Глава 20.0
Письмо, написанное до конца, но так и не отправленное, исчезло. Да ещё и письмо, адресованное подполковнику Райану Уилгрейву!
Элоиза, побледнев, перевернула всё на столе.
Но письма нигде не было. И всё же Элоиза не сдавалась. Она выдвинула все ящики, отодвинула стол и осмотрела пол.
Думая, что это невозможно, она заглянула даже в щели между досками. Разумеется, письма там не было.
«Что такое? Куда оно делось? Я же точно оставляла его сверху».
Убедившись, что письма нет нигде в комнате, Элоиза провела рукой по лицу.
— Давненько не писала, так много получилось…
На самом деле, Элоиза начала писать письма подполковнику Уилгрейву довольно давно.
Когда началась война с другой страной, многие молодые люди вступили в армию и отправились на фронт.
Вдали от дома они всегда тосковали по родным, семье и друзьям. Поэтому письма, приходившие в часть, были одной из немногих радостей для солдат.
Однажды в газете появилась небольшая заметка.
Маленький ребёнок из одной столичной семьи отправил прославленному полковнику с трудом написанное письмо и милый рисунок.
Письмо, на котором были указаны лишь название воинской части и имя, дошло до кабинета полковника.
Обычно его адъютант просматривал и отсеивал такие письма, но из-за спешного передвижения части у него не было времени на это, и все письма забрали с собой.
А когда выдалось свободное время, полковник, лично разбирая почту, наткнулся на письмо мальчика.
Человек в чине полковника мог бы и не обратить внимания на детское письмо, но полковник, увидев неумелый, но такой искренний рисунок солдат, был глубоко тронут.
Поэтому, когда он снова был в столице, он зашёл в дом мальчика, отправившего письмо, чтобы лично поблагодарить его и подарить маленькую игрушечную фигурку солдатика.
Когда эта история попала в газеты, по всей стране, не только в столице, стало модно писать письма солдатам.
И дети, и добродетельные дамы отправляли письма со словами утешения и поддержки всем знакомым военным.
Их было так много, что почтовое ведомство даже просило воздержаться от писем, если дело не срочное.
Но запретный плод сладок. Да и сами солдаты, получая письма, радовались, и их боевой дух поднимался, так что и военное командование не могло долго это запрещать.
Услышав о такой моде, Элоиза тут же бросилась в свою комнату, достала почтовую бумагу и села за стол.
Разумеется, чтобы написать письмо лейтенанту Райану из пятьдесят седьмого пехотного батальона.
В то время Райан был ещё не подполковником, а лейтенантом. Но Элоиза уже знала его имя.
Он был участником операции, которая её интересовала, и она несколько раз видела его имя в списках награждённых в углу военной газеты.
Поскольку она впервые писала незнакомому человеку, на первое письмо ушла целая неделя.
И как же колотилось её сердце, когда она его отправила!
В газетах было полно историй о том, как, отправив письмо солдату, люди завязывали с ними крепкую дружбу по переписке.
«Значит… лейтенант Райан Уилгрейв тоже может из вежливости ответить на моё незнакомое письмо?»
— Элоиза, ты что-то натворила?
Миссис Севертон, видя, как дочь целый день ходит, хихикая и сияя от счастья, не могла скрыть своего беспокойства.
Ведь когда Элоиза так себя вела, всегда что-то случалось.
С того дня Элоиза каждый день ждала почтальона. Маленький гусёнок, только что вылупившийся, кружил рядом с ней, словно охраняя.
Но прошёл месяц, а ответа от лейтенанта Уилгрейва так и не было.
«Наверное, письма в воинскую часть идут долго».
Элоиза обошла всех в деревне, у кого родные или близкие были в армии. И они сказали ей, что письма в воинскую часть иногда идут месяцами.
Можно было бы и смириться, но Элоиза продолжала каждый день ждать почтальона.
За это время гусёнок вырос в прекрасного гуся, который проявлял крайнюю агрессию ко всем, кроме семьи Севертон, и получил имя Ланселот.
В итоге, прошло полгода, а ответа так и не было. За это время Райан Уилгрейв из лейтенанта стал старшим лейтенантом.
Элоиза снова написала ему. Поздравила с повышением, написала, что уже отправляла ему письмо, и что это так здорово, что он за это время совершил ещё один подвиг, и немного написала о военной операции, в которой он участвовал.
Она отправила его на зимний праздник, но, разумеется, до весны ответа не было. За это время Райан Уилгрейв совершил большой подвиг и был произведён в капитаны.
В обычное время такое стремительное повышение было бы немыслимо, но война делала многое возможным.
К тому же, из-за больших потерь среди офицерского состава нужно было кем-то заполнять пустующие места.
А Райан Уилгрейв постоянно совершал большие и малые подвиги, так что он был идеальным кандидатом на эту должность.
