Стена (1)
Выдержать.
Пока я не смогу мощно активировать миф Превосхождения <Абсолютная неизменность>, нужно любой ценой принудительно остановить начало вознесения или хотя бы замедлить его до сопоставимого уровня.
Начало вознесения — это пробуждение «Всеведения (全知)» и «Всемогущества (全能)», символов трансцендента, а потому, чтобы принять истину Вселенной, оно проходит оптимизационный процесс: изменяет саму душу и стирает личность индивида.
*скр-р-р*
Я знал, что это ничем не отличается от смерти, и потому меня охватило невиданное прежде напряжение.
Если из-за начала вознесения сама душа достигнет уровня, равного Вселенной, личное «я» превратится во что-то ничем не лучше неодушевлённого объекта.
Пусть в душе запечатлеется сила Всеведения, а в плоти — сила Всемогущества; если я перерожусь в саму Вселенную и утрачу собственный разум, всё это станет совершенно бесполезным.
«Провал недопустим».
Не за этим же я дошёл сюда.
Я смотрел, как планеты, состоящие из концепций, в отличие от недавнего момента создают невероятно гнетущее давление, и чувствовал: истина Вселенной, независимо от моей воли, вторгается в плоть и душу, запечатлеваясь в них.
В мгновение ока начало вознесения возобновилось, и бесчисленные принципы концепций, заключённые в истине Вселенной, которую я не хотел понимать и ни в коем случае не должен был понимать, бурным потоком хлынули, как наводнение, окрашивая душу.
*гу-гу-гу-гу-гу-гу-гу-гу*
Сознание помутилось вместе с ощущением, будто мозг прожарился насквозь.
Я понял время и пространство, понял творение и разрушение, понял божественность и ману, но за этим без остановки продолжалось путешествие прозрения, ведущее к единению со Вселенной.
«Мир», «природа», «жизнь», «рождение», «гибель», «смерть», «цикл», «вечность», «узилище», «судьба» и так далее……
Я полностью получал сами концепции, достигшие вершины тайны, запечатлённой в глубочайших недрах Вселенной.
В отличие от глупых существ, выстроивших иерархию божественности и самозванно объявивших себя богами, я не обращался с одной концепцией через функции божественности лишь крайне частично, а, становясь с ней единым, по-настоящему усваивал силу концептуальной функции.
— А, а, а……
Когда я достиг принципов всего сущего, душа и дух окрасились восторгом среди невыразимого величия от того, что я вступил на величайший путь.
— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а……!!
Однако, несмотря на это, разум, осознавший, что перед истиной Вселенной ко мне приближается худший финал — исчезновение сознания, — закричал от боли утраты существования, более жуткой, чем любая пытка.
— Кха-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-ак──────!!
После божественности и плоти начала разрушаться даже душа; я ощутил, как по телу с треском пошла трещина, и сквозь образовавшиеся щели просочился свет концептуальной божественности.
*пхва-а-ак*
Начало вознесения меняет сознание.
Если верхний предел понимания истин Вселенной возникает потому, что я сам являюсь «разумным существом», значит, достаточно уничтожить само сознание и эго.
Внутри начала вознесения я почувствовал, как зрение окрасилось в кромешную тьму, а органы чувств, которые сохраняли моё существование даже в виртуальном мире, разом исчезли.
*па-га-гак*
……Это было исчезновение сознания.
***
Смерть.
Для живого существа это неизбежно приходящий предрешённый финал, а также покой и конец, даруемые тому, кто обрёл жизнь.
Просто, став древним божеством и обратившись в саму божественность, я благодаря тому, что стоял на границе бессмертия, временно вырвался из уз жизни и смерти.
В конце концов, я тоже существо, обретшее жизнь, и, если у меня нет бессмертной духовности, полученной через обращение в саму концептуальную божественность, я не могу избежать мгновения покоя, даруемого в конце жизни.
И потому……
***
В последний миг.
В потоке времени, настолько медленном, будто одно мгновение раздробили на сотни частей, я обрёл некое прозрение.
