Сильнейший под небом (4)
В мгновение ока старик, названный старейшиной школы Хуашань, закрыл рот.
— ...
В глазах старейшины Хуашань уже застыло крайнее потрясение.
Лицо его исказилось так, будто он увидел явление, похожее на несуществующую выдумку.
Затем старик несколько раз дрожащими губами то открывал, то закрывал рот и лишь с трудом сумел заговорить:
— Теперь, когда думаю об этом, я ведь слышал такое...
На покрытом глубокими морщинами лице старейшины Хуашань проступило благоговение.
— В стародавние времена, о которых ныне уже никто не помнит, говорили, что тот, кто достиг конца пути бессмертных(仙道), способен управлять клинком сердца...
Только тогда старейшина Хуашань подавил бурливший в нём гнев и сказал, уже наполненный одним лишь благоговением:
— Неужели такая легендарная техника, как меч сердца, и правда существовала всё это время...
И остальные в школе Хуашань отреагировали не слишком иначе.
Даже ученики школы Хуашань, которых, казалось, было несколько сотен, тут и там показывали потрясение.
Просто удар от благоговения оказался слишком силён, и, как старейшина Хуашань, они не могли вымолвить ни слова.
— Отчего же бессмертный(仙人) спустился в мир, где живут ничтожные смертные...?
Но даже так я спокойно ответил:
— Сердечный меч я действительно использовал, но не знаю, можно ли меня назвать бессмертным.
— В-вот как. Тогда не могли бы вы хотя бы сказать, достопочтенный, отчего пришли сюда...
— Я ведь сказал, что пришёл разрушить школу Хуашань.
— ...
Только тогда он наконец как следует понял ситуацию?
Глаза старейшины Хуашань сильно задрожали, а сам он покрылся холодным потом и издал сдавленный стон.
Будто до него дошло, что, если всё продолжится так, школу Хуашань и правда ждёт полное уничтожение.
После этого старейшина Хуашань несколько секунд стоял неподвижно, а затем вновь с трудом раскрыл рот:
— ...Ха, ха-ха. Вы делаете это из-за неучтивости Хуашань? В таком случае сей бедный даос, в пределах своих полномочий, возместит оскорбление...
Но и это мне не понравилось.
— Почему это вы решаете, как возместить оскорбление?
— Что это значит...?
— Всё равно в качестве компенсации я просто заберу то, что захочу.
— ...
И даже это, если уж разбираться, было ещё не всё.
— А хочу я разрушить школу Хуашань.
И в самом деле...
— Так что...
И затем:
— Одним словом, пространства для переговоров нет.
В следующий миг.
— Если примерно понял, тебе лучше уже сейчас привести главу школы Хуашань.
Я мягко улыбнулся и сказал:
— Тогда у вас хотя бы появится шанс попробовать не дать школе Хуашань рухнуть.
Причём сказал это очень весёлым голосом.
***
Время быстро текло.
Всё же, как-никак, он был старейшиной школы Хуашань, и ноги у него оказались быстрыми?
Буквально в мгновение ока старик, старейшина школы Хуашань, применил лёгкость тела и исполнил то, что я велел.
— ...Достопочтенный.
А именно...
— ...Глава Хуашань, истинный человек Чхон Ун, велел привести достопочтенного в зал поединков(對鍊堂). Он сказал, что просит позволить ему перенять у вас один приём.
Теперь я наконец мог увидеть главу школы Хуашань.
«Они всё ещё проворачивают жалкие трюки».
Но это вовсе не означало, что я остался доволен.
«Разве не лучше было бы просто прийти самому и сразиться?»
И для этого были причины.
Школа Хуашань говорила что-то о просьбе перенять один приём в зале поединков и тому подобное...
Но, как бы они это ни формулировали, я чувствовал лишь желание тихо замять ситуацию.
Уже сам факт, что они предлагали встретиться в зале поединков, хотя здания школы Хуашань уже были разрушены, говорил об этом.
«Было бы неплохо, если бы я мог просто сдуть школу Хуашань целиком...»
Но я всё же не мог обрушить школу Хуашань одним махом.
В сущности, войдя в это испытание, я получил серьёзные ограничения.
Ситуация была такова, что испытание следовало пройти с упором именно на боевые искусства.
А значит, я не мог использовать и навыки, выходящие за пределы боевых искусств, вроде звёздного сияния или неугасимого пламени смертности.
«Впрочем, это тоже не так уж плохо».
И не только поэтому.
Если подумать о вещах, которые совсем скоро предстояло получить в школе Хуашань, с ней следовало обращаться как можно мирнее.
