Вторые врата. Открыть.

Но Лицертис уловил момент. Кеншин, на мгновение увлечённый нападением, не заметил ловушки. Лицертис резко сместил центр тяжести, развернулся на опоре и нанёс сокрушительный удар ногой прямиком в торс охотника. Прогремел глухой треск. Кеншин отлетел на десятки метров, его тело, как пушечное ядро, разрывало улицы. Он пробил собой один дом, второй, третий… а четвёртый рухнул сверху, похоронив его под обломками.

Пламя, что до этого неистово плясало на теле Лицертиса, вдруг… погасло.

Он медленно поднял правую руку. Пальцы сложились в подготовленный жест, и его голос зазвучал ровно, почти лениво:

— Вторые врата. Открыть.

И — щёлк. Глухой металлический щелчок эхом пронёсся по воздуху. Над всем городом раздался звук, как будто огромные железные ворота распахнулись в преисподнюю. Даже воздух задрожал.

Из пыли и пепла поднялся Кеншин. Он облокотился на щербатую каменную колонну, ухмыльнулся, стряхнул щебень с плеч.

— Что это? — спросил он с довольной улыбкой. — Ну конечно. У такого, как ты, наверняка припасены козыри в рукаве. Мои ты уже видел. Посмотрим, что у тебя за финт ушами.

Он рванул с места, его тело снова стало размытым силуэтом, удар стремился прямо в грудь Лицертису.

Но тот не пошевелился.

Кеншин промахнулся.

— А?.. Что?..

Он приземлился, резко развернулся — но Лицертис по-прежнему стоял там, где был, будто и не двигался вовсе.

— Что, больше не хочешь сражаться? — усмехнулся Кеншин, выпрямляясь.

Лицертис даже не ответил.

Внезапно… на его шее расползлась тонкая ровная рана. А затем, словно что-то наконец догнало его тело — брызнула кровь. Кеншин не успел понять, что произошло, как его голова упала на землю с глухим стуком, а тело всё ещё стояло, покачиваясь.

На мгновение — тишина. А потом… плоть зашевелилась. Новая голова начала расти из обрубка, вытягиваясь, формируясь с поразительной скоростью. Старая голова, валявшаяся у ног, вспыхнула и рассыпалась в пепел.

Кеншин вздохнул. Провёл рукой по лицу. Улыбнулся.

— Что это было? Он отсёк мне голову, а я даже не заметил… Превосходно.

Кеншин, опалённый, но всё ещё живой, рванулся в последнюю отчаянную попытку. Он прыгнул на Лицертиса, вгрызаясь в воздух с яростью умирающего зверя. Но тот даже не шелохнулся. Лишь лёгким движением пальцев очертил на земле пылающий круг, внутри которого оказался Кеншин.

И в тот же миг — всё началось.

Разрез. Разрез. Разрез. Сотни — тысячи. Линии магии рассекали плоть Кеншина на невидимой скорости, будто воздух сам стал осколками бритв. Он даже не успел понять, откуда пришла боль — она была везде сразу. Его руки, ноги, грудь, живот — всё разом вспыхнуло огненной болью.

Он не мог двигаться. Каждый раз, как его тело пыталось восстановиться, на том же месте появлялся новый разрез. Кровь испарялась в воздухе, не успевая даже капнуть на землю. Проклятая ловушка.

Кеншин медленно опустился на колени. Его тело было изрешечено, но оно продолжало жить, как проклятие. Он дрожал. Не от страха — от понимания.

Он проиграл.

— …Ладно, — выдохнул он сквозь зубы. — Ты выиграл.

Лицертис не ответил. Он не прекратил разрезы. Он просто вызвал огненный лук, его пламя сверкнуло в алом безмолвии, и стрела — будто сгусток ярости самого солнца — пронеслась по воздуху.

ВЗРЫВ.

Мир рухнул.

Огненная волна сначала испепелила половину города, затем с ревом выжгла всё на километры вперёд, стирая деревья, камни, время и память. Небо стало красным. Земля дрожала.

Там, где стоял Кеншин, не осталось ничего, кроме кратера. Только тонкий, почти невидимый, столб пепла медленно поднимался к небу, плясал на ветру.

Лицертис смотрел на него, не моргая.

— Покойся с миром, охотник. — сказал он холодно и отвернулся, медленно направляясь к храму.

Лицертис неожиданно остановился.
В груди гулко ударило сердце — громко, как набат, — и изо рта, носа и глаз хлынула алая кровь. Он зашатался, ухватившись за грудь, как будто что-то вырывалось изнутри.

— Чёрт побери… — выдохнул он, опускаясь на одно колено. — Малец и правда мог не выдержать открытия вторых врат… Ещё бы минута — и я бы скопытился вместе с этим сопляком.

Он вытер кровь с губ, с усилием поднялся и зашагал в сторону храма, оставляя за собой тёмные следы на каменном полу.

Три некроманта, всё ещё в трансе, стояли у подножия статуи Лицертиса. Её каменное лицо казалось живым при тусклом свете факелов.

Когда силуэт появился в проёме разрушенных дверей, лицо одного из некромантов озарилось облегчением:

— Ну наконец-то, Кеншин! Сколько можно было возиться с тем ничтожеством?

— Шуму ты там наделал знатного… Всё в порядке, надеюсь?

Но когда из огня и теней вышел школьник с алыми глазами и татуировками, их лица вытянулись от ужаса.

