Глава 16.0

Райан взял тарелку с пирогом, которую Элоиза протянула ему с кислой миной.

На тарелке остались следы того, с каким аппетитом она ела. Мелкие крошки пирога и потёки яблочной начинки.

Обычно, увидев следы чужой еды, он бы с отвращением отказался, но на этот раз вид того, с каким удовольствием она ела, лишь разжёг в нём голод.

Он взял один из отрезанных кусков и, широко открыв рот, откусил.

Рот наполнился сладким и ароматным вкусом пирога, точно таким, как он себе и представлял. Рядом с ним Элоиза с удивлённым лицом смотрела, как он ест.

«Говорили же, что он ничего не ест?»

Если слухи, которые до неё дошли, были правдой, то в Блиссбери, должно быть, живёт какой-то другой Райан.

Иначе этот мужчина, который проглотил кусок яблочного пирога ровно за пять укусов, никак не мог быть тем, кто, по слухам, ничего не ест.

Съев один кусок в мгновение ока, он взял другой. Боже мой. На этот раз он управился за четыре укуса.

А потом ещё. И ещё.

Он ел пирог, который протянула ему Элоиза, без остановки, словно пробовал яблочный пирог впервые в жизни.

И когда он проглотил последний кусок, Элоиза подумала, не стоит ли ей поаплодировать.

— Спасибо, было вкусно.

Сказав это, Райан вернул ей тарелку и при этом спросил:

— Рад, что посылка от миссис Севертон нашла своего адресата.

Элоиза не поняла, о чём он говорит. А мгновение спустя…

— С какого момента вы слушали?.. — спросила она со вздохом.

Сержант Торнтон уже знал, что этот яблочный пирог, который она ему великодушно предложила, изначально предназначался ему.

— С того момента, как остановилась повозка.

От его невозмутимого ответа, что он слушал с самого начала, Элоиза потеряла дар речи.

— У вас поразительный талант — слышать всё на таком расстоянии, не издавая ни звука. Вы использовали этот талант в армии?

— Да. Весьма полезный талант, надо сказать. Благодаря ему я получил орден и большое доверие со стороны командования.

Она пыталась съязвить и поставить его в неловкое положение, но он тут же признал её правоту, да ещё и добавил, что получил за это орден, так что Элоиза снова не нашлась, что ответить.

Но при словах о доверии со стороны командования она не смогла сдержать любопытства и спросила:

— И подполковник Уилгрейв тоже?

На самом деле, Элоиза сожалела о том, как прошёл их ужин.

Если бы их первая встреча была обычной, или если бы они вообще не встречались.

Если бы ужин был таким же вкусным, но в целом скучным, как когда приходили другие гости, тогда она могла бы естественно расспросить о подполковнике Уилгрейве.

Конечно, сержант Торнтон, похоже, его недолюбливал, но он бы не стал с самого начала открыто говорить гадости перед незнакомыми людьми.

Может быть, в более приятной обстановке она бы услышала хотя бы словечко о том, какой чай любит подполковник Уилгрейв.

Думая о том, не зря ли она тогда вступилась за подполковника, Элоиза тут же изменила своё мнение.

«Нет, всё-таки мне было неприятно, что подполковника незаслуженно обвиняют».

Пока мысли Элоизы метались туда-сюда, Райан стряхнул с рук крошки пирога.

Как только зашёл разговор об армии, зелёные глаза Элоизы заблестели.

Может, потому что это распространённый цвет? Её взгляд постоянно притягивался к ним, а когда они загорались жизнью, оторваться было ещё труднее.

Как и ожидалось. Она нетерпеливо теребила руки, словно не в силах сдержаться, и в конце концов снова заговорила о подполковке Уилгрейве.

Слыша, как Элоиза говорит о нём, Райан испытывал двойственные чувства.

Элоиза так досконально разобралась в битве при Ингоне, словно сама была там.

И когда она сказала, что его решение в итоге спасло пятьдесят седьмой пехотный батальон, Райан почувствовал непонятное облегчение и благодарность.

До сих пор многие утешали его, говоря, что это было неизбежно, что он не виноват.

Их утешения придавали ему сил, но по ночам тёмные мысли выползали наружу и шептали ему:

«Ты действительно думаешь, что они искренне тебя утешают?»

«Неужели среди них нет никого, кто тайно написал на тебя донос?»

Словно в подтверждение его тёмных мыслей, когда он, скрыв лицо, заходил в городские таверны, все как один ругали его.

