На бис (1)

Бог Земли.

Я стал планетарным богом и переродился абсолютом одного мира, которому поклоняются все.

Получив божественность <Земля> и запечатлев её под самой основой своего божественного статуса, я обрёл возможность, пусть и только пока нахожусь на планете, пользоваться абсолютной силой.

«Вот это удача».

Я был доволен.

С того самого мгновения, как я заполучил божественность и ранг души, сравнимые с тремя древними божествами, становиться сильнее стало трудно.

Поэтому всё, что я получал, поднимаясь по Башне испытаний, уже должно было превратиться не в прямое усиление, а в подготовку к тому, чтобы выдержать начало вознесения.

Но подавляющая сила, полученная теперь, когда я стал планетарным богом, была иной.

«Это сила, действующая при условии, что я остаюсь на планете, но она, пусть и обходным путём, уже превзошла саму иерархию божественности».

Хотя я не сделал божественность <Земля> основой своего божественного статуса, моя сила как бога поднялась до странно высокого уровня.

Уже одного того, что божественность и ранг души выросли настолько, что это было заметно с первого взгляда, хватило бы для удивления, но этим всё не ограничивалось.

Мало того что все базовые возможности работы с самой божественностью заметно улучшились, так ещё и уникальные функции концептуальной божественности теперь можно было частично варьировать, не меняя субъективную трактовку самой концепции.

Это была перемена силы, которой даже древнее божество, достигшее предела иерархии божественности, ни за что не смогло бы пренебречь.

«Как ни посмотри, это не похоже на обычную силу, которую получает планетарный или местный бог...»

Поднимаясь по Башне испытаний, я видел бесчисленное количество планетарных и местных богов, поэтому сразу понял: такой рост силы ненормален.

В конце концов, разве сам факт, что планетарные и местные боги способны поддерживать иерархию божественности лишь в пределах определённой территории, не доказывал их неполноценность?

Конечно, я несколько раз видел и тех, кто не просто достиг иерархии божественности, но ещё и обладал силой планетарного бога...

Но их могущество не отличалось от силы обычных высших или полноправных божеств настолько подавляюще.

«И вряд ли дело в том, что я древнее божество. Три древних божества тоже должны обладать силой планетарных богов».

В итоге получалось, что только я, став планетарным богом, смог получить настолько огромную силу, но я понятия не имел почему.

Если уж искать объяснение, можно было выдвинуть две более-менее правдоподобные догадки.

Либо я получил силу выше обычного планетарного бога потому, что впервые родился на Земле, получив поклонение всех людей.

Либо дело в особенностях культуры и истории Земли: стать здесь планетарным богом трудно, а потому и сила, выдаваемая за успех, оказывается больше.

Вторая догадка казалась убедительнее первой.

«Пожалуй, потому что планетарный бог создаётся верой разумных существ внутри планеты».

Это было не так уж трудно понять.

Даже когда собираешь веру с верующих через религиозную организацию, чем сильнее верующие и чем их больше, тем больше качественной веры можно получить.

Если считать это явление продолжением того же принципа, принять его было совсем несложно.

«Заставить всех считать реально существующего человека богом и служить ему — нелёгкое дело. Особенно на Земле».

Я объединил и заставил поклоняться себе не только тех, кто прежде не верил в богов, но и тех, кто верил в несуществующих богов.

В этом была особенность, из-за которой сила, полученная как планетарным богом, вполне могла оказаться намного больше обычной.

Но именно поэтому следовало быть осторожным.

«С другой стороны, это значит, что моя сила зависит от веры людей сильнее, чем у обычного планетарного бога?..»

Враг, которого мне предстояло встретить, был чудовищем вне всяких рамок — именно таким, каким и подобает быть противнику финальной битвы.

Я сделал Землю сценой финальной битвы в том числе ради того, чтобы закрепить своё преимущество.

Если сила планетарного бога, полученная через божественность <Земля>, исчезнет из-за того, что вера людей пошатнётся, я могу столкнуться с худшим кризисом.

Возможно, ради поддержания и сохранения силы, полученной как планетарным богом, мне придётся поставить кого-нибудь божественным представителем...

Впрочем, спешить было незачем.

«По крайней мере в ближайшее время вера людей вряд ли сильно пошатнётся».

