам подхожу?»

От этого короткого вопроса Филипп понял, насколько глубоко ранили Абигейл сочувствие и презрение, которые она получала от людей.

Даже в самый счастливый момент Абигейл считала себя неполноценной и ущербной.

Поэтому Филипп со всей душой готовился к свадьбе. Он не хотел, чтобы Абигейл чувствовала хоть малейший недостаток.

Она наверняка, даже если ей чего-то не хватает по сравнению с другими, примет это как должное и промолчит.

И вот…

Филипп чуть было не схватил Райана за грудки, но опустил руку.

Он знал. Знал, что все его планы рухнули не по вине Райана.

Но всю дорогу на корабле он метался, ища, на ком бы сорвать свою злость. А Райан просто невовремя попался под руку.

Стыдясь своей выходки, Филипп молчал, то и дело проводя рукой по лицу, и тут Райан заговорил первым.

— Прости.

— …

От извинений невиновного человека Филиппу стало стыдно. Глубоко вздохнув, он подставил Райану своё лицо.

— Просто ударь.

Это означало, что он готов получить ответный удар за тот, что нанёс Райану мгновение назад.

Райан без колебаний ударил Филиппа кулаком.

Бах!

С громким звуком Филипп пошатнулся и отступил назад.

Прохожий, заинтересовавшись, не началась ли драка, посмотрел на них, но, увидев, что Филипп лишь пошатнулся и не отвечает, цокнул языком и прошёл мимо.

Филипп потёр занывшую челюсть. Благодаря тому, что Райан без колебаний нанёс удар, долг между ними был уплачен.

— Спасибо, что приехал.

Филипп кивнул на запоздалое приветствие Райана и осмотрелся по сторонам.

Хоть это и был столичный порт, но порт Гилии был тих и безлюден. Благодаря этому было легко следить за окружающими.

Убедившись, что поблизости никого нет, и ещё несколько раз проверив, Филипп достал из-за пазухи конверт и протянул его Райану.

Райан тут же проверил конверт.

Даже если его принёс Филипп, по правилам нужно было проверить, нет ли следов вскрытия.

Перед отъездом барон Стэнфорд сказал Райану:

«Неизвестно, кто вражеский шпион. Поэтому нельзя доверять никому. Ни друзьям, ни мне, ни даже принцу.»

Услышав это, Райан почувствовал головокружение.

Это означало, что даже самая секретная информация утекает к врагу, и до сих пор совершенно непонятно, кто её передаёт.

Осмотрев конверт, Райан успокоился. Следов вскрытия нигде не было. Тайный знак, известный только барону Стэнфорду и Райану, тоже был цел.

Филипп тоже, не спрашивая, не подозревает ли он его, молча ждал, пока Райан закончит осмотр.

— Тогда открывай.

Филипп сказал это и отвернулся. Райан быстро вскрыл конверт и достал письмо.

На случай, если кто-то до того, как письмо попадёт к Райану, попытается прочитать его на свет, оно было написано на чёрной бумаге.

Чёрная бумага, синие чернила.

Просто так текст был почти не виден, но стоило слегка наклонить лист и подставить под солнечный свет, как следы чернил слегка заблестели, и его можно было прочитать.

Письмо было коротким.

S подтверждена. Вероятность высокая. Цель неясна. Выдвигайся.

Прочитав содержание, Райан тут же сказал Филиппу:

— Дювилль, триста восемьдесят девять.

Сказав это, Райан тут же развернулся и вышел из переулка. Оставшийся Филипп сделал вид, что они незнакомы.

Выйдя на большую дорогу, Райан бросил письмо в костёр, который разожгли искавшие работу люди.

Чёрная бумага мгновенно сгорела и рассыпалась, словно всегда была пеплом.

Двое мужчин, разошедшиеся, как незнакомцы, снова встретились глубокой ночью.

Убедившись, что в соседней комнате кто-то есть, Райан через некоторое время постучал в стену.

Тук-тук.

