На бис (2)

Бог отчаяния, падения и безумия.

Злейший враг, который бесчисленное количество раз открыто выказывал мне враждебность, снизошёл в тело апостольского божества и яростно источал убийственное намерение.

Впрочем, сколько бы он ни старался, это было лишь нисхождение в тело апостольского божества: сила его истинного тела была крайне ограничена, а потому это было всего лишь до смешного неуклюжее убийственное намерение.

Я не мог испугаться такой ерунды.

«Забавно».

Нет.

Мне даже показалось это смешным.

Ведь это означало, что мои слова настолько задели его гордость.

— Что такое? Я сказал что-то не так? Странно. Вроде бы нет...? В конце концов, тебя действительно выбросила Башня испытаний. Верно?

— ...Мерзость. Ты смеешь своим низменным ртом называть моего древнейшего друга и делать вид, будто понимаешь его волю? Мусор, который был всего лишь придорожной букашкой! Знай своё мес...

*хмык*.

Когда я, словно не веря своим ушам, усмехнулся, Бог отчаяния, падения и безумия на миг дрогнул и выказал раздражение.

— ...Низкая тварь. Почему ты смеёшься? Осмелился счесть мои слова смешными? Не заблуждайся! Ты мусор, всего лишь червь! Для меня...

Но...

───.

И это тоже длилось лишь мгновение.

Ещё до того, как его полный гнева крик успел разнестись по пещере, мой смех заполнил всё вокруг.

Прошло время, и звонкий смех, продолжавшийся несколько десятков секунд, наконец оборвался лишь после того, как на моих губах появилась негромкая, пустая усмешка.

— ...Ха.

— ...

Может, именно поэтому?

Вместо того чтобы выплеснуть свой гнев, Бог отчаяния, падения и безумия нахмурился и, похоже, пытался угадать, почему я рассмеялся.

При виде его ошарашенной физиономии, явно не понимающей, почему я смеюсь, у меня снова едва не вырвался звонкий смех, но я с трудом сдержался.

Вместо этого я прикрыл рот рукой, удерживая готовый вырваться наружу легкомысленный смешок, и заговорил:

— Да. В общем, ты не сказал ничего совсем уж неверного. В прошлом для тебя я действительно был всего лишь придорожной букашкой, которую ты мог в любой момент растоптать насмерть. Признаю.

— Ты...

— Потому что это правда.

— ...

*шлёп, шлёп*.

— Но что же теперь делать?

Я сделал шаг вперёд, затем ещё один.

И остановился лишь тогда, когда оказался прямо перед носом существа, стоявшего на коленях на полу пещеры.

Встав перед ним, я полностью стёр с губ улыбку и, испуская холодный взгляд, посмотрел вниз, к своим ногам.

— Та самая придорожная букашка, которую тогда считали ничтожным, жалким мусором, не стоящим ничего...

*шаг*.

「Бог Превосхождения и Смерти смотрит сверху вниз на древнее божество, снизошедшее в тело апостольского божества, и показывает холодную улыбку.」

— ...теперь, похоже, сама стала древним божеством и может вот так поставить тебя на колени и смотреть на тебя сверху вниз.

В следующее мгновение.

*гу-у-у*.

Стоило мне слабо проявить божественность и ранг души, как Бог отчаяния, падения и безумия с застывшим лицом закрыл рот.

*др-р-р*.

В прошлом.

Нет. Ещё совсем недавно это существо обладало силой, настолько огромной, что её даже нельзя было сравнить с моей.

И теперь он не просто сдерживал слова — он следил за каждым моим движением, выказывая настороженность и напряжение.

「Бог отчаяния, падения и безумия оценивает величину силы, исходящей от вас, и молчит.」

— ...

Впрочем.

В конце концов, после возвращения на Землю я действовал настолько громко и ярко, что, если только он не был совсем уж тупым, должен был кое-что понять.

Он наверняка знал, что я получил силу, которая не просто сравнялась с тремя древними божествами, но и превзошла их.

