Последняя история (3)

Башня испытаний.

Может быть, потому, что я никогда даже не думал, что наступит день, когда я доберусь до её последнего этажа?

Хотя я и понимал, что после получения силы, равной трём древним божествам, восхождение на Башню испытаний до самого конца уже можно считать делом незначительным, сердце продолжало биться без остановки.

*тук, тук...*

Чудо, которое я не мог даже вообразить, когда впервые вошёл в Башню испытаний, оказалось у меня на расстоянии вытянутой руки.

「Башня испытаний смотрит на великого испытателя, впервые достигшего самой высокой точки.」

Бесчисленные испытатели, каждый со своим желанием, поднимались по Башне испытаний всё выше и выше, мечтая добраться до её последнего этажа.

Когда-нибудь достичь последнего этажа этой трансцендентной структуры под названием Башня испытаний и увидеть невиданный пейзаж, которого ещё никто не достигал.

Я был таким же.

«Башня испытаний. Что будет на её последнем этаже и что там можно получить? Я думал об этом снова и снова».

Представлял.

Я постоянно размышлял о том, какой последней наградой Башня испытаний распорядилась наградить того, кто дойдёт до последнего этажа.

Но теперь больше нет нужды заранее строить догадки на основе мыслей и предположений о последней награде, которую Башня испытаний вручает испытателю, достигшему последнего этажа.

「Достигнуто достижение <Первый достигший>.」

「Эксклюзивное право #D-0007[Повышение награды] удовлетворяет условиям и активируется автоматически.」

「Уровень награды, получаемой за достижение, повышается.」

「Все характеристики повышаются на 1 000.」

Само собой.

「…….」

「Испытатель Хан Сон Юн.」

「Вход на последний этаж Башни испытаний разрешён.」

Шестидесятый этаж.

Я поднимаюсь в неизведанную область, которой не достиг ни один из бесчисленных испытателей, избравших путь восхождения на Башню испытаний.

Перед глазами всё наполнилось белоснежным светом, и вместе со странным ощущением, похожим на продвижение за врата Вознесения, показался новый мир.

***

Последний этаж.

Стоило подняться на вершину, куда среди восходящих по Башне испытаний может войти лишь величайшее существо, как и поле зрения претерпело перемену.

Всё видимое перед глазами окрасилось белоснежным светом, телесные ощущения и всевозможные способности поиска вроде чувства энергии перестали работать, и я почувствовал, как меня куда-то втягивает.

*...*

— …….

Но…

«Почему?»

Это было странно.

«Знакомо».

Как только Башня испытаний разрешила вход на последний этаж, я, даже не пройдя через личную комнату ожидания, сразу достиг шестидесятого этажа.

Ну, из-за этого формирование сцены Башней испытаний и перенос в определённое пространство отличались от прежнего способа не одной и не двумя деталями, однако…

Отдельно от этого я чувствовал знакомость к самому «последнему этажу», куда Башня испытаний меня призвала.

«Да… словно я вернулся в место, где однажды уже бывал. Именно такое чувство. Точно».

На миг я подумал, не устроила ли Башня испытаний какую-то подлую уловку, но затем решил, что и это не так.

С телом или разумом не происходило ни единого изменения, а всё это было на таком уровне, что могло остановиться по моему отказу.

И всё же, несмотря на это, я продолжал ощущать знакомость к самому «последнему этажу», созданному Башней испытаний.

Как ни странно.

«Где это?»

Вопрос.

Где именно я видел нечто подобное, раз ощущаю такое сильное дежавю?

«Где же я видел то, что Башня испытаний могла бы разместить на последнем этаже?»

Однако.

И это длилось лишь мгновение.

В тот самый миг, когда я собирался снова и снова перебирать мысли, чтобы найти ответ на этот вопрос…

Внезапно заполнивший всё поле зрения белоснежный свет рассеялся, и я осознал самый очевидный ответ.

*гул...*

Когда по ту сторону зрения развернулось белоснежное пространство и я ступил на землю, я в тот же миг завершил понимание нового места.

*топ*

Белоснежное пространство, словно тонкая плёнка, простиралось вокруг точки, где я стоял, однако за пределами определённой области уже заявляло о своём присутствии пространство кромешной тьмы.

*клик... клик... клик...*

Пространство кромешной тьмы.

