Экстра 2. Часть 12
Экстра 2. Часть 12
— Ну разумеется! В Блиссбери вам всегда рады! Пожалуйста, оставайтесь и после свадьбы, гостите сколько душе угодно. Хотя, сдается мне...
Элоиза понизила голос и что-то шепнула Айзеку. Глаза его округлились, но он тут же просиял и закивал:
— Все именно так, как вы говорите. Спасибо за понимание. С благодарностью принимаю ваше предложение.
Они весело рассмеялись и вместе вышли из комнаты, чтобы взглянуть на подарки, присланные герцогом Кентским. Райан проводил их взглядом и тяжело вздохнул. Он догадывался, почему герцог отправил к ним Айзека именно сейчас, назвав его приезд «подарком».
Айзеку и впрямь здорово досталось.
Долгое время он выступал в роли Райана Уилгрейва для широкой публики. И, разумеется, Айзек принимал на себя не только всеобщее обожание, но и угрозы расправы. Райан до сих пор испытывал искреннее чувство вины, вспоминая, как тот возвращался: на одной щеке — след от помады, на другой — свежая царапина.
И пусть армия щедро вознаградила Айзека, разве можно купить за деньги возможность просто спокойно пройтись по улице?
«Да бросьте, вам совершенно не за что извиняться! Будем честны, я для этого идеально подхожу. Семьи нет, друзей раз-два и обчелся — случись что, проблем не возникнет. Да и, согласитесь, с людьми я лажу куда лучше вашего, подполковник... Э-э, почему у вас всех такие лица?»
«Да так. Поражаемся твоей прямоте».
«Ха-ха-ха! Спасибо за комплимент!»
Благодаря своему неисправимому оптимизму Айзек держался молодцом, но даже он шмыгал носом, когда посыпались письма с угрозами убить подполковника Уилгрейва, из-за чего ему запретили выходить на улицу.
Райан вспомнил эскиз статуи, которую собирались воздвигнуть на столичной площади. Монумент не имел ни малейшего сходства ни с ним самим, ни, к слову, с Айзеком.
Хотя герцог Кентский и барон Стэнфорд всячески помогали ему в столице, Райан и сам прилагал все усилия, чтобы стереть из памяти людей тот растиражированный портрет. Пустив в ход часть переданного ему короной состояния графа Уоллеса, он через своих людей начал подбрасывать информацию в газеты и распускать слухи о «настоящем Райане Уилгрейве».
Райан прекрасно знал, как легко люди меняют свои убеждения. И, как он и предполагал, образ Райана Уилгрейва в общественном сознании начал постепенно меняться.
«Говорят, на том старом портрете был двойник. Чтобы сбить с толку вражеских шпионов!»
«Я так и знал! Не мог прославленный герой войны выглядеть как смазливый хлыщ! Я же говорил, что Райан Уилгрейв должен быть настоящим суровым мужиком!»
Вскоре прежние портреты бесследно исчезли из столицы — во многом потому, что тех, кто продолжал держать их у себя, стали считать безнадежно отставшими от жизни. Вместо лица Айзека на них теперь красовался вымышленный образ сурового, мускулистого вояки. Но чтобы полностью стереть из народной памяти лицо, мелькавшее повсюду несколько лет, требовалось время.
Именно поэтому Айзек до сих пор почти не покидал штаб-квартиру сухопутных войск, безвылазно сидя в казенной квартире. Райану и остальным было ужасно неловко, но сам Айзек лишь лучезарно улыбался: «Так ради этого я и пошел в армию! Еда, крыша над головой — и все бесплатно! Разве не идеальные условия?»
Но Айзек был живым человеком, и каждый раз, когда снаружи доходили очередные вести, было заметно, как он сникает, теряя былую жизнерадостность.
«Вот почему его отправили сюда под видом приказа».
Территория вокруг Блиссбери числилась зоной восстановления после Великого наводнения. Непосвященный решил бы, что это лишь бюрократический термин из очередной кипы пыльных бумаг в королевском архиве. На деле же это была засекреченная зона высочайшего уровня допуска даже по меркам армейского штаба.
«Они убедились, что пока я здесь, наружу не просачивается ни единого слуха, и решили: это идеальное место, чтобы кого-то спрятать...»
Райан вспомнил, как перед тем, как бросить присланное письмо в огонь, сверлил его взглядом, безмолвно вопрошая: «Что за чушь вы несете?». Как бы то ни было, начальство явно сочло это место идеальным тайником. Судя по всему, они вознамерились собрать здесь всё, что хоть как-то связано с Райаном Уилгрейвом.
Райан переглянулся с Филиппом, пожал плечами и пошел следом за Элоизой и Айзеком. Что ни говори, а Айзек был желанным гостем. Райан позаботится о том, чтобы тот смог отдохнуть здесь подольше и с максимальным комфортом.
— Ух ты, вы привезли всё это! Огромное спасибо! Райан! Иди скорее, взгляни на это!
Раз Элоиза так рада... Да. Раз она выглядит такой счастливой, значит, всё хорошо.
Ведь так?
Леди Фэрфакс с дочерью неохотно спустились в обеденный зал. Ресторан отеля был наполнен гулом голосов — постояльцы завтракали и неспешно беседовали. Но стоило им переступить порог...
— ...
— ...
Голоса стихли в одно мгновение. Все присутствующие как по команде уставились на вошедших. Даже самый недогадливый человек понял бы: этим двоим здесь не рады.
Юджиния Фэрфакс повернула голову и испепелила Беатрис взглядом. Девушка, которая все последние недели только и делала, что капризничала и раздражалась, теперь не смела даже поднять глаз, старательно избегая смотреть на мать.