Поэтому я расставил всё предельно ясно.

— Заблуждаться тоже нужно в меру. Знать своё место? Это тебе следует этим заняться, Бог отчаяния, падения и безумия.

— Что...?

— Ты ведь понял, верно? Между нами больше нет настолько огромной разницы в силе. И то, что я тоже заполучил силу, превосходящую трёх древних божеств.

— Ты... Мусор... Как ловко ты болтаешь своим низменным ртом. Ничтожный червь, который всегда только и делал, что прятался за чьей-то спиной.

— Это старая история. Я больше не тот, кого нужно защищать. Я не в том положении, когда приходится использовать законы причинности. И мне не нужно молить о милости.

— ...

— Это само собой разумеется.

Я слегка улыбнулся уголками глаз и произнёс факт, который теперь уже никто не мог отрицать.

— Потому что я сильнее всех.

И тогда.

*дёрг, дёрг*.

— Хахаха, хахаха!

*вздулось, вздулось*.

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Именно в этот момент.

Тело апостольского божества с чёрными крыльями, словно в судорогах, снова и снова дёргалось, и в мгновение ока на его плоти проросли чёрные глаза.

В тело вселилась божественная сила, которую не могло выдержать даже апостольское божество, и из некоторых частей плоти, словно ветви деревьев, начали вытягиваться чёрные щупальца.

*хруст-хруст*.

Он выглядел так, будто собирался в итоге притянуть сюда силу истинного тела и сразиться, даже если тело апостольского божества разрушится и развалится.

С телом-воплощением это было не сравнить, но в тело апостола тоже можно было втиснуть довольно высокий уровень силы — пропорционально расходу божественной силы.

Впрочем, отдельно от общего объёма и величины силы, способности истинного тела целиком перенести туда не получалось, так что эффективность у такого способа, вероятно, была не слишком хорошей...

Но если говорить лишь о том, возможно это или невозможно, — это явно было возможно.

*кугугугугугугугугугугу*.

「Бог отчаяния, падения и безумия расходует божественную силу и причинность, активируя <Нисхождение>.」

「На апостольское божество «Бог Чёрного Крыла» активировано <Нисхождение>, и в нём пребывает сознание древнего божества.」

「Древнее божество может использовать до 80% от общего объёма силы истинного тела.」

「...」

Пусть это было не высшее, а всего лишь полноправное божество, но поскольку сама основа его божественного статуса была создана его хозяином, даже нисхождение позволяло выдать силу, почти равную телу-воплощению.

Ведь апостольское божество, созданное древним божеством собственной силой, само по себе было существом, близким к телу-воплощению.

Та сторона, похоже, тоже это понимала: десятки чёрных глаз, проросших по всему телу, резко метались туда-сюда, и он, словно в припадке, открыто выказывал грубое убийственное намерение.

Откровенно.

*па-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а*.

В одно мгновение вокруг его тела во все стороны разошлась чёрная как смоль волна божественной силы, и начала проявляться подавляющая мощь.

「Бог отчаяния, падения и безумия не может сдержать убийственного намерения к вам и приходит в бешенство.」

— Хахах, хахах...! Я убью тебя, убью! Непременно! Разорву тебя на куски...

Убийственное намерение.

Сила абсолютного сильнейшего, способная с избытком разрушить целую планету.

Я без малейшего изменения выражения лица спокойно смотрел на поток силы, разгоняющийся с немыслимой скоростью, а затем щёлкнул указательным пальцем.

*пик*.

И затем.

— Не зарывайся.

— ...!

Всё исчезло.

Не оставив ни единого следа.

Чудовищная божественность и ранг души, не успев до конца вселиться в плоть апостольского божества, в одно мгновение рассеялись.

Изначально не могло быть такого, чтобы я, вызывая это мерзкое и коварное древнее божество, не подготовил контрмеры на худший случай.

Я уже предвидел, что он может повести себя именно так.