И однажды он увидел там одного из своих подчинённых, который наедине утешал его, говоря, что он не виноват. В таверне он яростнее всех критиковал Райана.

Говорил, что подполковник Уилгрейв опозорил их. Что ему стыдно говорить, что он из пятьдесят седьмого пехотного батальона.

После этого Райан впал в ещё более глубокую депрессию. Он думал, что все за спиной его ругают.

От этих мыслей, которые не покидали целый день, его характер становился всё более циничным.

И вот, в этой деревенской глуши, человек, не имеющий к нему никакого отношения, перед лицом тех, кто его осуждал, яростнее всех его защищал.

Ему стало любопытно.

Что, если он сейчас скажет Элоизе, что тот человек, которого она так превозносит и считает идеальным, — это он? Какое у неё будет лицо?

Она удивится.

А потом? Обрадуется? Или разочаруется, что подполковник Уилгрейв — это тот, с кем у неё с самого начала не заладились отношения?

Рассмотрев несколько вариантов, он отбросил все мысли.

Какая разница? Всё равно он скоро уедет отсюда, и они с Элоизой вряд ли ещё встретятся.

Может, это их последняя встреча.

Райан посмотрел на Элоизу, которая ждала его ответа. Он думал об этом с их первой встречи, но у неё всегда был такой здоровый румянец.

Глаза, сияющие от предвкушения, и раскрасневшиеся от волнения щёки. И слегка приоткрытые красные губы.

Глядя на эту полную жизни женщину, он никак не мог поверить, что она приехала сюда лечиться и осталась здесь из-за болезни.

— Сержант Торнтон?

Может, он слишком пристально на неё смотрел? Элоиза слегка нахмурилась и позвала его.

Райан смущённо отвернулся. Вместо того чтобы поскорее её спровадить, он, непонятно почему, засмотрелся на эту женщину и задумался.

— Так что, подполковник Уилгрейв тоже похвалил вас за ваши заслуги? Лично? — может, она занервничала, что он не отвечает? Как только из уст Элоизы прозвучало имя подполковника Уилгрейва, Райан пришёл в себя.

«Точно. Эта женщина — одна из тех его последовательниц, которыми когда-то была наводнена столица. Может, она просто живёт в этой глуши и не знает столичных настроений, поэтому и защищает его. А может, думает, что она, в отличие от других, — единственная, кто по-настоящему понимает подполковника Уилгрейва».

Ещё не ночь, а его тёмные мысли снова выползли наружу.

Он встал, стряхнул с рук крошки пирога и сказал Элоизе. Ему хотелось поскорее отправить эту женщину и снова запереться в Блиссбери.

— Так что, вы приехали сюда только ради этого пирога? В таком случае, вам не обязательно было утруждать себя поездкой в Блиссбери, можете сразу возвращаться.

Сказав это, Райан повернулся.

От его действий Элоиза замолчала.

Она поняла, что он не собирается ничего рассказывать о подполковке Уилгрейве.

«Сказал спасибо за то, что я заступилась за подполковника, и что теперь?»

Может, те слова, которые он передал через отца, были просто вежливостью, чтобы сгладить неловкую атмосферу?

При мысли, что он по-прежнему ненавидит подполковника Уилгрейва, настроение Элоизы тоже испортилось.

— Нет, у меня ещё есть дело.

Элоиза встала и подошла к повозке. Она достала из-под сиденья связку книг и положила её перед ним.

— Это книги, которые мой отец взял из библиотеки Блиссбери. На всякий случай говорю, что у него было разрешение от барона Стэнфорда брать их в любое время. Но я привезла их, чтобы вы, осмотрев поместье, не подумали, что пропали книги.

Быстро выпалив это, Элоиза нарочито вежливо и безупречно поклонилась ему.

— Желаю вам провести в Блиссбери спокойное время до самого вашего возвращения в столицу, сержант Торнтон. А теперь, с вашего позволения.

Закончив прощание, Элоиза тут же повернулась к нему спиной, вскочила на повозку и, поспешно понукнув лошадь, развернулась в сторону Фелтхэма.

Краем глаза она видела, что сержант Торнтон стоит, ошеломлённый, словно не зная, что сказать.

«Пока этот тип не уедет из Блиссбери, я туда больше ни ногой!»

С этой мыслью Элоиза хлестнула лошадь. Вслед удаляющейся от Блиссбери повозке поднялось облако пыли.