— Тц.
Леди Фэрфакс презрительно цокнула языком и посмотрела на официанта, всем своим видом требуя немедленно проводить их к столику. Однако тот, встретившись с ней взглядом, не только не подошел поздороваться, но и поспешно отвернулся: сделав вид, что ничего не заметил, он скрылся за соседним столом.
И не только он. Посетители, до этого пялившиеся на мать и дочь, тоже поспешно отвели глаза и возобновили свои разговоры. Словно Юджиния и Беатрис разом превратились в невидимок.
Постояв еще немного, Юджиния в конце концов взяла инициативу в свои руки: сама нашла свободный столик и села. Это было вопиющим нарушением этикета, но все же лучше, чем столбом торчать посреди зала. Однако унижения на этом не закончились.
Как только леди Фэрфакс с дочерью уселись, люди за соседним столиком демонстративно отложили ножи и вилки. Они торопливо промокнули губы салфетками и поднялись со своих мест. А уходя, намеренно громко зашептались:
— Какая наглость…
— И ведь приехали сюда, и продолжали всем врать...
Они говорили вполголоса, но мать с дочерью слышали каждое слово. Беатрис еще сильнее вжала голову в плечи.
«И всё из-за этой девицы!»
Беатрис заскрипела зубами, вспомнив Джулию. В столкновении с этой так называемой «подружкой невесты» Элоизы Беатрис потерпела сокрушительное, жалкое фиаско. Она не смогла выдавить из себя ни единого вразумительного оправдания, когда та начала припоминать ей грехи прошлого.
Джулия действовала дьявольски хитро. Она вынудила растерявшуюся Беатрис заговорить о тех событиях, а затем принялась методично опровергать каждое ее слово. Как же тихо было тогда за соседними столиками! Люди забыли о чае, жадно вслушиваясь в их разговор.
На любую реплику Беатрис Джулия отвечала: «А вот то, что слышала я, звучит совершенно иначе...», и в мельчайших подробностях вываливала наружу всё то, что Беатрис так отчаянно пыталась скрыть. И даже слегка приукрашивала. И хотя Беатрис, запинаясь, лепетала, будто «Элоиза всё не так поняла», звучало это настолько неубедительно, что за соседними столиками кое-кто даже начал утирать слезы возмущения.
«Выходит, бедняжку Элоизу просто выставили на столичную улицу, а она даже не понимала за что!»
«Боже правый. Какая дикость — так обойтись с гостьей!»
«И вдобавок выставили Абигейл какой-то распутницей, готовой на все ради замужества!..»
«Это уже переходит все границы!»
В голосах людей, поначалу полных сочувствия к жертве, начал проступать неприкрытый гнев. В тот раз Беатрис сослалась на мать и поспешно сбежала, но кожей чувствовала, как в спину ей впиваются колючие, презрительные взгляды.
Прошло несколько дней, и теперь мать с дочерью на собственной шкуре прочувствовали: в Кэмбоне им больше никто не рад.
С горем пополам дозвавшись официанта и наспех проглотив завтрак, они поспешили скрыться в своем номере. Но в холле им преградил путь управляющий отелем.
— Вы уже закончили собирать вещи? Дайте знать, когда будете готовы, и мы немедленно перенесем ваш багаж вниз.
— Собирать вещи? Что вы имеете в виду? — опешила леди Фэрфакс.
Управляющий посмотрел на нее с выражением лица, так и говорившим: «Я знал, что вы это спросите».
— Сегодня дата вашего выезда, которую вы указали при заселении.
— Ах... — только и вырвалось у Юджинии.
Она вспомнила, как заполняла бумаги по приезде. Тогда ей еще казалось, что она бронирует номера на слишком долгий срок. Кто же мог подумать, что они до сих пор так и не попадут в Блиссбери.
Леди Фэрфакс постаралась придать голосу максимум ледяного спокойствия:
— Мы продлеваем проживание еще на неделю. Распорядитесь об этом.
Сама необходимость вести подобные разговоры с управляющим какой-то провинциальной дыры невероятно ее раздражала. Однако управляющий, едва заметно вздохнув, ответил:
— Боюсь, это невозможно. У нас давно все забронировано. С сегодняшнего вечера и вплоть до окончания свадьбы в Блиссбери в отеле нет ни единого свободного номера. — Управляющий сухо поклонился. — Как только будете готовы, дайте знать, я пришлю людей за багажом. Всего доброго.
Тон его оставался безупречно вежливым, но посыл был кристально ясен: убирайтесь из отеля как можно скорее. Юджиния несколько секунд ошеломленно смотрела ему вслед, а затем резко развернулась и зашагала к лестнице. Влетев в номер, она рявкнула на семенившую следом Беатрис:
— Собирай вещи! Мы едем в Блиссбери!
Ждать ответа сложа руки она больше не намеревалась. Юджиния прекрасно понимала: во всем Кэмбоне для них теперь не сыщется ни единого номера ни в одной гостинице. А раз так...
«Уж лучше отправиться прямиком в Блиссбери».
Она явится туда, воспользуется титулом баронессы и приструнит Элоизу вместе с ее муженьком. Нужно хорошенько проучить этих деревенщин прямо на глазах у всех, чтобы впредь эти невежи не смели так с ними обращаться.
«Пусть только попробуют отказать».
А если откажут — тем лучше. Если Элоиза не пустит их на порог, Юджиния вернется в столицу и разнесет жалобы по всем углам. Пусть этому выскочке и пожаловали титул по милости короны, она доходчиво покажет ему, как быстро можно стать изгоем, если не проявлять должного уважения к другим аристократам.