Глава 3.0
Хотя он был и немолод, но для солдата, вернувшегося с войны, такой возраст для холостяка был вполне приемлем.
Отставной военный, без жены. К тому же, из боковой ветви рода барона, и сам барон лично позаботился о том, чтобы отправить его сюда на поправку.
«Должно быть, он совершил какой-то подвиг».
«Даже если и нет, он, должно быть, близкий друг барона».
«А может, он сын богатого землевладельца или второй, а то и третий сын в аристократической семье?» — сердца дам наполнились надеждой.
В этот момент кто-то сказал:
— Давайте-ка эту новость оставим только между нами, дамами Фелтхэма.
— Верно. Зачем сообщать об этом в Кэмбон?
В Фелтхэме и так было предостаточно дочерей на выданье. Поэтому они не хотели упускать такой прекрасный шанс, сообщая о нём более блистательным дочерям Кэмбоона.
В Фелтхэме был заключён самый крепкий союз за всю его историю.
Вместо подписей дамы обменялись многозначительными взглядами под аромат чая.
— А когда же прибудет этот новый управляющий?
— Судя по письму, он должен приехать в течение недели. Но это не точно.
Неделя.
Дамы лихорадочно принялись подсчитывать в уме.
Времени оставалось мало. Но его было достаточно, чтобы отвезти дочерей в Кэмбон и нарядить их.
— Большое спасибо за добрые вести, миссис Севертон!
— Вы, как всегда, на высоте!
Дамы Фелтхэма наперебой расхваливали миссис Севертон.
И в то же время сочувствовали ей.
«Будь я на её месте, я бы не стала делиться такой информацией. Бедная миссис Севертон. Видимо, она совсем отчаялась выдать дочь замуж».
Как и у них, в этом доме тоже была дочь. Элоиза Севертон, которая давно перешагнула брачный возраст.
Её светло-карие глаза с тёмно-зелёными вкраплениями сияли жизнью, словно вобрав в себя все краски прекрасной природы.
К тому же, её стройная фигура и плавные линии подчёркивали её женственную красоту.
Тем не менее, дамы не считали Элоизу соперницей своим дочерям. И на то были свои причины…
— Миледи! Куда вы?!
Крик Эмили заставил дам выглянуть в окно.
Там, без шляпки, сидела в грузовой повозке и погоняла лошадей Элоиза, выглядевшая настолько неопрятно, что её никак нельзя было назвать леди.
На лицах дам промелькнуло лёгкое облегчение.
Кто бы ни стал новым управляющим, он ни за что не обратит внимания на эту девушку, в которой не было ни капли изящества.
— Миледи! Шляпку! Возьмите хотя бы шляпку! Нет, хотя бы шаль!.. — доносились сзади мольбы Эмили, но Элоиза, не обращая на них внимания, погоняла лошадей.
Лошади, словно поняв нетерпение хозяйки, резво застучали копытами.
Громыхающая повозка пересекла каменный мост и выехала с деревенской дороги. Путь лежал в Блиссбери.
В обычное время она бы залюбовалась красотой полевых цветов и улыбнулась бы весеннему ветерку, ласкающему щёки, но сейчас на лице Элоизы застыло самое решительное выражение.
«Неделя».
Услышав эти слова за дверью, Элоиза тут же вскочила в повозку.
Нужно торопиться.
Она думала, что придётся ждать как минимум месяц, а то и два, а тут — неделя.
Новый управляющий явно торопится. Возможно, он прибудет в Блиссбери даже раньше, чем сообщил.
Боже мой. Знала бы я, не оставила бы там свои рисунки.
В поместье была прекрасная комната для рисования. Тихое и красивое место, куда никто не врывался, если закрыть дверь.
Каждый раз, когда отец отправлялся в Блиссбери, Элоиза следовала за ним и проводила время там. И в этом прекрасном месте она оставила один свой секрет.
Мои рисунки!
Добропорядочная леди, разумеется, должна рисовать прекрасную природу. Но с детства рисуя только цветы, траву и деревья, она до смерти устала от пейзажей.
Поэтому потом она стала рисовать животных и насекомых. Естественно, и это ей вскоре наскучило. Оставалось только одно.
Человек.
Другие картины можно было рисовать и дома, но с портретами всё было иначе.
Во-первых, миссис Севертон была категорически против.
«Рисовать людей, когда вокруг такая прекрасная природа! Лучше бы ты рисовала сцены из мифологии или исторические моменты! Зачем тебе рисовать конюхов, служанок или почтальонов? Это не то, что должна рисовать леди!»
С этими словами она, словно увидев что-то непристойное, поспешно бросила эскизы Элоизы в камин.
Но Элоиза была не из тех, кто так просто сдаётся. У неё был такой характер, что, если она что-то решила, то доводила дело до конца.
Поэтому дома Элоиза рисовала только то, что радовало глаз её матери, а в комнате для рисования в Блиссбери в своё удовольствие рисовала людей.
Нарисованные картины, разумеется, она прятала в шкафчике там же. Домой-то их нести было нельзя!