Если бы мне пришлось выбирать, пошатнётся ли вера всех людей или нет, я уверенно выбрал бы второе.

Разумеется.

*пик*.

[...Худшая преступная организация — «Кадир». От их рук погибло и пострадало множество людей. Государство утратило свои функции, армия отвернулась от собственных граждан. Если бы не один-единственный человек, нас бы сейчас здесь не было. Он...]

*пик*.

[...Вы верите в Бога? Я верю безоговорочно. И верю, что вы тоже. Я хочу спросить: разве мы обязаны сами заполнять весь политический вакуум? Тот, кто по-настоящему позаботится о людях, уже есть. В Корее. На этой земле. Он...]

*пик*.

[...Это не бесплотная вера. Он — сам реально существующий бог этого мира. Вы ведь видели. В тот день человечество вернуло всё, что считало утраченным навеки. Благодаря одному-единственному абсолюту. Именно он...]

*щёлк*.

— С ума сойти можно.

Просторная больничная палата.

Сидя на стуле рядом с больничной койкой, я щёлкал пультом, быстро переключая каналы на экране телевизора, а потом выключил его и тяжело вздохнул.

Планетарный бог. Само по себе превращение в абсолют, которому поклоняются все, можно было назвать результатом выше ожиданий. Но, отдельно от этого, с тех пор как я стал Богом Земли, на меня будто посыпались всевозможные хлопоты.

Однако те, кто находился рядом со мной, похоже, так не думали.

К сожалению.

— Охо... А ведь неплохо, разве нет? Для Сон Юна это не плохое дело. Не понимаю, почему ты так не любишь всё это. Ты ведь отлично умеешь очаровывать людей.

— ...

Кэтрин Беннетт посмотрела на меня с улыбкой, от которой почему-то хотелось съёжиться, и снова пошевелила губами.

— Разве не так? Как вообще можно сделать женщин-администраторов апостольскими божествами и вывести их из Башни испытаний? Это, знаете ли, совсем непросто. Думаю, ты потрясающий.

— ...

— Я серьёзно. Я с ними поговорила, и, похоже, они с тобой далеко не просто близко общаются. У тебя, кажется, огромный талант очаровывать людей. Ахаха.

— ...

На её слова Ли Хаён, сидевшая рядом на приподнятой больничной койке и внимательно слушавшая разговор, словно поддакнула и бросила:

— М-м... И правда. Кажется, обе они невероятно любят господина Сон Юна. Сразу чувствуется, как долго вы провели вместе с этими женщинами-администраторами.

— ...

— А-а. Точно. Я слышала от них, что господин Сон Юн даже просил их быть рядом с ним всю жизнь. Это ведь правда? Нам вы такого ни разу не говорили. Удивительно.

— ...

Почему?

Глядя, как Ли Хаён так естественно подхватила слова Кэтрин Беннетт и продолжила, я почему-то почувствовал укол совести.

Словно стал виновником(?).

Если подумать о доверительных отношениях с ними двумя, я слишком о многом им не рассказал, и мне было за что чувствовать себя неловко.

К сожалению.

— Эм... Я правда сожалею, что не рассказал вам заранее о них двоих. Искренне.

— Правда?

— Да, это...

— По-моему, нет.

— ...

Но.

Это длилось лишь мгновение.

Когда я украдкой отвернул голову, избегая встречаться с ними взглядом, из их уст вырвался озорной смешок, и напряжённая, почти обвиняющая атмосфера сразу стала светлее.

— Пф. Шучу. Мы обязаны Сон Юну жизнью, так что разве стали бы ругать тебя за такое? Да, обидно, но я не собираюсь особо за это цепляться.

— А.

— Вот именно. Господин Сон Юн, в вас есть неожиданно наивная сторона. Как сказала госпожа Кэтрин Беннетт, нам обидно, но мы не собираемся вас упрекать. Мы ведь тоже вам верим.

— Вот как...

Я с лёгкой улыбкой на губах выразил благодарность.

— Приятно это слышать. Рад, что вы обе так великодушно поняли меня... И это я тоже говорю искренне.

Вплоть до того момента, как я действовал на Земле и стал планетарным богом, активная помощь этих двух испытательниц была весьма существенной.

