Крах (5)

Внезапно мне вспомнились слова, которые не так давно Дам Чхон У произнёс, словно предупреждая меня.

— Если даже те фальшивые древние божества, созданные Башней испытаний, являются существами, ничем не отличающимися от настоящих, то и тебе не стоит так бездумно радоваться.

Словно кто-то выхватил и воспроизвёл фрагмент из старой записи, его слова пронеслись в голове за долю мгновения.

— Неужели ты до самого конца так ничего и не заметишь: этот фальшивый мир, созданный Башней испытаний, является клеткой, сотворённой ради одного лишь тебя?

Он говорил, что не стоит недооценивать разум древних божеств, существующих в войне богов как фальшивки, бесконечно близкие к подлинным.

— Каждое из этих древних божеств — чудовище, собственноручно вписавшее в мироздание свою божественность и концепцию. Неужели они не поймут, что сами являются «подделками»?

…И теперь, если подумать, ни в одном его слове не было ошибки.

— А если так, как, по-твоему, будут мыслить и действовать эти фальшивые древние божества, созданные Башней испытаний?

Я понял это слишком поздно.

— Разве то, что древние божества, существовавшие в эпоху Первоначала, в этой войне богов были воссозданы на уровне, ничем не отличимом от настоящих, выгодно только тебе?

Ведь на самом деле тех, кто, подобно Богине Драконов или Богу Доказательства, смутно догадывался или понял истину мира и всё же мог проявить ко мне благосклонность, было совсем немного.

«Все три древних божества, как и Бог Доказательства, обладают таким внутренним миром, который невозможно понять обычной логикой».

Тогда Бог Доказательства осознал, что он сам, существующий в войне богов, не настоящий, а лишь подделка, но всё равно помог мне, даже принеся в жертву собственную концептуальную божественность.

— ……

В таком случае разве не мог существовать и прямо противоположный вариант?

「Демонический бог смотрит на вас и мягко улыбается.」

[— Почему? Ты что, думал, кроме бога Времени никто этого не заметил? Бедновато у тебя воображение. Для Богини тьмы, Богини Драконов и таких существ, как я, это лишь вопрос времени. Рано или поздно не заметить это было бы невозможно.]

Как сейчас.

_топ, топ_

Демонический бог остановился перед Богом света, который, казалось, балансировал на грани смерти, и разомкнул губы.

[— Бог Времени. Он сказал, что из-за некой примеси, появившейся неизвестно откуда, пространство-время будто исказилось. Больше он рассказывать не собирался, но, если подумать, в последнее время странностей было далеко не одна и не две.]

Под чёрной полумаской Демонический бог рассыпал холодную улыбку и продолжил говорить.

[— Божественность. И душа. И то и другое выглядело как-то неестественно, да и было едва уловимо не таким, как прежде, будто кто-то в них покопался. Не знаю, какой именно ублюдок это сделал, но на божественности и душе остались следы пересборки. Стоило задуматься, что это значит, и ответ стал очевиден.]

Он произнёс вслух то, что понял о войне богов.

[— Подделка. Я — подделка, а не настоящее существо. И это касается не только меня, но и, вероятно, всего, что существует в войне богов. Я понял: искажение пространства-времени, о котором говорил бог Времени, произошло потому, что это место — фальшивый мир, созданный кем-то.]

Даже упомянув, что сам он не настоящий, а лишь подделка, Демонический бог, похоже, не испытал особого потрясения.

[— А «примесь», вызвавшая искажение пространства-времени, о которой говорил бог Времени, наверняка означает тебя, явившегося из настоящего мира.]

Если уж сравнивать, он выглядел так, будто разбирал ответ на не слишком сложную задачу.

[— Что ж, у меня тоже есть функция, позволяющая на основе записей мира живо переживать повторение историй прошлого, так что понять это не так уж трудно.]

Вместо этого Демонический бог, улыбаясь с переполнявшим его боевым азартом, шевельнул губами.

