Экстра 2. Часть 15

Экстра 2. Часть 15

Услышав категоричный тон Арабеллы, леди Фэрфакс лишилась дара речи. Баронесса Суррей была абсолютно права. Тем более с точки зрения тех самых «законов дворянства», к которым так любила апеллировать Юджиния.

«Ах, если вам требуются более подробные разъяснения, я готова уделить вам время». В ее голосе сквозило такое неприкрытое пренебрежение, словно она прямым текстом спрашивала: «Вам что, непонятно, идиотки?». Но никто даже не подумал сделать ей замечание. Напротив, казалось, все присутствующие готовы были ей зааплодировать.

В этот момент из-за спин собравшихся раздался голос Райана:

— Я так понимаю, ситуация разрешилась?

— Райан!

Услышав имя, слетевшее с губ Элоизы, леди Фэрфакс и Беатрис разом обернулись.

В Кэмбоне им уже все уши прожужжали о будущем муже Элоизы. Местные жители наперебой расхваливали его стать. Слушая эти дифирамбы, мать с дочерью всякий раз лишь презрительно фыркали.

В столице они повидали немало военных. На благотворительных вечерах эти солдафоны корчили из себя джентльменов, но стоило им выпить, как они тут же принимались хвастать подвигами, выставляя напоказ собственное невежество и вульгарность. А когда о подобных людях не находилось сказать ничего хорошего, в ход обычно и шли эпитеты вроде «статный» да «могучий». Само собой, они полагали, что будущий муж Элоизы ничем не отличается от этой братии. В столице подобные выскочки за пределами благотворительных приемов не смели и слова лишнего сказать аристократам, но в этой глуши любой вернувшийся вояка считался завидным женихом.

Намерения таких типов всегда шиты белыми нитками. Немного повезло на фронте, перепал какой-никакой титул за заслуги — вот и возомнил о себе невесть что. Обычное дело для армейских выскочек: размахивая жалкой медалькой, они тут же начинали увиваться за дочерьми из благородных семей. Желания подобных людей всегда сводились к одному: всеобщее уважение, чужая зависть, а также высокое положение и богатство, которых они якобы достойны.

Элоиза, понятное дело, питала к незваным гостьям неприязнь и пыталась их выставить, но станет ли так поступать ее будущий муж? Напротив, он наверняка с радостью ухватится за возможность свести знакомство со столичными аристократками. К тому же, учитывая грубый солдатский нрав, он, должно быть, привык помыкать женой и держать ее в ежовых рукавицах. Стоит лишь немного польстить этому Райану Торнтону, и на Элоизу можно будет вообще не обращать внимания...

Но когда мать с дочерью, лелея эти мысли, наконец перевели взгляд на Райана, то увидели, что он встал так, чтобы заслонить Элоизу от их глаз, и теперь сам сверлит их откровенно враждебным взглядом.

— Мм?

— А?

Встретившись с ним глазами, обе удивленно ахнули, хотя и по совершенно разным причинам.

Леди Фэрфакс — потому, что Райан оказался не просто рослым деревенщиной, а по-настоящему крепким, физически внушительным мужчиной, и еще потому, что он без малейшего стеснения излучал куда большую враждебность, чем сама Элоиза.

Беатрис же — потому, что перед ней стоял обладатель самой благородной и в то же время мужественной внешности из всех военных, которых она когда-либо видела. И, как это ни абсурдно, он оказался в точности в ее вкусе.

Первой от потрясения оправилась Беатрис. Она поспешно придвинула к себе стоявшую рядом корзину и едва ли не выкрикнула:

— Послушайте, мы просто приехали поздравить Элоизу со свадьбой! И привезли подарок от чистого сердца, от моего отца, барона Фэрфакса. Прошу, позвольте нашему дару стать частью этого счастливого союза!

— Беатрис? — Юджиния ошарашенно уставилась на внезапно сменившую тон дочь.