В пространстве, похожем на космос, сцепившись друг с другом, вращались самые разные шестерни — тысячи, а может, десятки тысяч; нет, их было столько, что невозможно было даже осмелиться сосчитать.

В центре сцеплявшихся шестерён, испускавших яркие скопления света, словно россыпь звёзд, вышитая по космосу, находилось белоснежное пространство.

— …….

Нет.

Если уточнять, шестерни, строго говоря, сцеплялись не вокруг самого белоснежного пространства.

Они, скорее, будто бы брали центром не само белоснежное пространство, а «дверь» с выгравированным геометрическим узором, расположенную в самой его глубине.

«Дверь. Геометрический узор, значения которого невозможно понять. Фон, похожий на космос, и самые разные шестерни, сцепленные друг с другом внутри него… Вот оно как».

И…

— Ха.

Я понял.

— Ну и ну…

Какую ценность и смысл заключало в себе пространство белизны и кромешной тьмы, размещённое Башней испытаний на последнем этаже, и что именно вызывало столь сильное дежавю.

— Даже смешно.

*шаг, шаг...*

— Башня испытаний. Я знал, что имитировать то да сё — твоя специальность… Но как ты вообще это создала? Это же противоречит здравому смыслу.

Встав перед «дверью» с выгравированным геометрическим узором, расположенной в центре белоснежного пространства, я протянул к ней руку и улыбнулся краешком губ.

— На мой взгляд, это секретное оружие, размещённое тобой на последнем этаже Башни испытаний, относится к области невозможного, куда ты не смогла бы добраться, даже вложив все свои возможности.

А именно…

— Удивительно.

Всё было просто.

「Бог Превосхождения и Смерти с холодной улыбкой смотрит на упрощённое устройство Вознесения.」

[ …«Начало Вознесения». Имитировать это благословение и проклятие, через которое непременно нужно пройти, чтобы стать трансцендентом… Чудо. ]

«Упрощённое устройство Вознесения».

Это означало, что последнее испытание и одновременно награда, размещённые Башней испытаний на её последнем этаже, были подделкой, имитирующей «Начало Вознесения» ради становления трансцендентом.

***

Честно говоря, я просто не мог не заметить.

«Дверь» с выгравированным геометрическим узором, установленная в белоснежном пространстве, и бесчисленные «шестерни», рассыпанные по пространству кромешной тьмы, в открытую имитировали Начало Вознесения.

«Дверь» с геометрическим узором, установленная в белоснежном пространстве, символизировала путь за врата Вознесения, а «шестерни», рассыпанные по пространству кромешной тьмы, — «истину вселенной».

— Ха.

Смешок вырвался сам собой.

Я даже не мог представить, что размещённое Башней испытаний на последнем этаже окажется упрощённым устройством Вознесения, созданным по образцу Начала Вознесения.

Ведь Башня испытаний, конечно, тоже является трансцендентной структурой, но по сравнению с настоящим трансцендентом или вознесённым, обладающим Всеведением и Всемогуществом, она заметно уступает.

И очень сильно.

«Подумать только, такая Башня испытаний смогла сымитировать Начало Вознесения и хотя бы в виде подделок воплотить врата Вознесения и существующую за ними истину вселенной».

Упрощённое устройство Вознесения.

Может, потому, что я понял: то, что Башня испытаний даёт величайшему испытателю, достигшему последнего этажа, — это право бросить вызов Вознесению ради становления «трансцендентом».

Для меня, который теперь и без Башни испытаний мог пройти за врата Вознесения, это уже не выглядело чем-то особенно важным.

— Башня испытаний. Я понял, что ты хорошо умеешь подражать… Но ты никогда не могла создать реплику, превосходящую оригинал. Знаешь ведь?

И это ещё не всё.

Изначально Башня испытаний также предпринимала попытки имитировать принадлежащие мне божественность <Превосхождение>, божественность <Смерть> и тому подобное, однако в итоге всё это закончилось провалом.

Башня испытаний может активировать божественность <Творение>, божественность <Закон> и божественность <Чудо>, создавая творения, превосходящие её меру, но это означает, что даже у этого есть чёткий предел.

«Упрощённое устройство Вознесения» не может заменить «Начало Вознесения», являющееся первоисточником.

