Глава 48.0
Решающим фактором в поражении Гилии в этой войне был Райан. Потому что перед последней битвой он разгадал их шифр.
Благодаря этому армия Альбиона поняла, что передвижение войск Гилии — это обман, и, быстро отведя все свои силы, смогла нанести последний, решающий удар с фланга.
Более того, они точно нанесли удар по отряду, где находился наследный принц Гилии, и взяли его в плен.
«Сукин сын! Когда-нибудь я лично разорву тебя на куски!»
Попав в плен, наследный принц Гилии, отбросив всякое достоинство, бушевал и осыпал Райана проклятиями.
Его взгляд, которым он тогда смотрел на Райана, был настолько полон ненависти, что солдаты, стоявшие рядом, напряглись и, несмотря на то, что это был наследный принц, продолжали держать его на мушке.
Ходили слухи, что и после возвращения на родину по обмену пленными, наследный принц, стоило ему услышать имя Райана, скрипел зубами и произносил все известные ему проклятия.
Такой человек, даже после окончания мирных переговоров, вряд ли остыл к Райану.
«И те, и другие — одна головная боль».
Райан почувствовал поднимавшееся из глубины души отвращение.
И тут он вдруг понял.
Когда он был в столице, это чувство постоянно накатывало на него, и он становился ко всему безразличен, и даже жизнь казалась ему в тягость.
И в Блиссбери ничего не изменилось.
Этот тихий особняк заставлял избавляться от праздных мыслей и сосредотачиваться на себе. Поэтому для Райана это было ещё большим ядом.
Ведь его мысли были не праздными, а глубоким сомнением в своей сущности.
Поэтому, вопреки ожиданиям барона Стэнфорда, его состояние, наоборот, ухудшилось, и он даже не мог толком есть…
«Когда я снова начал есть?»
Райан тут же вспомнил, когда это было.
Разве такое забудешь.
До сих пор в его голове отчётливо стоял образ Элоизы, которая в одиночку с таким аппетитом ела яблочный пирог.
Она, не обращая внимания на падающие крошки, широко открывала рот и, набив его пирогом, жевала.
Тогда, впервые приехав сюда, Райан почувствовал аппетит и голод.
Хоть он и мучился ещё довольно долго, но, так или иначе, благодаря тому, что он в тот день что-то съел, ему понемногу становилось лучше.
А по-настоящему он снова начал есть…
— Ха.
Вспомнив, что это был тот день, когда Элоиза ужинала в Блиссбери, он усмехнулся.
Он полностью забыл об этой тоске именно с того дня.
С того дня, как Элоиза, сообщив об отсутствии мистера Севертона, приехала в Блиссбери, Райан забыл о скуке.
— …
Он испытывал к Элоизе Севертон симпатию. И это была симпатия к женщине.
Наконец-то разобравшись в своих чувствах, Райан растерялся.
Он впервые в жизни испытывал такие чувства.
Райан снова прошептал её имя. Разве он когда-нибудь произносил чьё-либо имя так медленно, словно пробуя его на вкус?
Странно, но у имени были и аромат, и вкус, и он несколько раз прошептал её имя.
И тут он почувствовал, как затылок стал горячим. Сердце самовольно забилось быстрее, и губы постоянно пересыхали.
Словно он заболел, его тело вышло из-под контроля и реагировало само по себе, но ему это не было неприятно.
Было ощущение, что он парит в тёплой воде.
Долгое время просидев в оцепенении, Райан с трудом снова посмотрел на письмо.
Если так пойдёт и дальше, он до самого рассвета просидит в таком глупом состоянии, так что нужно было хоть что-то сделать, чтобы вернуть себе рассудок.
«Поэтому я и отправил письмо, избегая чужих глаз. Адъютант брата, жена этого брата, двоюродный брат этой жены, служанка этого двоюродного брата. И мальчишка-посыльный, которого остановила на улице эта служанка».
«Может, между ними были и другие, о которых я не знаю».
«Мне и самому интересно, с каким почтовым штемпелем дойдёт до тебя это письмо».
«В любом случае, у моих ощущений пока нет оснований. Ты и сам знаешь, как часто после войны у таких, как мы, возникают подобные чувства».
«Даже мой врач сказал, что это всего лишь повышенная чувствительность, и мне было так неловко».
На лице Райана появилась горькая усмешка.
Как и говорил барон Стэнфорд, после войны было много солдат, которые утверждали, что за ними следят или преследуют. Врачи называли это психическим заболеванием, вызванным чрезмерным стрессом во время войны.
Особенно часто это встречалось у таких, как барон Стэнфорд или Райан, которым постоянно приходилось беспокоиться о прослушке и слежке.