— Быть не может… — выдохнул старший некромант. — Кояма… он же был силой равен Архимагу. И ещё воскрешён… Этот пацан… сильнее Архимага?!

В ту же секунду воздух сгустился. Давление маны, что обрушилось на них, было подобно лавине. Колени предали. Все трое рухнули на пол, лица в поту, спины выгнулись дугой.

И тут, низкий голос пронёсся эхом по храму:

— Всё, чем вы тут занимаетесь — бред собачий. Эта статуя — просто камень. Ни силы, ни воли. Вы, идиоты, в кого молились?

— Не смей! — заорал один из некромантов. — Ты… ты неверующий! Статуя — наш Проводник! Нам сказали, что она связана с нашим покровителем. Что мы можем призвать его! Спасти от печати…

Лицертис рассмеялся. Смех был гулким, почти безумным, так что один из некромантов от страха зажмурился.

— Такого идиотизма я в жизни не слышал. Тот, кто вам это сказал, явно обладает хорошим чувством юмора. Хотя, вот, что иронично, весь этот храм и ваши ритуалы по призыву, такая хрень, однако я всё же здесь, невероятное совпадение.

— Что значит “ты”? — прошипел один из жрецов, вставая. — Не смей присваивать доброе имя нашего покровителя себе! Идиот!

Он не успел договорить. С кинжалом наперевес он бросился вперёд, но Лицертис словно слился с воздухом, и его рука сомкнулась на горле врага.

— Кто разрешал тебе встать?

Как вдруг,тело некроманта вспыхнуло алым пламенем. Он начал заживо гореть. Он кричал, бился в воздухе, Лицертис выкинул его в сторону, а крики умирающего некроманта ещё отдавались эхом агонии по всему храму.

Второй в ужасе принялся бежать. Он даже не успел закричать, как его голова оторвалась от тела и аккурат оказалась в руке Лицертиса, при этом казалось, что он не сдвинулся с места, настолько быстро всё произошло. Всё произошло так быстро, что обезглавленное тело сделало ещё два неуклюжих шага, прежде чем рухнуть на камни.

Главный из некромантов остался один.
Он всё ещё стоял на коленях, не в силах подняться — не страх даже, а нечто древнее, первобытное, животное сдавливало ему грудь. Влажный пот ручьём стекал по лицу, капал в глаза, жёг слизистую, как едкий яд. Губы дрожали, язык прилип к нёбу. Он не мог вымолвить ни слова.

Лицертис подошёл к нему медленно. Шаг за шагом. Не торопясь, как палач, точно знающий, что жертва уже не убежит.
И присел прямо перед ним — на корточки, с интересом, как взрослый, заглянувший в лицо перепуганному ребёнку.

— Ты выглядишь покорным, — с ноткой удовлетворения произнёс Лицертис. — Это хорошо. Ты подойдёшь. Я сохраню тебе жизнь. Но ты сделаешь кое-что для меня.

Некромант едва заметно кивнул. Он бы согласился и на то, чтобы стать камнем, если бы это избавило его от этого взгляда.

Тем временем, над городом небо почернело. Клубы дыма вплелись в облака, превратив их в тяжёлые, угольно-чёрные глыбы, висевшие над мёртвым городом.

И тут хлынул дождь.

Мощный, ледяной ливень, словно небо пыталось смыть всё, что произошло. Огонь медленно утихал. Треск угольев заглушался каплями, улицы становились чёрными от воды, дым стелился по развалинам. Запах гари был везде. Он въедался в кожу, проникал в лёгкие, пропитывал каждый вдох.

Шун всё это время сидел на дереве, как вкопанный. Тишина настала внезапно.
Не было больше грохота, ударов, воплей. Ни одного взрыва, ни одной вспышки. Как будто весь мир выдохся.

Он спрыгнул вниз и пошёл в город. Ноги дрожали, каждый шаг отдавался в позвоночнике.
Город был неузнаваем.
Ни одного дома. Только руины. Пепел. Кратеры. Камни. Обугленные балки, остовы сгоревших построек.

Но один храм стоял. Храм Лицертиса, в самом конце города, высеченный в скале, как насмешка над разрушением.
Шун вошёл.

Внутри было тихо. Только отблески огня плясали на стенах. На полу — два тела. Одно — угольный труп, второе — обезглавленное, с разметавшимися руками. И ещё одно — живое, но бездвижное. Адам. Шун подбежал, упал на колени, схватил его за руку. Пульс!
Он выдохнул с облегчением, почти улыбнулся.

— Жив. Проклятие, ты жив.

Он поднял Адама, перекинув его руку себе за плечо. Они направились к выходу.
Шли, словно сквозь пепельную мглу, каждый шаг давался тяжело, как будто всё расстояние до выхода — тысяча миль, а мир не хотел их отпускать.

Послесловие автора:

Дорогие читатели, спешу вас огорчить (или не огорчить) тем, что я беру паузу, и новые главы какое-то время выходить не будут, так как я догнал свой сценарий, а писать сюжет и главы на ходу, не очень хорошая идея. Точный срок паузы я сказать не могу, потому что я планирую расписать сюжет уже до конца новеллы, а после уже писать сами главы. Надеюсь на ваше понимание и простите за такую беспечность с моей стороны. Однако есть и хорошая новость, когда я вернусь, главы будут выходить уже каждый день (ну я так думаю). Спасибо вам большое за то, что были со мной всё это время, я очень рад, что вам моя новелла пришлась по вкусу, раз вы даже это слезливое обращение прочитали. До скорой встречи. ♡