Если я тоже обрёл жизнь и потому не могу уйти от неизбежности под названием смерть, то можно использовать саму смерть, чтобы пойти против предрешённого финала и покоя — и обмануть их.
Я существо, взявшее божественность <Превосхождение> и божественность <Смерть> за основу божественного статуса, но из-за силы Некромантии, происходящей от таланта души, моя суть ближе не к «Богу Превосхождения», а к «Богу смерти».
Может, поэтому.
Среди функций божественности, перегруженных из-за чрезмерного потока знаний, с которым я столкнулся перед началом вознесения, именно божественность <Смерть> быстрее всех вернулась из перегретого состояния в нормальное.
В тот же миг, прямо перед тем, как сознание должно было быть разобрано на частицы, а эго — рухнуть, я активировал божественность <Смерть> и, словно в последней отчаянной попытке, погрузил себя в неизбежную топь смерти.
「Используется божественность <Смерть>.」
「Божественность <Смерть> по воле пользователя разъедает всё сущее.」
「Можно управлять смертью всего, что было разъедено божественностью <Смерть>.」
Вслед за божественностью и маной я окрасил божественностью <Смерть> даже плоть и душу, превращая саму иерархию божественности в песочный замок, который можно обрушить в любой миг.
Когда к этому добавились прозрения, полученные внутри начала вознесения, область применения концептуальной функции божественности <Смерть> расширилась и поместила само сознание и эго в хватку смерти.
Так я стал смертным, который со временем однажды неизбежно умрёт.
Но я знал: именно так, добровольно вернувшись в узы смертного и заперев себя в клетке, я, напротив, могу отсрочить собственную смерть; поскольку миг финала и покоя назначен, я могу избежать смерти в этот самый момент.
Если я сам не позволю себе умереть, то даже миг финала и покоя, который неизбежно однажды должен прийти, будет вынужден тянуться в вечности внутри неопределённого обещания под названием «однажды».
Сознание не исчезнет.
***
*гр-р-р*
Врата вознесения закрываются.
Начало вознесения ради становления трансцендентом остановилось, и величайший путь окутался не светом, а тьмой.
Стоя перед ним, я почувствовал, что знания о концепциях, полученные за вратами вознесения, тоже возвращаются на своё прежнее место, и медленно закрыл глаза.
Буря сильных чувств, пережитых перед угрозой смерти, уже улеглась, оставив после себя только тихое спокойствие.
«Теперь я точно понял, что значит бросить вызов вознесению, чтобы стать трансцендентом».
Я понял, что соприкоснуться с положением, равным Вселенной, невозможно, но во мне не осталось ни сожаления, ни отчаяния, ни смирения.
«И путь, по которому я должен идти дальше, я тоже определил».
Так и должно было быть.
Пусть я даже потерял запретные знания, полученные внутри начала вознесения ради становления трансцендентом, для меня это не имело особого значения.
Важнее было другое: я узнал, какой смысл и какой символ заключены в том, чтобы бросить вызов вознесению, пройти начало вознесения и в итоге стать трансцендентом. Этого было достаточно.
«Значит……»
Я понял: чтобы выжить перед началом вознесения и перейти дальше, нужно отбросить даже самого себя.
«В следующий раз я не закончу так, как сегодня».
Но……
Почему-то я ощутил странную уверенность: делать это мне, возможно, не придётся.
Если ради принятия знания концепций нужно отбросить себя и стать исключительно самой Вселенной, то, если подумать наоборот, противоположный случай тоже вполне может быть возможен.
«Наверное, когда я в следующий раз снова открою врата вознесения, всё не закончится так, как сейчас».
Со временем, в день, когда в конце концов начнётся последняя решающая битва, всё будет определено согласно моему желанию.
«Либо я получу всё, либо потеряю всё».
Ведь даже если начало произошло не по моей воле, финал будет создан выбором не кого-то другого, а именно моим.
«Или же……»
Если в следующий раз я снова шагну за врата вознесения, то не стану покорно следовать началу вознесения, а стану трансцендентом своим собственным способом.
«Только потеряв всё, я обрету всё».
Непременно.
***
*гу-гу-гу-гу-гу-гу-гу-гу*
В мгновение ока я понял, что вышел из врат вознесения и вернулся в реальный мир.