Только так я смогу свободно использовать всевозможные редкости, добытые в школе Хуашань.
Когда я закончил думать об этом, я кивнул и ответил:
— Тогда пойдём в зал поединков.
Неужели он думал, что я сейчас разрушу всю школу Хуашань целиком?
Только тогда старейшина Хуашань показал глубокое облегчение.
Словно радовался, что вопреки его ожиданиям ситуация не потекла по худшему сценарию.
И действительно, в эмоциях старейшины Хуашань, ощущаемых чувствами божества, витало облегчение.
— ...Б-благодарю, что приняли просьбу, достопочтенный. Более мы не допустим неучтивости.
Только тогда старик быстро провёл меня в место под названием зал поединков.
Судя по всему, это было здание, построенное для поединков между теми, кто изучал боевые искусства...
Следуя за старейшиной Хуашань, я вошёл туда и увидел шестерых стариков и одного мужчину средних лет.
«Это...»
И я невольно прищурился.
Если честно, шесть стариков перед глазами особой угрозы не представляли.
Не будет преувеличением сказать, что они были на уровне, где умрут, даже не почувствовав запущенного в них меча сердца.
Однако аура мужчины средних лет, смешавшегося с теми, кто, по всей видимости, был старейшинами школы Хуашань, оказалась знакомой.
«Это же божественность?»
Божественность.
Источник силы божеств, способных вмешиваться в концепции...
От мужчины средних лет перед глазами исходило немалое её количество.
«Но это не слишком высокий уровень божественности...»
Однако длилось это лишь миг.
«По сути, это всего лишь уровень псевдобожества, даже не полноправного божества?»
Когда я примерно оценил божественность противника перед глазами, стало ясно, что её ранг невысок.
Просто за долгое время у него, видимо, накопилась божественность, и потому объём божественной силы был немного велик.
Если уж сравнивать, он был чуть ниже главы Кровавой демонической церкви, с которым я столкнулся в квесте девятнадцатого этажа <Хёльгесик>.
И когда я молча разглядывал мужчину средних лет, тот вскоре раскрыл рот:
— ...Я Чхон Ун(靑雲), глава школы Хуашань.
И я тоже кивнул и ответил:
— Хан Сон Юн.
— Происхождение?
— Дом Пэк.
— Забавно...
Только тогда Чхон Ун с усмешкой сказал пустым взглядом, словно не мог понять:
— Никогда не слышал, чтобы в шаньдунском доме Пэк жил бессмертный.
Чхон Ун продолжил говорить, опустив взгляд и сделав его тяжёлым.
— Сначала, когда мне сказали, что в Хуашань внезапно пришёл бессмертный, я подумал, что старейшина Хёнхо впал в старческое слабоумие.
Из глубины его тяжёлого взгляда уже струилась густая настороженность.
— Но теперь вижу, что назвать вас бессмертным было вполне уместно...
Тогда Чхон Ун резко сверкнул глазами, которые до этого держал опущенными, и спросил:
— То, что вы пришли из шаньдунского дома Пэк, означает, что это своего рода месть?
— Месть?
— Верно. Шаньдунский дом Пэк вернул один из высших видов боевого учения нашей школы и оказал Хуашань милость. Но, поскольку мы отринули эту милость и закрыли глаза на действия Союза Чёрной Ночи, возмездие...
— У меня нет особого желания делать это по такой причине.
— ?
Что он вообще несёт?
В глазах Чхон Уна появилось дрожащее смятение.
Словно он никак не мог понять происходящее.
И я, так же наклонив голову, продолжил:
— Похоже, вы что-то неправильно поняли...
И затем:
— Всё, что я до сих пор делал в школе Хуашань, не имеет отношения к мести.
В следующий миг.
— Просто я пришёл с чистым намерением разрушить школу Хуашань.
Услышав это, Чхон Ун скрипнул зубами и сказал, словно выплёвывая ярость:
— Тогда нам больше не о чем говорить.
В глазах Чхон Уна уже плескался поглотивший его гнев, и он поднял роскошный меч.
— Даже если вы небесный бессмертный, спустившийся с тех высот в нижний мир, один-единственный человек не может победить такую организацию, как школа Хуашань.
— Один-единственный человек не может победить организацию, значит...
— Прошу, не держитесь за глупую гордость. Даже это, по сути, вежливость к мастеру. Если семь великих старейшин Хуашань и я нападём вместе, вы точно умрёте.
— Хм...
Интересно, понимает ли этот мужчина передо мной, кому говорит такие слова?
«Он считает, что даже бессмертный, спустившийся с небес, не сможет победить школу Хуашань?»