[— Важнее другое: ты, существо, пришедшее из «настоящего мира», а не из этой войны богов, обладаешь силой, редкой даже по меркам всей вселенной.]

Возможно, поскольку именно Демонический бог владел Лемегетоном, потраченным на подготовку «войны богов», он мог оставаться относительно спокойным, даже узнав, что это место не настоящий мир, а фальшивый…

[— Хорошо, что я на всякий случай спустился сюда.]

Но именно это сыграло дурную роль.

「Демонический бог смотрит на вас и разражается смехом, полным радости и предвкушения.」

[— Это будоражит. Существо, способное показать чистое состязание силы на равном со мной уровне. Соперник, которого, как я считал, не смогу отыскать за всю жизнь, — кто бы мог подумать, что я и впрямь увижу его вот так.]

Демонический бог не цеплялся за то, был ли это «настоящий мир» или «фальшивый мир».

[— С самого начала я считал, что в этой войне богов, будь она «настоящим миром» или «фальшивым миром», всё лишь скучно, и потому надеялся, что, чем бы она ни была, всё поскорее закончится…]

Он не различал настоящее и фальшивое, а целиком принимал сам этот миг.

[— Но теперь я начинаю желать, чтобы не проснуться от этого сна ещё очень, очень долго.]

К несчастью.

[— Впервые. Я странствовал по всей вселенной и видел всевозможных сильных существ… Но никто из них не мог, как ты, вступить со мной в равное состязание силы. Поэтому ты особенный.]

_хруст_

[— Знаешь ли ты, что всё прекрасное прекрасно именно потому, что всему однажды приходит конец?]

Демонический бог, легко разминая тело, словно перед растяжкой, продолжил говорить.

[— Став древним божеством, я долго наслаждался жизнью бессмертного, которой восхищаются все, но до боли в костях осознал: жизнь, в которой всё длится вечно, куда ужаснее, чем можно вообразить.]

В эмоциях, заключённых в голосе божественности, звучала скука, какой я до сих пор никогда не видел.

[— Каким бы великолепным и приятным ни было дело, если повторять его десятки, сотни, тысячи, а затем и бессчётное множество раз, оно начинает надоедать.]

Скорее, эту скуку можно было бы назвать близкой к пустоте.

[— Прежде битвы с сильными были достаточны, чтобы я испытывал удовлетворение, но, когда я слишком долго повторял сражения, удовлетворение исчезло без следа, и всё постепенно стало казаться всего лишь игрой.]

От него веяло подавляющей пустотой.

[— Древнее божество. Поскольку мы бессмертны, битва на грани жизни и смерти не может состояться, и потому такие раздражители, как напряжение и чувство опасности, постепенно исчезают. А вместе с этим всё становилось всё более пресным. Вот почему теперь мне стало трудно получать удовольствие от боя с большинством сильных.]

Закончив разминку, Демонический бог сказал это с усмешкой, словно смеялся над самим собой.

[— Разве не иронично? Став древним божеством, я сбросил оковы смертной плоти, но так и не смог вырваться из петли обесценивания, происходящего в моём собственном внутреннем мире. С течением времени росла лишь скука.]

Понять, что означают его слова, было не так уж трудно.

[— Странствуя по всей вселенной, я порой скрещивал силы и с древними божествами, но это не имело смысла дальше развлечения. Ведь мы бессмертны. Как бы яростно мы ни сражались друг с другом, пока божественность и концепция существуют в целости, исчезновения не существует.]

Ценность жизни.

По сути, Демонический бог, став древним божеством и прожив вечную жизнь, потерял движущую силу, которая вела бы его вперёд.

Во всей вселенной почти нет сильных, способных на равных противостоять таким властителям мироздания, как Богиня тьмы, Демонический бог или Богиня Драконов, так что ему всё должно было казаться до крайности пресным.

「Демонический бог откровенно выражает предвкушение, глядя на вас.」

[— Но как насчёт тебя?]

Может быть, именно поэтому?