Элоиза продолжала писать ему, а его имя всё чаще стало появляться в газетах.
Разумеется, не только Элоиза обратила на него внимание. Не только военные, но и многие другие газеты писали о его быстром продвижении по службе.
Одновременно с этим его превозносили за совершённые подвиги.
Элоиза стала писать ещё усерднее. В то время она снова тяжело заболела и не могла выходить из дома.
Прочитав все книги в доме по три раза, Элоиза, уставшая от чтения, попросила отца купить ей побольше почтовой бумаги.
Запас, которого хватило бы на несколько лет, Элоиза исписала за одну весну и лето.
И, отправив столько писем, она так и не получила ответа.
«Ничего не поделаешь».
Он становился всё более знаменитым, и всё больше людей писали ему.
В газете, которую читала Элоиза, говорилось, что ему приходит более ста писем в день.
Когда Райану Уилгрейву, находящемуся на поле боя, читать всё это и отвечать всем? Он, как и другие офицеры, наверняка поручает это своему адъютанту и отвечает лишь изредка, когда есть настроение.
А может, и вовсе выбрасывает, не читая.
От таких мыслей можно было бы и расстроиться, но Элоиза, наоборот, почувствовала облегчение.
«Раз он всё равно не проверяет…
…то можно писать в письмах всё, что захочется?»
С тех пор письма Элоизы стали ещё длиннее.
Она писала о том, как размышляет, правильным ли было управление войсками в битве другого отряда, а иногда — о том, что соседская Джулия с каждым днём становится всё холоднее к ней, и она никак не может понять, в чём дело.
Она писала и о том, что Ланселот влюбился в соседскую гусыню и каждый день перелезает через забор, и о том, что летом, кажется, стало выпадать больше дождей.
И за всё это время ни одно из отправленных Элоизой писем не вернулось.
«Значит, они куда-то доходят».
Получает ли их Райан Уилгрейв или нет, это было уже неважно.
Именно потому, что он не отвечал, Элоизе было ещё легче писать. Она могла свободно писать всё, что хотела, и в этом смысле он был идеальным собеседником по переписке.
В письмах Райан Уилгрейв становился то другом Элоизы, то достойным уважения военным, а иногда — взрослым, у которого хотелось спросить совета.
И, разумеется, он стал объектом её первой, робкой влюблённости.
Сначала ей самой было смешно. Влюбиться в человека, которого ни разу не видела!
Но когда она целыми днями изучала присланные из столицы боевые донесения и тактику, которую он применял, ей казалось, что она начинает представлять себе этого человека.
До тех пор точного изображения Райана Уилгрейва не было, поэтому Элоиза собирала всю информацию, которая по крупицам появлялась в газетах, и представляла себе его образ.
Высокий рост, крепкое телосложение, немного острый взгляд…
Проблема была с цветом волос и глаз.
В газетах часто появлялись рассказы тех, кто его встречал. Проблема была в том, что все они описывали цвет его волос и глаз по-разному.
Кто-то говорил, что у него чёрные волосы, кто-то — тёмно-каштановые.
А отставной военный, с которым она случайно оказалась рядом в Кэмбоне, утверждал, что Райан Уилгрейв часто меняет цвет волос для тайных операций, а на самом деле они у него рыжие.
И не только с волосами, но и с глазами была та же история. Кто-то говорил, что они чёрные, кто-то — карие, кто-то — синие, зелёные…
Сколько же их, этих Райанов Уилгрейвов?
Поэтому Элоиза решила просто представить его себе таким, каким ей хочется.
В воображении Элоизы он был высоким мужчиной с чёрными волосами и синими глазами. Как и подобает военному, не щадящему себя на передовой, у него было крепкое и сильное тело, а глаза, которыми он всегда следил за врагом, были острыми…
Дойдя до этого места, Элоиза очнулась от своих мыслей и вскочила.
Подумать только, тот Райан Уилгрейв, которого она себе представляла, был похож на нынешнего сержанта Райана Торнтона.
— Я, кажется, схожу с ума.
Тот смутный образ, который она себе представляла, полностью стёрся, когда ей посчастливилось достать его портрет.
Элоиза посмотрела на портрет, висевший на стене её комнаты.
Красивый мужчина с золотистыми волосами и синими глазами, с доброй улыбкой, смотрел на неё.
Немного постояв перед портретом, она снова подошла к столу и, спокойно вспомнив, что она здесь делала, вдруг…
— А!
Она невольно вскрикнула.
Целый день она разбирала здесь документы из Блиссбери. А потом впопыхах их убрала.
— Неужели оно смешалось с теми документами?..
Осознав это, Элоиза рухнула на диван.
Сержант Торнтон, который не только ждал ответа, но и прислал за ним посыльного. Значит, получив документы, он тут же начнёт их читать. И тогда он найдёт.
Её письмо, подписанное «Моему Райану».