В ответ Беатрис послала ей раздраженный взгляд, в котором ясно читалось: «О боже, мама! Пожалуйста!», и одними губами прошептала: «Отец». Это было напоминанием о строгом наказе, который барон дал им перед отъездом.

«Точно. Он велел обязательно вручить подарок».

Но... Леди Фэрфакс с легкой полуулыбкой покосилась на Арабеллу. Если уж баронесса Суррей, никогда не покидавшая Брингпорт, лично приехала в такую даль, она наверняка тоже привезла свадебный подарок. И вряд ли этот подарок был из простых.

Муж несколько раз упоминал баронессу Суррей. Могущественный род, крепко держащий в своих руках и земли, и торговлю. Барон еще горько сокрушался: родись Беатрис мальчиком, он бы уже давно заслал к ним сватов. А потом цокал языком — мол, у подобных древних аристократических семей невероятно взыскательный вкус, так что угодить им будет непросто.

Вспомнив об этом, леди Фэрфакс попыталась остановить дочь. Но, к сожалению, Беатрис оказалась проворнее.

Она уже открыла крышку. Отец уверял, что вещь эта чрезвычайно ценная, ни в какое сравнение не идущая с дешевыми безделушками. Беатрис мельком заглянула внутрь еще по дороге, и роскошная посуда с золотой каймой показалась ей баснословно дорогой. Наверняка этот Райан сразу же на нее клюнет.

«И плевать, что Элоиза меня ненавидит».

Обычно Беатрис не была склонна к безрассудным поступкам. Но недели унижений в Кэмбоне изрядно помутили ее рассудок. А горечь поражения от Элоизы — которую, как они считали, будет так легко растоптать, — окончательно лишила ее способности здраво мыслить.

Вдобавок ко всему, мужчина, почти в точности соответствовавший ее давнему идеалу, оказался — вот уж ирония судьбы! — женихом Элоизы. Неудивительно, что Беатрис с головой погрузилась в нелепые фантазии.

«Вот бы он обратил на меня внимание».

По правде говоря, эта мысль посетила ее не впервые. Она нет-нет да и задумывалась об этом еще в Кэмбоне.

«Что, если жених предпочтет меня этой старой деве Элоизе, которая даже не может иметь детей? Что тогда?.. Это будет так неловко».

Размышляя об этом, она чувствовала, как губы сами собой растягиваются в улыбке. Фантазировать об ухаживаниях чужого жениха — совершенно неподобающее занятие для благородной леди. Но нельзя было отрицать: эти мысли приносили ей низменное, но пьянящее удовлетворение.

Ловя на себе косые взгляды на улицах Кэмбона, Беатрис лишь сильнее распаляла свои иллюзии, делая их все более яркими и осязаемыми. До сих пор ей удавалось держать эти фантазии при себе, но перспектива оказаться с позором выставленной за дверь сорвала все преграды.

Протягивая корзину, Беатрис прокручивала в голове сцену, которую сотни раз воображала в Кэмбоне: «Если он сейчас посмотрит на меня, то наверняка...».

Взгляд мужчины действительно обратился к Беатрис. Будь он истинным джентльменом, он бы вежливо и с достоинством принял подношение. Она улыбнулась, ожидая его приветствия.

Однако...

— Элоиза, ты в порядке? Если устала, может, вернешься в дом?

Мужчина, на которого смотрела Беатрис, оказался вовсе не тем галантным кавалером из ее фантазий. Выражаясь словами Ричарда, он был идиотом, который плевать хотел на любой этикет и впадал в панику, словно небеса рушатся, стоило лицу его невесты хоть немного побледнеть.

Столкнувшись с таким абсолютным игнорированием подарка от баронского рода, Беатрис оставалось лишь растерянно хлопать глазами.

— Райан. Все-таки нельзя вот так игнорировать подарок.

— Ах, подарок. Да, точно, было тут что-то такое.