[— «Превосхождение» и «Смерть». Ты — тот, кто сделал основой своего божественного статуса две концептуальные божественности, которые ни разу не появлялись в этой вселенной. В твоей силе, односторонне подавившей даже Бога света, я увидел возможность разрушить бессмертие древнего божества.]

Теперь я ясно понял, почему Демонический бог проявлял ко мне такой боевой азарт.

「Демонический бог не может сдержать возбуждение и разражается смехом.」

[— Если так, то разве этого не достаточно, чтобы и я смог по-настоящему насладиться боем, поставив на кон собственную жизнь…]

Всё было просто.

[— Пусть даже это место не «настоящий мир», а «фальшивый мир», это не может стать оправданием, чтобы я не добился желаемого…]

С самого начала для Демонического бога сама речь о том, настоящее это или фальшивое, не имела никакого смысла.

[— Ха-ха-ха! Настоящий мир, фальшивый мир… Да разве есть смысл думать о такой чепухе? В этот миг достаточно того, что здесь существую я, а передо мной стоит соперник, которого я жаждал всю жизнь! Если всё это — сон, от которого однажды неизбежно придётся проснуться, разве не следует сполна насладиться его сладостью?]

Для Демонического бога всё это было лишь возможностью удовлетворить боевой азарт и жажду битвы, к которым он стремился всю жизнь.

Даже если это было не настоящим, а фальшивым, ничего не менялось.

Я сумел распознать саму сущность внутреннего образа существа, стоящего передо мной.

«…Просто для Демонического бога с самого начала не существовало такого выбора, как не сражаться со мной».

В конце концов, Демонический бог, как и подобало одному из древних божеств, тоже обладал извращённым внутренним миром.

Даже если он сам был не настоящим, а всего лишь подделкой, если он мог насладиться мгновенным удовольствием, этого ему было достаточно — вот как это выглядело.

Существо, прожившее почти вечность как одно из трёх древних божеств и властитель мироздания, было насквозь искажено с самого основания своего внутреннего образа.

«…Проклятье».

От этого мне пришлось, обливаясь холодным потом, проглотить ругательство.

Если бог Времени приложит ещё немного сил, он, возможно, сумеет накрыть Великий божественный барьер божественной областью.

И всё же, поскольку Демонический бог больше не оставлял никакой возможности для разговора со мной, я чувствовал, будто всё внутри переворачивается.

«…Придётся сражаться».

И это было ещё не всё.

Бог света, лежавший за спиной Демонического бога, в отличие от того, что было раньше, уже в определённой степени восстановил тело, созданное из божественности, и, похоже, постепенно возвращал себе силы, достаточные для боя.

Станет ли бог Времени накрывать Великий божественный барьер божественной областью, или Бог света поможет со стороны, было очевидно: чем больше проходит времени, тем невыгоднее для меня становится ситуация.

Поэтому…

«Пан или пропал».

По сути, выбор был один.

«Как угодно устранить Демонического бога».

И тогда я, поднимая из всего тела силу божественности и маны, двинулся вперёд.

_гул-гул-гул-гул_

「Пользователь столкнулся с сильным противником, с которым ему трудно справиться.」

「Активируется навык «Несгибаемая воля».」

「…….」

「Власть «король зимы» автоматически активируется, поскольку условия выполнены.」

「Все характеристики усиливаются на +10%, а пользователь становится полностью невосприимчив к холоду.」

「…….」

「Условия активации эксклюзивного заклинания выполнены.」

「Активируется эксклюзивное заклинание <Презрение к сильному>.」

「До момента окончания боя все характеристики и эффективность всех навыков повышаются на 100%.」

「…….」

「Активируется миф <Герой перелома>.」

「Все характеристики повышаются на +1 500.」

「Активируется особый бафф <Кровь истребления демонов>.」

「При противостоянии существу, связанному с демоническим началом Ма, в божественность и магическую силу вселяется сила истребления демонов.」

В следующее мгновение.

_вжух_

В мгновение ока удар на сверхсветовой скорости выстрелил вперёд, возвещая начало безнадёжной битвы.