Разница в силе (1)
В одно мгновение по залу разлилась тягостная тишина.
— …….
На здешней арене для дуэли было устроено множество зрительских мест.
И зрителей, сидевших вокруг арены, тоже собралось немало.
Пусть большинство сидевших там явились не со стороны дома Пэк, а со стороны Муримского союза, они вполне могли бы поднять шум.
Однако, несмотря на это, из всей этой толпы никто не смог открыть рот.
Похоже, их охватила паника: они никак не ожидали, что я всё-таки убью всех Пяти великих мастеров Поднебесной до единого…
Словно спрашивая, какое это вообще имеет значение, я усмехнулся и сказал:
— Победитель судебной дуэли — я.
Будто теперь пришло время признать итог судебной дуэли.
— А проиграли в судебной дуэли вы.
— Это… то есть… это…
— Тогда всё просто, разве нет?
— …….
На это я холодно улыбнулся, посмотрел на Чхон Гануна и сказал:
— За мной нет вины. Нет. Вина, наоборот, на вашей стороне. Ведь вы проиграли.
И затем:
— Разве не такую справедливость по-муримски определяет эта судебная дуэль?
Только тогда Чхон Ганун разомкнул губы, словно у него нашлось что сказать.
— ……Нет! Ещё нет! Судебная дуэль не закончена! Говоришь, ты одолел Пятерых великих мастеров Поднебесной? И что с того!
— ?
— Изначально судебная дуэль не заканчивается, пока не будут осуждены все преступления! Твоим преступлениям нет счёта, так что дуэль должна продолжаться!
— …….
Это был просто совершенный бред.
Даже если разбирать мои преступления одно за другим, всё сводилось бы к тому, что я заставил закрыть врата больше половины сект из Девяти школ и одного клана нищих да прихватил немного духовных лекарств.
Тогда причин продолжать судебную дуэль попросту нет, разве не так?
В конце концов, раз я уже победил всех Пяти великих мастеров Поднебесной до единого, можно считать, что в отношении этих преступлений я доказал свою невиновность.
«Правда уж…»
На это у моих губ появилась искривлённая усмешка, почти насмешка.
«Какие же забавные вещи он говорит».
И было с чего.
Изначально ведь именно они кричали, что решат все преступления одной судебной дуэлью, потому что думали, будто Пять великих мастеров Поднебесной не могут проиграть.
И теперь, только потому что их расчёт оказался неверным, они вот так закатывают истерику?
Это было похоже на нелепое требование ребёнка, который, проиграв спор, тут же заявляет, что всё нужно отменить.
По сути, разницы не было.
— Ты! Злодей-убийца, неужели ты посмел решить, что твои преступления легки? Быть такого не может! Я, как один из Четырнадцати звёзд Синджу, добьюсь суда над твоими преступлениями!
— …….
— Судебную дуэль мы продолжим, выбрав для этого подходящий день, так что знай это и готовься принять кару!
— Как угодно.
На этом этапе мне уже было трудно и дальше ему подыгрывать.
Я вздохнул и двинулся вперёд, уже собираясь спуститься с помоста для поединков.
Судя по тому, что они говорили, это была одна сплошная чушь, так что слушать её специально не имело смысла.
Но лишь на мгновение.
*плеск*
В мгновение ока я заметил, как что-то летит мне в спину, и тут же развернул корпус.
Конечно, такие способности, как миф <Герой перелома> и эксклюзивное заклинание <Презрение к сильным>, после завершения боя уже исчезли, так что сама реакция была медленнее…
Но не настолько медленной.
Так я, повернув тело, уклонился от неизвестной жидкости, летевшей из-за спины, а затем, посмотрев на несколько капель зелёной жидкости, попавших на тыльную сторону моей ладони, прищурился.
— …….
А именно…
— Ха-ха-ха! Верно, не мог же ты не устать после схватки со старыми чудовищами уровня Пяти великих мастеров Поднебесной! И правда, реакция у тебя замедлилась!
В какой-то момент Чхон Ганун плеснул зелёной жидкостью из маленького флакона и прокричал это.
Это тоже было каким-то особым психозом, свойственным жителям мулима?
Только что он говорил, что нужно выбрать подходящий день и продолжить судебную дуэль…
Но для таких слов это нападение исподтишка было уж слишком нелепым.
— Это ещё что?
Когда я сказал это с откровенным недоумением, Чхон Ганун расхохотался и ответил:
— Кхе-хе-хе! Спрашиваешь очевидное…! Разумеется, это смертельный яд. Причём такой смертельный яд, который способен отравить даже тебя…!!
Чхон Ганун вёл себя так, словно происходящее доставляло ему неописуемое удовольствие.