— Я бог Земли. Даже если планетарный бог не кажется чем-то особенным, в своём мире он довольно силён, верно? Благодаря этому возможно и такое.

— Ты...!

— Если только я сам не разрешу, отныне ты больше не сможешь вторгнуться на Землю.

— ...

— Проще говоря, это мат.

Если говорить строго, сила, полученная при становлении планетарным богом, была способностью, специализированной скорее на защите, чем на нападении.

Хотя к ней и прилагалось условие, что я должен оставаться на Земле, внутри неё я мог проявлять силу, близкую к квазитрансценденту.

Как сейчас.

Именно поэтому, какие бы жестокие козни ни строило это мерзкое древнее божество, пытаясь вторгнуться на Землю, с этого момента это стало невозможным.

Если только я сам открыто не выступлю вперёд, даже Богу отчаяния, падения и безумия будет совершенно негде затеять со мной игру ходов.

Та сторона тоже знала это, поэтому, едва бешено забившись, вот так закрыла рот.

「Бог отчаяния, падения и безумия понимает, что больше не способен усилить <Нисхождение> в тело апостольского божества, и выказывает гнев и зависть.」

— ...Почему? Почему же? Почему? Почему только ты настолько особенный? Мусор, который без Башни испытаний не был бы ничем!

Он снова открыл рот, гневаясь на мою силу и завидуя ей, но, как ни посмотри, прежнего напора в нём уже не было.

Впрочем, как бы жалко он ни выглядел, передо мной всё равно было худшее древнее божество в истории, прожившее почти вечность.

Он понял, что теперь у него нет способа что-либо сделать со мной.

Однако в его словах, насквозь пропитанных комплексом неполноценности, не было ни капли правды.

— Не знаю. Не думаю, что я был мусором, который без Башни испытаний не был бы ничем. Я с самого начала был особенным.

— Что?

— Ты ведь знаешь? Башня испытаний искала необработанный талант, заключающий в себе возможность стать трансцендентом. И только я один соответствовал этому критерию.

— ...

Да, благодаря Башне испытаний я стал древним божеством быстрее, чем ожидал, и получил куда больше, чем позволял мой талант.

Но, отдельно от этого, большая часть моих сил относится к области врождённого таланта, который я смог бы реализовать даже без Башни испытаний.

Иными словами, большая часть моей силы берёт начало не в Башне испытаний, а во мне самом.

— Изначально это значит, что даже без Башни испытаний, со временем, я всё равно однажды стал бы древним божеством.

— ...

— Ну. Башня испытаний выбрала своим охотничьим псом меня, а не тебя, по той же причине. Мой талант оказался ценнее твоего.

— ...

Почему?

Вопреки ожиданиям, в ответ не прозвучало ни злобного возражения, ни голословного отрицания.

Он лишь последовательно молчал на мои слова, щурил глаза и посылал мне мерзкий взгляд.

То ли потому, что считал мои слова правдой, то ли из-за бессилия от понимания, что даже если он сейчас возразит, никакого вреда мне причинить не сможет, — я точно не знал...

Но одно казалось очевидным.

«Теперь он, похоже, хоть немного остыл... Так гораздо лучше. Можно переходить к сути».

Теперь это мерзкое древнее божество тоже будет активно участвовать в разговоре со мной.

Ведь настал момент, когда он не мог ни вторгнуться на Землю, ни причинить мне вред.

Гнев и зависть, основанные на комплексе неполноценности, а затем и жадность к моей силе потеряли направление.

Если я не разрешу, это древнее божество потеряет путь, не сумеет выбрать направление и будет блуждать до конца жизни.

Однако моё положение тоже не слишком отличалось.

Была велика вероятность, что я потрачу бесконечно долгие годы, так и не преодолев начало вознесения, необходимое для становления трансцендентом.

Поэтому я пошёл на компромисс.

— Как ты знаешь, Башня испытаний сочла, что как охотничий пёс ты уступаешь мне по вероятности стать трансцендентом.