В ответ с той стороны раздался стук в другом ритме, три раза.

Услышав этот звук, Райан отодвинул комод у кровати. В стене оказалась небольшая квадратная дверца, достаточная, чтобы пролез человек.

Открыв её, он увидел, как с той стороны в комнату Райана пролезает Филипп.

— Фух, ну и суматоха.

От бормочущего Филиппа пахло резким запахом дешёвого алкоголя, который так и не выветрился.

Когда Райан цокнул языком, Филипп, словно оправдываясь, сказал:

— Чтобы услышать разные истории, лучше всего ошиваться в тавернах. Я немного пролил на себя и притворился пьяным. — Хоть и не так хорошо, как Райан, но Филипп тоже неплохо говорил на гилианском.

Но при долгом разговоре всё равно невозможно было полностью скрыть альбионский акцент.

В таких случаях лучше было притвориться пьяным и намеренно коверкать слова, тогда собеседник решит, что это какой-то деревенщина из глуши, и ослабит бдительность.

— Правда, пришлось немного потратиться на выпивку, но что поделать.

За то, чтобы естественно перенять акцент собеседника и получить информацию, это была небольшая плата.

— Итак, что теперь?

Филипп, отряхивая волосы, от которых несло дешёвым алкоголем, спросил Райана.

— Что тебе сказали в армии?

— Что сказать. Сказали следовать приказам подполковника Уилгрейва.

Это действительно было всё, что приказали Филиппу.

— Конечно, общую ситуацию я знаю. И местоположение войск Гилии тоже. Проблема в том, когда они двинутся на Альбион… Собрав столько сил, они не могут долго сидеть сложа руки, так что, наверное, осталось совсем немного времени.

Райан кивнул.

Разгар зимы. Какой бы богатой ни была Гилия, из-за долгой войны объёмы производства сократились.

К тому же, чтобы намеренно помешать им собрать армию, Альбион потребовал в качестве военной контрибуции дополнительное продовольствие.

И всё же Гилия умудрилась переформировать армию и разделила её, перебросив к городам на побережье, близком к Альбиону.

Райан достал из-под кровати сложенную карту и развернул её.

Под названиями прибрежных городов были написаны цифры. Это была примерная численность собранных войск, которую Райан подсчитал, собрав различные сведения.

— Они намеренно собрали и разместили там солдат, которые потеряли на войне семью или товарищей и полны гнева.

Изначально, после окончания войны, в армии старались избегать такого метода.

Потому что гнев после войны чаще выливается в негативные, а не позитивные реакции.

«Мой друг тоже отправился в Реантр. Он скрежетал зубами, говорил, что убьёт всех альбионских солдат, как только их увидит… Если собрать всех моих знакомых там, то можно перерезать всех гилианских шишек.»

Слова одного демобилизованного солдата, искавшего работу, оказались правдой.

Зацепившись за эти слова, он продолжил собирать информацию и подтвердил подозрения, что армия Гилии намеренно собирает солдат, которые не смогли справиться с гневом и депрессией и всё ещё мысленно находятся на войне.

Их предназначение было очевидно.

Когда снова будет отдан приказ атаковать и начнётся война, они будут стоять в первых рядах и, заражая своим гневом колеблющихся, кричать: «Вперёд!».

Гилия многое потеряла. А те, кто стоял в первых рядах, — это люди, которым больше нечего терять.

Они были готовы броситься в огонь, чтобы сделать всех такими же, как они.

— Похоже, на родине по моей информации выяснили, кто шпион, и собирают точные доказательства. Наверное, подождут ещё немного, чтобы вырвать с корнем.

«Почему?»

У тех, кто совершает измену, всегда есть веская причина.

Гнев из-за того, что их способности не признали, или, наоборот, старание заслужить ещё большее доверие той стороны, которая, как им кажется, ценит их больше.

Или же предательство, или жертвы близких — всё это может стать причиной измены.

«Но леди Синклер — зачем ей это?»