То, что я, кроме становления сильнее как охотник, мог ни о чём особо не заботиться, было заслугой Ли Хаён; а то, что в прежние времена, когда я был близок к слабаку, рядом со мной как товарищ сражалась Кэтрин Беннетт, было заслугой её помощи.

Пусть с Владычицей Железной Крови и Бессмертной Мечницей Белого Журавля у меня тоже сложились глубокие связи, они обе ничуть им не уступали.

— ...Если вы хотите услышать о моём пути, я расскажу. Правда, история будет долгой.

— Не знаю. Мы знаем, что господин Сон Юн занят. Разве вы не хотите вернуться в Башню испытаний? Ни я, ни госпожа Кэтрин Беннетт не собираемся становиться для вас обузой. Вам не нужно...

— Нет. В Башню испытаний я больше не вернусь. Отныне я собираюсь оставаться на Земле.

— ?

— Я её прошёл.

— ...

Тишина.

В просторной больничной палате воцарилось тяжёлое молчание. Прошло немного времени, но и это было лишь временным явлением.

Кэтрин Беннетт и Ли Хаён переглянулись, выражая недоверие, словно не могли поверить услышанному, а затем открыли рты.

— ...Ф-фу-у-ух. С-Сон Юн. То, что ты прошёл Башню испытаний... это значит именно то, о чём мы думаем? Последний этаж...

— Я прошёл его. Хотя, вопреки моим ожиданиям, на последнем этаже я не получил того, чего хотел.

— ...П-правда? Господин Сон Юн, вы прошли Башню испытаний? То, чего никто не смог сделать? К-как такое вообще возможно?

— Не знаю. Если ответить, почему это стало возможно... Думаю, потому что это был я.

Я говорил искренне.

Если бы не я, подняться по Башне испытаний до самого конца так и осталось бы невозможным для испытателей.

Это было место, которого могло достигнуть только такое существо, как я: тот, кто не просто получил божественность и ранг души, сравнимые с тремя древними божествами, но и стоял на пороге вознесения.

Только я, кому одного врождённого таланта хватило, чтобы переродиться древним божеством, мог это сделать.

«Для других испытателей восхождение на последний этаж останется невозможным, сколько бы они ни бились, если только они не станут древними божествами».

Разве это не правда?

Звучит немного высокомерно, но раз это и есть правильный ответ, больше мне особо нечего было сказать.

Похоже, они обе тоже это поняли: вскоре они с бессильным видом пошевелили губами, словно поражённые до полного недоумения.

— ...У тебя нет причины врать нам, значит, это правда. Сон Юн, ты смог пройти Башню испытаний именно потому, что ты — это ты. Ответ, конечно, в твоём стиле. Ну и ну.

Кэтрин Беннетт пробормотала это с сухим смешком, а сидевшая рядом Ли Хаён сперва начала путаться в словах, но затем её глаза заблестели, и она обрушила на меня поток вопросов.

— ...И-и как там было? Башня испытаний, последний этаж? Слухи о том, что он исполняет желание испытателя, всё-таки правда? А-а рассказы, что в конце Башни испытаний находится Творец...

— Нет. Даже если добраться до последнего этажа Башни испытаний, желание испытателя там не исполнится. И никакого Творца там нет.

— А...

— Правда, вместо этого там было одно упрощённое устройство вознесения, с помощью которого можно стать квазитрансцендентом. Но результат вряд ли был бы тем, чего я хотел, так что я его разрушил.

— ?

— Вот и всё.

— ...

Почему-то они обе смотрели на меня так, будто их недоумение стало ещё сильнее, чем прежде, но лучше было не обращать на это внимания.

— Тогда продолжим.

Ведь это было само собой разумеющимся.

— А. Кстати, как я только что сказал, история будет долгой... Поэтому несколько дней нам придётся только разговаривать.

Ведь рассказать мне предстояло не только о последнем этаже Башни испытаний.

***

После этого.

И Кэтрин Беннетт, и Ли Хаён наперебой продолжали засыпать меня вопросами, и я рассказал им многое.

О том, как я сблизился с Владычицей Железной Крови и Бессмертной Мечницей Белого Журавля и как выстроил с ними более глубокие доверительные отношения.

Более того...

О врагах, которых я встретил, поднимаясь по Башне испытаний, и о том, что на самом деле мне было суждено стать древним божеством.