Но Райан не думал, что ощущения барона Стэнфорда были простым наваждением. Если он так почувствовал, значит, что-то определённо было.
И тут Райан увидел последнюю строчку письма.
«Даже не думай использовать это письмо как предлог для возвращения в столицу. Просто напиши в ответ, что у тебя всё хорошо».
При этих словах Райан горько усмехнулся.
Как и говорил барон Стэнфорд, будь это обычный он, то, увидев это письмо, он бы тут же решил вернуться в столицу, сказав, что его это беспокоит.
Но сейчас было не так.
Хоть он и думал, что ощущения барона Стэнфорда не были наваждением, он не собирался возвращаться в столицу.
«Нужно хотя бы закончить с праздником».
Подумав так, Райан усмехнулся.
Он знал. Праздник — это лишь предлог. Даже если бы его не было, он бы остался здесь. Это было…
— …
Снова в его голове промелькнул образ Элоизы из его воображения.
Её образ, когда она, под звуки танцевальной музыки, более оживлённая, чем обычно, хлопая в ладоши, танцует и кружится.
Это было то, что он очень хотел увидеть.
Долгое время держа в руках письмо барона Стэнфорда, Райан сложил его и, спрятав в самый дальний угол ящика стола, встал.
Он собирался тут же написать ответ, но, похоже, сейчас было не время.
Он, словно у него были дела, быстрым шагом вышел в коридор.
Повернув голову, он увидел, как в конце коридора из-под полуоткрытой двери пробивается свет. При виде этого на его лице появилась улыбка.
Это была комната, которой пользовалась Элоиза.
В последнее время она стала ещё более занятой и всегда работала допоздна. Похоже, и сегодня она всё ещё работает.
Райан поспешил. Если она ещё не спит, можно будет немного поговорить.
Конечно, если он войдёт, Элоиза, как всегда, нахмурится и посмотрит на него так, словно спрашивая, с чем он опять пришёл.
Райану нравилось, когда Элоиза так на него смотрела.
Ведь с другими она всегда была мила и улыбчива, и только с ним надувала губы и вела себя сварливо.
— Кхм.
Подойдя к двери, Райан нарочно громко кашлянул.
Не то чтобы у неё были какие-то секретные документы, которые она хотела бы от него скрыть, но нужно было дать ей время убрать то, что она не хотела бы показывать.
Кашлянув ещё несколько раз, Райан легонько постучал в дверь.
— Элоиза?
В это время уже должен был раздаться ответ с разрешением войти, но изнутри не доносилось ни звука.
Подумав, что она, может, ненадолго вышла, он заглянул внутрь и коротко цокнул языком.
В комнате, прислонившись к спинке дивана, спала Элоиза.
Наверное, она до самого последнего момента что-то проверяла. В руке она всё ещё держала бумагу.
— Элоиза.
Райан, стоя у двери, позвал её. Но её плотно сомкнутые веки даже не дрогнули.
Поняв, что она заснула глубже, чем он думал, Райан на мгновение задумался.
Входить без разрешения в комнату, где спит леди, — это не просто невежливо. Это можно было назвать бесстыдством.
Так что нужно было закрыть дверь и уйти, он это знал, но…
«Нужно разбудить её и сказать, чтобы она легла в кровать!»
В последнее время Элоиза часто засыпала поздно. Он беспокоился, что так она свалится с ног ещё до начала праздника.
Райан, стараясь не шуметь, подошёл и, остановившись в нескольких шагах, посмотрел на Элоизу.
Как он и думал. По сравнению с тем, что было несколько дней назад, цвет лица у неё был не очень хорошим, и кожа, казалось, стала грубее. И тёмные круги под глазами, кажется, стали ещё заметнее.
«Всё-таки, ей нужно немного отдохнуть».
Но днём Элоиза была так занята, что, казалось, буквально летала по Блиссбери.
Словно она с рождения была хозяйкой этого поместья.
Райан решил, что когда встретит барона Стэнфорда, то обязательно расскажет ему, как сильно Элоиза любит и дорожит этим поместьем.
Тогда, даже если мистер Севертон из-за старости когда-нибудь уйдёт с должности управляющего, Элоиза сможет помогать с управлением.
В этот момент Элоиза медленно начала открывать глаза. Длинные ресницы слегка дрогнули, веки поднялись, и в её круглых зелёных глазах отразился он.
В тот миг, как он увидел своё отражение в её круглых зелёных глазах, которые смотрели лишь на него, Райан подумал:
«Я хочу видеть это лицо всю свою жизнь».