Право же...
— Поэтому я дам вам шанс. Сразитесь в поединке. Если, скрестив оружие со мной, Чхон Уном, главой Хуашань, вы победите, я исполню любое ваше требование, будь то закрытие ворот Хуашань или что угодно...
Это было забавно.
— ...Забавно.
Я не стал ждать, пока Чхон Ун закончит, и сказал:
— Тогда давай просто скрестим силы.
— Вы принимаете поединок?
— Нет.
— ?
И затем:
— Я говорю, что хочу сойтись немного более грубо, чем в этой чепухе.
— Что это значит...
— Вы ведь сами сказали, что хотите поединка и просите перенять у меня один приём?
— И что же с того...
— Всё просто.
В следующий миг.
— Школа Хуашань.
— ?
— Давай я разом сражусь со всеми мастерами, что остались в школе Хуашань.
— Что за безумие вы несёте...?
— Но даже так вам будет невыгодно, так что добавим ещё одно ограничение.
— Ха! Что вам даст подобная наглая чушь...
Тогда я негромко, словно это ничего не значило, добавил ещё одно условие:
— Кроме мечевых техник школы Хуашань, я запрещу себе использовать любые боевые искусства.
— Ха...?
— Всё равно мечевые техники Хуашань будет легко выучить.
— Что это... Меч Хуашань нельзя так легко освоить...
И только тогда я с улыбкой вытянул указательный палец и указал на одного человека.
— Нет.
А именно...
— Можно.
На главу школы Хуашань.
— Перед глазами ведь есть такой превосходный учебный материал.
На Чхон Уна.
***
*ба-а-а-а-а-ам*
В мгновение ока здание зала поединков школы Хуашань рухнуло.
В земле возникло нечто похожее на кратер, словно туда ударила молния, расколовшая мир.
А из-за обрушившегося зала поединков школы Хуашань вслед за этим донёсся крик ярости, напитанный магической силой.
— Как смеешь───! Как смеешь───!
И я сразу понял, кто это.
— Как смеет такая дрянь, как ты, рассуждать о мече Хуашань───!!
Чхон Ун(靑雲).
Глава школы Хуашань уже излучал покрасневший до предела, безумно горящий взгляд и выл.
От одного лишь взмаха меча здание разом разлетелось, а от одной лишь выплёскиваемой ярости по окрестностям прокатывались мощные вибрации.
— Невероятно...
Я поднялся в воздух шагами по пустоте и усмехнулся.
— Не думал, что он так отреагирует просто из-за слов о том, что я выучу меч Хуашань.
Неужели обещание сразиться с ними, используя только мечевые техники школы Хуашань, задело их гордость?
«...Впрочем, благодаря этому я смог сразу увидеть его полную силу, не тратя время».
На роскошном мече Чхон Уна уже колыхался фиолетовый мечевой канган.
Причём испуская по-настоящему великолепный свет.
И даже за фиолетовым мечевым канганом эмоция ярости становилась всё сильнее.
Настолько, что божественность в сердце Чхон Уна бурно вздымалась.
Увидев это, я сразу блеснул глазами и облизнулся.
И на то были причины.
«...Если он настолько разъярится, я смогу получить ещё больше выгоды».
Чем сильнее Чхон Ун перед глазами будет гневаться, тем больше я смогу получить.
「Миф <Заклятый враг всего сущего> активируется.」
「С этого момента на испытателя Хан Сон Юна накладывается эффект <естественный враг>.」
「При активации <естественного врага> ваша божественная сила получает значительное влияние на силу всех существ.」
「※Существа, не обладающие волей, не могут сопротивляться вашей божественной силе.」
「С этого момента к управлению божественностью испытателя Хан Сон Юна добавляется эффект <Хаос>.」
「При активации <Хаоса> негативные эмоции врага извлекаются как вера.」
「※Чем сильнее негативные эмоции врага, тем выше эффективность извлечения веры.」
Всё было просто.
Победить школу Хуашань, а затем и многочисленных мастеров боевых искусств за её пределами.
Сам процесс достижения этой цели можно было сформировать как предание(屑話), а эмоции, возникшие в этом процессе, — как веру(信仰).
Тогда разве не очевидно, что именно можно получить в конце?
「Бог Превосхождения и Смерти молча улыбается, проявляя алчность, полную ожидания.」
«Возможно, благодаря поединкам с Девятью школами и одним кланом нищих я на этот раз смогу получить новый миф».
Именно...
«Причём миф, специализированный под боевые искусства».
Я мог получить миф, существующий исключительно ради боевого мастерства.