Разговор продолжался.

Каждый раз, когда я по порядку рассказывал им факты, которые для меня теперь уже не были чем-то удивительным, они то ужасались, то пугались, то проявляли интерес.

Я не стал скрывать и то, что именно из-за существа по имени Богиня Творения, создавшего Башню испытаний, на современной Земле произошла Великая катастрофа и появились пробуждённые.

Потому что скрывать это не имело смысла.

— Фу-у-ух... Мне хочется считать это ложью, но, наверное, это не так. Значит, чудовища, пробуждённые и система появились в мире тоже из-за этой Башни испытаний.

— Что за... Ради великой цели она сделала такое? Эта женщина, которую называют Богиней Творения, несёт какую-то чушь, разве нет? Меня это злит. Правда.

— Значит, в конечном счёте вы потеряли родителей тоже из-за Башни испытаний. И то, что вы жили слабым, не сумев даже стать профессиональным охотником, тоже... Жестокая история. Ну и ну.

Так текло время.

Истина вселенной, которую я узнал, поднимаясь по Башне испытаний, и истории о том, как я встречал бесчисленных сильных врагов, побеждал их и становился сильнее, были слишком длинными, чтобы выложить всё разом.

Несколько дней я разговаривал с двумя испытательницами. Время от времени Владычица Железной Крови и Бессмертная Мечница Белого Журавля внезапно заглядывали к нам, из-за чего возникало что-то вроде странного противостояния(?), но в итоге всё разрешилось хорошо.

«Странное чувство».

Это было необычно.

О моём бесконечном пути подъёма по Башне испытаний и становления сильнее знали лишь немногие.

Рассказывать другим о том, что я пережил, и получать от них эмоциональную поддержку оказалось довольно удивительным и своеобразным опытом.

«...»

Время снова потекло дальше.

Незаметно просторная больничная палата под предлогом профессионального лечения Кэтрин Беннетт и Ли Хаён превратилась в место для бесконечных разговоров.

Мы ели, перекусывали сладостями. Все весело улыбались, а потом снова и снова проводили время за озорными шутками.

С какого-то момента Владычица Железной Крови и Бессмертная Мечница Белого Журавля тоже стали предпочитать болтать вместе с нами здесь, а не сидеть в отеле.

Когда людей стало больше, смеха тоже стало ещё больше.

— Ах! Да сколько можно! Не ешьте картофельные чипсы всё время в одиночку! Вон, попробуйте и другие закуски! Госпожа Канария, ну не надо так!

— Хм. Не хочу. ...Картофель просто нарезали, посолили и пожарили, но вкусно. Если бы я узнала о таком, пока Империя ещё не погибла, было бы хорошо.

— Нет... Ладно чипсы, но госпожа Пэк Сольхва, что вы всё время приносите? ...Вы что, собираетесь открыть здесь кинотеатр?

— А? Именно! Земля... В этом мире так много удивительных вещей! Я принесла это, потому что хочу посмотреть с Сон Юном то, что называется фильмом! Хе-хе.

— Госпожа Пэк Сольхва... Простите, но мы ведём с господином Сон Юном важный разговор. Не сбивайте, пожалуйста, ход разговора как вам вздумается... Прошу вас.

— Ху-ху. Сон Юн сказал, что времени много. Значит, мы можем посмотреть то, что называется сериалами или фильмами, и поговорить потом. Мы ведь не опоздаем. Верно, Сон Юн?

— ...

В итоге мне пришлось вместо Пэк Сольхвы, которая не знала, как обращаться с техникой, самому установить устройства, и только после того, как мы довольно много посмотрели сериалов и фильмов, разговор смог возобновиться.

Разговор всё ещё продолжался.

Мягко.

«Мне спокойно».

Иногда я думал.

Если бы на современной Земле не произошла Великая катастрофа и не появилась Башня испытаний, если бы я всё это время мог жить в мирном мире, разве я не проводил бы обычные спокойные дни?

Мне было интересно, насколько это могло бы быть радостно и приятно. И ещё сильнее мне хотелось понять, есть ли что-то, что я могу получить помимо становления сильнее.

«Неплохое чувство».

Это был хороший день.

Может, именно поэтому?

Вдруг я вспомнил одного мужчину.