— Ты... Проклятая тварь. Сколько ещё ты собираешься продолжать эти нелепые насмешки? Лучше закрой рот. Когда-нибудь я раздавлю всё, что у тебя есть...

— Тогда, если сказать наоборот, это значит: если ты превзойдёшь меня, Башня испытаний тоже может изменить своё мнение.

— ...

— Верно?

В точку.

Я негромко усмехнулся и продолжил разговор.

— Именно поэтому ты хотел отнять мою силу, не так ли? Ведь это единственный путь, чтобы Башня испытаний снова признала тебя.

— ...

— Забавное совпадение, правда? Мне тоже нельзя оставаться как есть, если я хочу стать трансцендентом. Чтобы достичь вознесения, хочу я того или нет, мне придётся рискнуть.

— ...Ха. Раздражающая тварь. И что? И что с того? Что ты хочешь сказать? Назови причину, по которой продолжаешь шевелить этим низким ртом. Ведь ты явно хочешь что-то сказать.

— Если объяснить проще, и тебе, и мне не избежать прямого столкновения, чтобы исполнить желаемое.

— ...

И затем.

— Поэтому... Давай как следует решим, кто сильнее, а кто слабее. Окончательно.

Смысл этого был один.

— Финальной битвой.

А именно...

— Через неделю. Я сверну божественную область, развёрнутую на Земле, и разрушу специальный барьер измерения... Так что делай что хочешь.

Война богов.

Первый ритуал вознесения, который вывел существование трансцендента, прежде остававшееся лишь гипотетическим уровнем, в область реальности, будет воспроизведён сквозь эпохи.

— Тебе не обязательно приходить одному.

Возможно, Башня испытаний думает, что этот худший спектакль закончился давным-давно, но есть вещи, которые продолжаются даже после опущенного занавеса.

— Пантеон. Там есть те, кто, по причинам иным, чем у тебя, тоже хочет меня убить... Можешь прийти вместе с ними.

— Ты...

— Кстати. Лучше не приходи в теле-воплощении или чём-то подобном. И для меня, и для тебя это будет первая и последняя возможность.

— Ты серьёзен.

— Разумеется.

На это я с лёгкой усмешкой уверенно ответил.

Несмотря на ответ без единого колебания, он не разгневался, а принял его с насмешкой на губах.

「Бог отчаяния, падения и безумия улыбается глазами, ожидая, что ваша гордыня навлечёт беду.」

— Ха... Глупец. Но хорошо. Я принимаю. В итоге эта твоя гордыня заставит тебя потерять всё. Испытатель.

Я едва заметно изогнул губы и ответил так, будто соглашался.

— Наверное.

Он не ошибался.

— Победитель получает всё, а проигравший теряет всё. Если я проиграю, значит, я был не просто глуп, но ещё и высокомерен.

Победитель получает всё.

Победивший забирает всё, а проигравший теряет всё.

Возможно, как и сказало это мерзкое древнее божество, я действительно принял самое глупое решение.

— Но.

Но что, если всё будет иначе?

— Это ведь всего лишь при условии, что я проиграю. Поэтому... Я скажу прямо. Этого не случится.

На бис.

Перешагнув через долгую пустоту эпох, война богов собиралась повториться в качестве финальной битвы, которая определит трансцендента.

Древние божества. На кону будет не только определение сильнейшего среди владык вселенной, но и сам талант и право стать трансцендентом.

Поэтому я был уверен.

— Я...

Как и было подготовлено заранее, мой план достигнет своей изначальной цели.

Финальная битва. Как и война богов, это лишь предлог для достижения скрытого замысла. Её истинная ценность — в ритуале вознесения.

Следовательно, ещё до того, как мы решим исход поединка, финальная битва исполнит свою ценность как ритуал вознесения, а я преодолею начало вознесения и перерожусь трансцендентом.

「Бог Превосхождения и Смерти, уверенный в успехе вознесения, показывает полную уверенности улыбку.」

— Я выиграю.

Причём совершенно точно.