— Это Порошок благородного мужа (君子散)! Один из ядов, рассеивающих внутреннюю энергию, изготовленный в Сычуаньском роду Тан в далёком прошлом! Стоит попасть всего одной капле, и целых два часа ты вообще не сможешь использовать внутреннюю энергию!
— …….
— Ха! Думаешь, это всё? Порошок благородного мужа обладает проницаемостью по отношению к ци (氣), то есть изначально его невозможно блокировать, так что ты уже отравлен Порошком благородного мужа!
— Что за…
Однако…
«У них там правда мозги заражены?»
Понять это было невозможно.
В конце концов, я не был отравлен этим самым Порошком благородного мужа или как его там.
С самого начала какую-то жалкую отраву можно было изгнать из тела одной лишь лёгкой активацией божественной силы.
«И он, поверив только в эту штуку, устроил такое…»
И это ещё не всё.
「Навык власти «Управление маной» находится в активированном состоянии.」
«Как будто какой-то жалкий яд может остановить моё Управление маной».
Благодаря божественности <Превосхождение> я возвысил навыки до формы, близкой к власти, и потому мог обращаться с ними без ограничений.
Какая бы ситуация ни сложилась, навык власти, заключённый в концептуальной божественности, не исчезает.
Поскольку в прошлом я получил навык власти «Управление маной», стать неспособным управлять маной я никак не мог.
Впрочем, даже если не углубляться в это, передо мной уже был пример Тан Нагуна, мастера ядовитых техник, который тоже не смог нанести мне никакого вреда.
«Даже Тан Нагун, специализировавшийся на ядах среди Пяти великих мастеров Поднебесной, проиграл мне. О чём он думал, когда так поступал?»
Тогда сам собой напрашивался вывод, что меня нельзя отравить…
— …….
Или их образ мышления полностью отличается от образа мышления обычных людей?
Если иногда смотреть со стороны, жители мулима настолько привыкли проворачивать мелкие подлости, что, кажется, вообще перестали проходить через такой мыслительный процесс, как собственно размышление.
На этом этапе даже думать о внезапной атаке Чхон Гануна казалось мне пустой тратой сил, так что я больше не стал об этом размышлять.
«…Да. Это и есть жители мулима. Не нужно пытаться их понять».
Я в один миг сжёг маной даже ту ничтожную долю яда, что попала в тело, и разомкнул губы.
— Как вы смеете, проиграв даже судебную дуэль, с такой наглостью бесчинствовать!
Нет.
Если говорить точно, я собирался это сделать.
…Пока Пэк Чхонхёк, сидевший на зрительских местах со стороны дома Пэк, не вскочил, выплёскивая ярость.
— Чхон Ганун! Знай своё место, проходимец! Как смеет глава Муримского союза, опоры праведной стороны мулима, так бесчинствовать! Думаешь, я, глава дома, стану смотреть на это сквозь пальцы!
Вот это и было нормальной реакцией.
После окончания судебной дуэли не признать результат и открыто напасть исподтишка?
Если смотреть с точки зрения здравого смысла, не связанного с муримом, это явно не было тем, что можно просто замять.
— Ха-ха-ха-ха! Бесчинствовать? Глава дома Пэк, что за нелепости ты говоришь! Разве это не дуэль!
Однако Чхон Ганун был обычным жителем мулима, не имеющим ничего общего со здравым смыслом, и потому ответил вполне в своём духе.
— Судебная дуэль ещё не закончена! Я собираюсь взыскать с этого злодея-убийцы за его преступления, так как же это можно назвать бесчинством? Это всего лишь ещё одна часть дуэли!
С широкой улыбкой на губах Чхон Ганун заговорил так, будто ухмылялся во весь рот.
— Значит, ничего нелепого здесь нет, разве не так!
Только тогда Пэк Чхонхёк, словно больше не мог сдерживаться, снова взорвался криком.
— Чушь, заткнись! Я, глава дома, подам официальный протест! Чхон Ганун, мне следовало сразу распознать твою проходимскую натуру!
— Ух-ха-хак! Что ты сказал, глава дома Пэк? Подашь официальный протест? Ты серьёзно?
— Да! Ты забыл, что я могу использовать своё влияние на совет старейшин Муримского союза? Ты ведь носишь титул главы союза лишь потому, что тебя поддержал совет старейшин!
— Ты до сих пор не понимаешь собственного положения.
Чхон Ганун искривил губы в усмешке, а затем сказал насмешливым тоном:
— Знаю, глава дома Пэк! У тебя действительно были связи с теми, кто сидит в совете старейшин, верно? Кхе-хе-хе! Но вот незадача! Они-то желают, чтобы ты исчез!