— То же самое относится и к «упрощённому устройству Вознесения». Оно лишь создаёт не трансцендента, а нечто близкое к трансценденту. Такой дрянью нельзя достичь области вознесённых или трансцендентов.

*тук-тук*

— Ты же знаешь? Из чего-то вроде «упрощённого устройства Вознесения» появятся лишь отбросы, так и не ставшие трансцендентами. Такие же, как ты.

После этого я, словно постучав, коснулся «упрощённого устройства Вознесения», установленного в белоснежном пространстве, и бросил насмешку.

— И даже это, конечно, ещё не всё.

*хмык*

— В любом случае, даже если использовать «упрощённое устройство Вознесения» и стать отбросами трансцендента, родится лишь инструмент без собственной воли — такой же, как ты, или ещё более неполноценная версия.

Разве не поэтому я силой остановил Начало Вознесения за вратами Вознесения?

Существо, принимающее великий вызов ради становления трансцендентом внутри Начала Вознесения, теряет самого себя.

Затем оно эволюционирует в сосуд без предела, способный вместить саму истину вселенной, и восходит как трансцендент без разума.

«Упрощённое устройство Вознесения» создаёт лишь отбросы трансцендента, так что штраф, пожалуй, сравнительно слабее, но полностью игнорировать эту сущностную проблему невозможно.

С большой или малой вероятностью у существа возникнут проблемы с осознанием самого себя, и оно может пасть до марионетки, движимой Башней испытаний.

Нечто подобное нельзя назвать ни трансцендентом, ни вознесённым.

— Скучно.

*шурх*

Я уже потерял интерес в глазах, убрал руку с «упрощённого устройства Вознесения», некоторое время помолчал, а затем заговорил.

— …Башня испытаний. Мы с тобой по сути одинаковые существа. То, к чему стремишься ты, и то, к чему стремлюсь я, по сути не различается.

Это было сказано когда-то.

— И это — правильный путь спасения?

— Ты сейчас называешь это оправданием передо мной? Не неси чушь.

— Ты просто, будучи сильной, делаешь со слабыми всё, что хочешь, а потом прикрываешь это дерьмовой болтовнёй про великое дело и спасение.

Во время войны богов я глубоко поговорил с Богиней Творения.

— Я — это ты.

— Самое острое оружие, выкованное среди бесчисленных испытаний лишь ради воплощения твоего идеального мира.

Башня испытаний. Её создатель, Богиня Творения, ради убеждения, которое считала правильным, столкнула бесчисленных людей в ад. А я был худшим оружием, созданным в её руках.

— Поэтому… Я и есть существо, ближайшее к трансценденту, которое создала Башня испытаний.

Неприятно, но это была правда.

Именно поэтому я сказал, что я тождествен Башне испытаний, а дальше — Богине Творения.

Однако, если подумать теперь, даже без этого мы с Башней испытаний носим в себе одинаковую по природе волю.

— Я стремлюсь стать трансцендентом, сделав целью чистое желание стать сильнее, а ты стремишься к трансценденту как к средству достижения цели — уничтожения существования богов.

Башня испытаний, а вместе с ней, наверное, и находящаяся за ней Богиня Творения, не ответила; независимо от ответа я продолжил говорить, словно вёл монолог.

— Знаешь? Это история, которую рассказал друг, умерший ради меня. Он сказал, что существо, стремящееся к жизни, разуму и силе, живёт как марионетка, так и не доказав свою свободу и существование.

…….

— Я, когда ты отняла у меня всё, ощутил отсутствие выбора и несвободу, рождённую слабостью. Поэтому, чтобы стать сильнее, я бросил всё и добрался сюда.

…….

— Ты веришь, что можешь принести правильное спасение, вырезав существование богов из вселенной, словно удаляешь опухоль. И ради этого становилась сильнее.

…….

— Мы выглядим разными, но я понял, что по сути между нами не существует никаких различий.

Насмешка.

— Я. И ты. Между нами есть различие: мы разделяем цель и средство. Но в решающем смысле между нами различия всё же нет.

Дам Чхон У.

Тот прежний испытатель, как существо, обретшее жизнь, получившее разум и начавшее стремиться к силе, желал доказательства свободы и существования.

И он считал, что я, хотя у меня есть право решать, обретать ли свободную волю, сам откажусь от этого и тем самым достигну доказательства свободы и существования не через потерю себя, а через обретение себя.