Если новый управляющий увидит это…
Она не думала, что человек, приехавший на поправку, будет всё осматривать. Он, как и её отец, будет лишь управлять прислугой.
Он не станет проверять, какие ковры стелить в какое время года, сколько серебряных приборов на кухне и какие картины хранятся в старом шкафчике в комнате для рисования в углу поместья. Но если всё-таки увидит!..
Побледнев, Элоиза поспешно погнала повозку. Чтобы спасти свою репутацию и честь.
Лошади в грузовой повозке не были предназначены для быстрой езды. Поэтому, как она ни торопилась, добралась до Блиссбери только через два часа.
— Боже мой, миледи Элоиза.
Миссис Паркер с кухни, как раз вышедшая из поместья, с удивлением уставилась на Элоизу, которая торопливо слезала с повозки.
— Что это за вид? Неужели миссис Севертон позволила вам так выйти?
— Если бы она позволила, меня бы здесь не было. Вы же знаете, моя мать поднимает шум, даже если я неправильно завяжу ленту. Кстати, новый управляющий уже приехал?
— Ох, нам тоже сообщили. Сказали, скоро прибудет. Но мистер Севертон всё так же…
— Отлично. Значит, ещё не приехал! — Элоиза прошла мимо миссис Паркер и вошла в поместье Блиссбери.
Войдя в холл, она ощутила прохладу, свойственную хорошо построенным каменным зданиям.
Её тело, вспотевшее от прогулки по залитым весенним солнцем полям, задрожало.
Боже, надо было хотя бы шаль накинуть.
Хотя она и говорила, что полностью излечилась от детской болезни, в межсезонье она всё ещё болела чаще других.
Ей вспомнился отчаянный голос Эмили, звавшей её. Надо было тогда взять?
Дома будет шумно.
Ворчание матери — это само собой, но к нему присоединится и Эмили.
От одной мысли об этом становилось страшно.
Снова вздрогнув, Элоиза поспешила в комнату для рисования.
В Блиссбери, как всегда, был идеальный порядок. В этом была заслуга не только её отца-управляющего, но и, прежде всего, того, что здесь работали самые трудолюбивые люди во всём Фелтхэме.
Миссис Паркер, заведовавшая кухней, отец и сын Уоррены, отвечавшие за сад, мистер Палмер, который после ухода на пенсию со службы в аристократическом доме в Нью в одиночку вёл здесь хозяйство.
Их было немного, но все они были добросовестными и умелыми людьми, поэтому Блиссбери, несмотря на то, что хозяин почти не приезжал, всегда было в чистоте.
Надеюсь, новый управляющий окажется приличным человеком.
Хотя поместье и не принадлежало ей, но она знала его с детства, и оно было для неё как второй дом.
Не будет преувеличением сказать, что половина её воспоминаний связана с этим местом.
Поэтому, даже если она не сможет так же легко приходить сюда, как раньше, она надеялась, что Блиссбери сохранит свою красоту.
Раз он приехал на поправку, вряд ли он будет что-то сильно менять?
С этой надеждой Элоиза вошла в комнату для рисования.
Она открыла шкафчик в углу комнаты, и оттуда посыпалась стопка бумаг.
— Боже мой. Почему их так много?
Она знала, что усердно практиковалась в последнее время, но не думала, что их так много.
Слегка выглянув наружу и убедившись, что никого нет, Элоиза разложила рисунки на полу.
Первые рисунки были неуклюжими, с нарушенными пропорциями, но чем новее были работы, тем естественнее они становились.
Но сейчас было не время радоваться своему прогрессу.
Элоиза быстро вытащила из стопки несколько рисунков.
У всех этих рисунков была одна общая черта.
На них были изображены обнажённые человеческие тела, без единой ниточки.
Но проблема была не только в этом.
Элоиза нашла рисунок с обнажённым мужским телом. Увидев его, она покраснела.
Потому что на всех рисунках было лицо подполковника Райана Уилгрейва.
В Фелтхэме, да ещё и в Блиссбери, она, конечно же, не могла найти натурщика для рисования обнажённой натуры.
Поэтому Элоиза срисовывала с альбома с обнажённой натурой, который ей с трудом удалось достать.
Но на рисунках в этом альбоме не было лиц. Художник, решив, что, как только он нарисует лица, его книгу станут использовать в непристойных целях, а не как учебное пособие, не стал их рисовать.
Поэтому и на рисунках Элоизы всегда не было лиц. Глядя на рисунки только с телами, Элоиза думала: «Всё-таки, чтобы закончить рисунок, нужно нарисовать лицо».
Поэтому она решила попробовать нарисовать лицо. Но чьё взять за образец?
Она не решалась нарисовать лицо ни одного из знакомых ей мужчин.
Поэтому она пыталась нарисовать вымышленного персонажа, используя своё воображение, но всё равно не могла скрыть неуклюжести.
Нет ли кого-нибудь, с кого можно было бы срисовать, не мучаясь угрызениями совести?
…Размышляя над этим и не решаясь рисовать лица окружающих, Элоиза перед сном, при свете колеблющейся свечи, увидела мужское лицо.
Это был портрет подполковника Райана, который она достала, написав письмо родственникам в Нью.