«...»

Мужчину, который стремился лишь продолжать становиться сильнее и потому больше не мог смотреть по сторонам.

«Дам Чхон У».

Я вспомнил мужчину, страдавшего от мысли, что существо, начавшее стремиться к жизни, разуму и силе, в бесконечном странствии лишь живёт жизнью марионетки.

Он отказался продолжать собственную жизнь и попросил унаследовать его волю, сказав, что сделает мой ответ своим ответом.

Просил доказать, что у пути становления сильнее есть конец, а затем доказать свободу и существование.

Но у меня возникла и другая мысль.

«Дам Чхон У, мне кажется, что это тоже один из путей».

Я думал, что вся эта повседневность — радоваться маленьким переменам и печалиться из-за них — не обязательно менее ценна, чем становление сильнее.

Дам Чхон У. Религиозные подвижники, дававшие ему советы, наверняка говорили так: всё это лишь трагедия, возникающая из-за узкого воспринимающего субъекта человека.

Они проповедовали, что только отказавшись от себя, можно освободиться от оков страдания.

«Человеческое эго действительно обладает узкими рамками восприятия, но разве не поэтому оно способно радоваться даже маленьким переменам?»

Это было и вопросом, и ответом.

Я привычно погладил рукоять Кровавого Небесного Демонического меча, но ответа не последовало.

И всё же мне показалось, будто в одной концептуальной божественности, укоренившейся в сердце, чувствуется его тепло.

Пальцы крепче сжали рукоять...

Я с горькой улыбкой на губах прищурился и тихо пробормотал:

— ...Впрочем, не думаю, что это станет моим ответом. И вы, и я стремились только становиться сильнее.

Я смутно догадывался, к какому ответу приду сам, но доказательство всё ещё не было достигнуто.

«Для нас, кто дошёл сюда, стремясь лишь становиться сильнее и отвергнув всё остальное, есть другой, более подходящий ответ».

Момент, когда я дам свой ответ, наступит совсем скоро.

«Верный ли ответ я выберу или неверный, нравится мне это или нет, я узнаю наверняка».

В войне богов всё закончилось именно так, как задумала Богиня Творения, а если смотреть шире — Башня испытаний.

Поэтому.

Я вызову всё это снова.

«Ведь вопрос лишь в том, стану я трансцендентом или нет».

Потому что именно это — мой желанный ответ и путь к финалу.

***

Берег моря.

Войдя в тёмную пещеру подходящего размера, расположенную там, я слушал, как падают капли воды — *кап-кап*, — и открыл пространство чёрной магией.

В тот же миг из пространственной трещины, созданной чёрной магией, шатаясь, словно падая, вышел мужчина с чёрными крыльями.

*шлёп*.

— ...

Бог Чёрного Крыла.

В прошлом он был одним из апостольских божеств, устроивших буйства по всему миру, и предателем, перевернувшим Корею с ног на голову. Он всё ещё не умер и оставался жив.

Используя божественность <Смерть>, я насильно поддерживал в нём лишь жизнь, не позволяя умереть, и заставил его разум ломаться в бесконечной боли.

Поставив Бога Чёрного Крыла на колени, я холодным тоном приказал:

— Ха.

— ...

— Мерзкая тварь.

— ...

— Ты ведь смотришь сюда, верно? Не понимаю, зачем притворяешься, будто нет. Раздражаешь.

— ...

— Я не хочу долго находиться рядом с таким, как ты, так что быстрее вылезай.

А именно...

— Бог отчаяния, падения и безумия.

— ...

*тресь*.

「Бог отчаяния, падения и безумия, снизойдя в тело апостольского божества, изливает на вас ярость и зависть.」

— ...Ты. Не смей звать меня так небрежно. Единственный, кто может звать меня как ему вздумается, — мой древнейший друг.

*гулулулулулулулулулулулу*.

— Ха!

Всё было просто.

— Друг? Похоже, ты заблуждаешься... Ты всего лишь охотничий пёс, которого выбросила Башня испытаний. Не хорохорься, неудачник.

Бог отчаяния, падения и безумия.

Я сделал так, чтобы он мог появиться, использовав нисхождение в апостольское божество.

Ради начала финальной битвы.

Ради последней войны, которая решит всё.