Со временем я тоже искал ответ на его мысль и в итоге пришёл к собственному выводу.

— Свободная воля.

— Такой дряни не существует.

— И ты, и я — мы оба просто снова и снова двигались вперёд, чтобы получить то, что сами считали правильным.

Это был противоречивый ответ: доказательство существования свободной воли может быть достигнуто и одновременно не может быть достигнуто.

— Будь то жажда, возникшая из нехватки силы, или великое дело ради достижения цели, основанной на убеждении, — разницы нет.

С точки зрения свободной воли между Башней испытаний и мной не существовало никаких различий.

— Я, лишившись всего из-за тебя и пережив нехватку силы, возжелал силы, сделав само желание целью.

…….

— Ты, согласно своему убеждению, сочла существование богов помехой правильному пути спасения и возжелала силы трансцендента.

…….

— Сказать, что общего есть между мной и тобой? Мы с тобой оба ощутили «удушье», иначе говоря — «несвободу».

Сила.

Моя жажда этой подавляющей силы насилия происходит из нехватки, вызванной потерей.

«Удушье», то есть «несвобода», рождается из отсутствия силы. Поэтому за его пределом я жажду достичь вершины силы.

…….

Убеждение. Или цель. Существование богов мешало достичь правильного пути спасения, который ты считала смыслом ради всего этого. «Несвобода». Поэтому ты жаждешь силы трансцендента, способной всё это устранить.

…….

— «Я» считал удушьем то, что, не имея силы, не мог ничего выбирать.

— «Ты» считала удушьем то, что достижение цели, следующей из твоего убеждения, не может осуществиться из-за существования богов.

— Свободная воля. Изначально такой дряни не существовало. Мы лишь жаждем силы, чтобы осуществить то, чего сами желаем. В этом продвижении не было свободной воли.

Просто и я, и Башня испытаний снова и снова двигались вперёд, чтобы исполнить каждый своё желание.

— И потому свободная воля для нас — это сила, позволяющая настоять на своей воле. Таков мой ответ.

В отличие от Дам Чхон У, наблюдая и ощущая его завещанную волю, я пришёл ещё к одному ответу.

— Ведь угнетение свободы и существования, которое мы ощущаем, изначально рождается из удушья от невозможности достичь собственных целей и желаний.

Иными словами, свободной воли не существует; но если и есть что-то, что мы считаем свободной волей, то ответ таков: это «сила, позволяющая настоять на своей воле».

— Сила, позволяющая осуществить то, чего желаешь сам. Именно эта подавляющая сила, устраняющая всё, и означает освобождение от несвободы.

*сжать*

— Я не делаю силу средством ради цели. Я делаю средство целью, а желание — убеждением. В моём сердце нет вымысла. В этом я отличаюсь от тебя.

Я сжал обе руки в кулаки.

— Поэтому…

И.

— Именно я самый свободный.

В следующий миг.

— Вот в чём разница между тобой и мной, и именно она в итоге определяет, удастся ли настоять на своей воле или нет.

*шурх*

— Жди.

Одновременно с этим, сжав правую руку в кулак, я взмахнул ею со сверхсветовой скоростью и улыбнулся, полный наслаждения.

*...*

「Бог Превосхождения и Смерти, подняв уголки губ до предела, взрывается искривлённым смехом.」

[ — Скоро. Настанет день, когда я стану свободнее всех. Тогда ты заплатишь за то, что стала моей несвободой. ]

В одно мгновение пространство вокруг, включая «упрощённое устройство Вознесения», само собой разлетелось на куски, и божественность <Смерть> вернула всё к небытию.

*грохот...*

В этом пространстве конца, где всё рушилось и умирало, я ощутил, что ещё на шаг приблизился к свободе, и с удовольствием расхохотался.

***

Прошло время, и все награды за прохождение испытаний, полученные мной при восхождении на Башню испытаний, без остатка превратились в силу.

…….

Теперь все приготовления к последней истории были завершены.

「Испытатель Хан Сон Юн, подтверждена воля к возвращению.」

「Камень возвращения расходуется. Вы окончательно возвращаетесь на Землю.」

「…….」

«Вернёмся».

……И так приблизился пролог заключительной главы, с которого начинала разворачиваться настоящая последняя история.

.