В ответ на мягкий упрек Элоизы Райан нехотя перевел взгляд. Но посмотрел он не на Беатрис, а на мистера Палмера.

— Мистер Палмер, у меня заняты руки. Не могли бы вы принять это вместо меня?

«Заняты руки», как же. Райан, бесстыдно улыбаясь, даже не держал Элоизу за руку. Было кристально ясно: он откровенно демонстрирует, что не желает даже прикасаться к этому дару.

Глядя на эту сцену, Филипп приложил ладонь ко лбу, а Ричард с Арабеллой едва сдерживали смех.

Подарок от баронского рода Фэрфаксов перекочевал в руки дворецкого. Леди Фэрфакс мысленно выдохнула: какое счастье. Раз они приняли подношение, можно под предлогом объяснений пройти в дом, а там их как минимум напоят чаем...

— Ой. Прошу прощения.

Приняв корзину, мистер Палмер вдруг как-то неестественно, картинно покачнулся и выронил ее из рук. Раздался такой грохот, словно внутри всё разлетелось вдребезги. Крышка откинулась.

— Боже правый! Осторожнее! — в ужасе вскрикнула Юджиния. Оттолкнув дворецкого, она заглянула внутрь.

На лице отступившего на шаг мистера Палмера не было и тени раскаяния. На самом деле дворецкий был тем человеком в Блиссбери, кто узнавал все новости извне первым и во всех подробностях. Вся та высокомерная и лживая чушь, которую несли мать и дочь Фэрфакс, уже давно достигла его ушей. Да, он был всего лишь наемным служащим, но Блиссбери стал местом, где он намеревался встретить старость, а новые хозяева, Элоиза и Райан, оказались людьми, которых он искренне уважал и полюбил всем сердцем. И у него не было ни малейшего желания заискивать перед теми, кто смеет оскорблять его господ.

— Что вы творите?! А если эта ценность разобьется?!

— Ого, это же фарфоровый сервиз «Кингс Корт». Весьма ценная вещь, — с ноткой восхищения произнесла подошедшая Арабелла, заглядывая в корзину.

Леди Фэрфакс воспряла духом, словно получив подкрепление. Раз уж сама баронесса Суррей признала ценность вещи, Элоиза не посмеет обойтись с ними непочтительно.

Однако от следующих слов баронессы Юджиния похолодела.

— Но здесь не хватает нескольких предметов. В полном наборе их должно быть семьдесят два... Вы ведь в курсе, леди Фэрфакс? Свадебный подарок — это символ пожелания абсолютного счастья. Вы же не хотите сказать, что принесли в дар неполный сервиз? Большее оскорбление трудно себе представить.

Спокойное замечание Арабеллы лишило леди Фэрфакс дара речи.

Муж предупреждал об этом, вручая ей корзину. Он сказал, что сервиз неполный, но вещь настолько редкая, что коллекционеры за нее удавятся, так что переживать не о чем. И вот теперь сама баронесса Суррей при всех указывает на этот изъян.

— Или, быть может, недостающие предметы в другой корзине? — предположила Арабелла.

Услышав это, леди Фэрфакс ухватилась за эти слова, как за спасительную соломинку, и, торопливо взяв себя в руки, ответила:

— Должно быть, так и есть. Ох, какая досада. Мы так спешили поздравить молодых, что, видимо, оставили их в багаже, который не успели забрать из отеля.

— Ах, вот оно что. — Арабелла понимающе улыбнулась. — В таком случае вам стоит немедленно послать за ними. Ведь, как вы и сами понимаете, свадебный дар должен быть абсолютно целым, прежде чем его внесут в дом. Я распоряжусь, чтобы вам выделили быстрого коня для посыльного. А пока недостающие предметы не прибудут, почему бы вам, леди Фэрфакс, не выпить скромную чашечку чая прямо здесь, на улице? Для резвого скакуна обернуться до Кэмбона и обратно — дело пары часов.