— Что это ещё значит…
— Думаешь, старейшины Муримского союза до сих пор дорожат домом Пэк, который по любому поводу вмешивается в дела нашего Союза: мол, это не подобает праведной секте, то не подобает странствующему герою?
— Это…
— Разумеется, нет.
Лицо Чхон Гануна стало серьёзным, и он продолжил:
— Даже если бы не этот злодей-убийца, дом Пэк устранил бы я сам. Не мог же я оставить у себя под боком жалких странствующих героев, подтачивающих наш Союз.
В какой-то момент в глазах Чхон Гануна заколыхалось красное убийственное намерение.
— Изначально великое дело всегда требует жертв меньшинства, но ты даже этого не понимаешь и твердишь, что нужно заботиться о простолюдинах и всё такое. Уже в этот момент ты был безнадёжен.
Чхон Ганун, ничуть не скрывая этого, ещё сильнее проявил убийственное намерение и скрипнул зубами.
— Ха! Теперь, пожалуй, уже нет нужды скрывать. Глава дома Пэк, ты правда думал, что ублюдки из Союза Чёрной Ночи пытались бездумно уничтожить дом Пэк?
И затем:
— Это приказал наш Союз. Нельзя ведь было держать рядом тех, кто мешает нашему Союзу ради своих игр в странствующих героев. Поэтому мы так и поступили.
На это Пэк Чхонхёк вытаращил глаза, а его губы задрожали, словно он не мог поверить услышанному.
— Что это, во имя всего…
Но Чхон Гануна это не заботило.
— То есть все — и наш Союз, и Девять школ и один клан нищих, и Пять великих кланов — желают, чтобы вы исчезли.
— ……Как смеет такой жалкий проходимец рассуждать об уничтожении дома Пэк! Думаешь, я отнесусь к этому легкомысленно!
Словно теперь уже не осталось ничего, что следовало бы терпеть.
— Ха-ха-ха! Проходимец? Да, верно! Меня, главу союза, можно назвать проходимцем! Но разве это не общая черта всех жителей мулима? Что изменится от того, что кто-то один станет притворяться чистеньким?
Сказав это, Чхон Ганун разразился безумным хохотом.
— Тем более теперь, когда от тебя отвернулись не только совет старейшин нашего Союза, но и такие знаменитые праведные секты, вроде Девяти школ и одного клана нищих или Пяти великих кланов. Как ты собираешься пойти против естественного хода вещей!
И этим всё не ограничилось.
С каждым словом Чхон Гануна вокруг арены для дуэли поднималось тревожное движение.
В какой-то момент воины, пришедшие со стороны Муримского союза, сверкнули глазами, полными враждебности.
Чхон Ганун, казалось, остался доволен признаками надвигающегося масштабного сражения, улыбнулся, резко повернул голову, посмотрел на меня и громко выкрикнул:
— Ха-ха-ха! Понимаешь, злодей-убийца! Теперь не осталось никого, кто защитит этот дом Пэк! Куда бы ты ни пошёл в этом мулиме, ты, вероятно, везде будешь преступником!
На это я посмотрел на него невозмутимо, словно спрашивая, какое это имеет значение, и ответил:
— Кажется, я примерно понял.
Я понял.
Почему они вдруг устроили эту внезапную атаку и ведут себя именно так.
Скорее всего, за его спиной разные силы мулима заключили союз, потому что их интересы совпали, и он мог так упираться, полагаясь именно на это.
— Иными словами, ты хочешь сказать, что даже без судебной дуэли вы так или иначе осудите меня, верно?
— Верно! Злодей-убийца, да знаешь ли ты, сколько преступлений совершил! Суд не закончен!
— ……Что ж, теперь такая логика меня уже особо не удивляет. Понял.
Может, ему не понравилось, что я отреагировал так недоумённо?
На лбу Чхон Гануна вздулись жилы, и он скрипнул зубами.
А затем Чхон Ганун закричал:
— Глупец! Вот она, разница между личностью и группой! И именно политика, с помощью которой я, глава союза, согласовываю интересы между группами и привожу их к единству, является настоящей силой! Понимаешь?
Однако…
— Настоящей силой?
Я не мог согласиться с тем, что политическая деятельность, способная связать между собой жалкие интересы каких-то групп, является настоящей силой.
— Эта дрянь?
Мне было трудно согласиться, что, имея в руках всего лишь такое, можно рассуждать о настоящей силе.
— Ты…
И неудивительно…
「Бог Превосхождения и Смерти с жалостью смотрит на смертного, упивающегося чушью.」
[ Ты ведь можешь ответить за эти слова? ]
Ведь то, что склоняется перед подавляющей силой, нельзя назвать «настоящей силой».