Поток знаний из-за начала вознесения больше не разливался, как раньше, и не возникало ощущения, будто плоть и душа, не выдержав расширения силы, разрываются на части.
Запечатлённый в плоти «ключ» и запечатлённые в душе «врата вознесения» уже не источали такого сильного присутствия, как прежде.
— …
Многочисленные функции божественности, сосредоточенные вокруг божественности <Превосхождение> и божественности <Смерть>, одна за другой остывали после перегрева и возвращались в норму.
«Пока что можно считать, что принудительное исчезновение сознания или эго из-за начала вознесения, как недавно, больше не продолжается».
Дам Чхон У внутри Кровавого Небесного Демонического меча что-то кричал мне, но сперва нужно было проверить собственное состояние, поэтому после слов «подожди немного» я полностью игнорировал всё, что слышал.
*шух*
Я прищурился и поднялся с места.
Сейчас, помимо распада божественности и разрушения плоти, душа тоже получила немалый удар и частично была повреждена.
Моя божественность и духовный ранг также опустились с уровня, равного трём древним божествам, чуть ниже.
«Я ослаб».
Но это ещё не всё.
Из-за смертного приговора, который я вынес самому себе, активировав божественность <Смерть>, жизненная сила, пусть и совсем понемногу, с каждым мгновением слабела, приближая меня к смерти.
Ну, если учесть бессмертие, полученное после становления древним божеством, по-настоящему умереть из-за божественности <Смерть> я, пожалуй, не должен……
«Скорее всего, и дальше, как сейчас, чем больше будет проходить времени, тем сильнее божественность <Смерть> будет заставлять меня слабеть».
Приятного в этом было мало.
Но в тот миг, когда я сниму путы смерти, наложенные на самого себя функцией божественности <Смерть>, врата вознесения откроются вновь, и на этот раз сознание с эго могут исчезнуть окончательно.
Поэтому я не прекращал активировать божественность <Смерть> и наделять себя судьбой смерти без назначенного срока.
«Даже так, с учётом того, что я выбрался из врат вознесения, всё закончилось удачно и без особых осложнений».
Ведь я бросил вызов вознесению, столкнулся с началом вознесения и чуть было не стал трансцендентом.
Даже то, что из-за пут смерти, наложенных на самого себя божественностью <Смерть>, я с каждым мгновением совсем понемногу слабею, вполне можно выдержать.
По сути, для последствия вознесения это не казалось серьёзным штрафом, ведь сознание и эго не исчезли.
«Впрочем, даже если не учитывать это, такие последствия вознесения, как невозможность снять путы смерти, наложенные божественностью <Смерть>, я могу устранить в любой момент».
*тресь, тресь*
Когда я поднял божественность и духовный ранг, а затем коснулся самого «ключа» вознесения, запечатлённого в плоти, и самих «врат вознесения», запечатлённых в душе, произошло интересное явление.
*гр-р-р*
А именно……
*ки-и-и-и-и-ин*
Врата вознесения совсем, совсем немного открылись, и одновременно из-за них хлынула подавляющая сила; последствия вознесения, вызванные божественностью <Смерть>, исчезли за одно мгновение.
*го-о-о*
На коже смутно проявились геометрические узоры — ключ, необходимый, чтобы открыть врата вознесения, — и, восстановив божественность, плоть и даже душу, я вернул силу.
— …Теперь я точно понял одно.
Это означало только одно.
「Бог Превосхождения и Смерти проявляет удовлетворение правом на вознесение, запечатлённым в нём самом.」
[ — Врата вознесения и ключ, открывающий врата вознесения, — это сила, которая, будучи однажды запечатлённой, не исчезает. ]
Врата вознесения.
Разве не очевидно, что значит возможность в любой миг распахнуть символ души, запечатлённый только в существе, обладающем правом и талантом стать трансцендентом, с помощью ключа вознесения, запечатлённого на теле?
Это означало, что отныне я в любой желаемый момент смогу распахнуть врата вознесения, вступить в начало вознесения и вновь бросить вызов становлению трансцендентом.