Политические игры

Архимаг Вильям сошёл с повозки у городских ворот и задержался на месте, глядя вперёд. Он не был в Валлеоне уже много лет — и, казалось, за это время сам образ города стёрся в его памяти. Теперь же, стоя у входа в столицу, он ощущал себя словно у подножия гиганта.

Город был поистине колоссален. Его масштабы поражали, даже сравнение с Арховиллем — родным городом мага, административной столицей Лардории — было не в его пользу: Валлеон был больше в несколько раз. Широкие улицы шли под углом к солнцу, чтобы ловить ветер, — и всё равно казались погружёнными в вечный полуденный жар.

Здесь всё было другим. Слишком другим. Если в северных городах стены домов были сложены из серого камня или тёмного кирпича, здесь преобладал тёплый песчаник, выцветший от солнца до медового, почти золотого цвета. Северяне обвешивались мехами и длинными плащами, а здесь мужчины ходили в лёгких туниках и свободных шальварах, женщины — в тонких накидках и украшениях из меди, стекла, золота.

Воздух был густым от запахов. Пряности, жареный нут, запечённые фрукты, мята и дым благовоний смешивались в такой плотный аромат, что, казалось, можно было жевать сам воздух. На каждом углу стояли лавки: торговцы выкрикивали цены, дети бегали между прилавками, ослы ревели в переулках. Повсюду — люди. Темнокожие, загорелые, с резкими чертами лиц и громкими голосами, живущие на грани между изнемогающей бедностью и показной роскошью.

И бедность действительно была повсюду. Оборванные фигуры сидели прямо на камнях, прося подаяние, а чуть в стороне, словно в другом мире, проезжали повозки купцов, усыпанные шёлками, вином и рабами. У Валлеона было своё лицо — и в этом лице жили все оттенки империи: богатство, грязь, жара, суета, запахи, ярость и жизнь.

Архимаг пробирался сквозь людской поток, и вдруг заметил, как юркая тень метнулась между плечами прохожих. Молодой вор скользнул к зазевавшемуся мужчине, ловко сунул руку в карман и вытащил увесистый мешочек с монетами. Затем, не теряя ни секунды, быстрым, уверенным шагом пошёл прочь, растворяясь в толпе.

— ВОР! ВОРЫ! — закричал мужчина, ощутив пропажу. — ДЕРЖИТЕ ВОРА!

Крики повисли в воздухе, но никто не шевельнулся — в таком городе это было делом привычным. Никто, кроме одного.

Вор сделал ещё шаг, но вдруг почувствовал нечто. Будто чья-то тень стала гуще. Будто воздух сгустился и прижал его к земле. Страх, древний, животный, ударил в затылок. Он замер. Обернуться не смог. Даже ноги перестали слушаться. Он стоял, словно корень пустил.

К нему подошёл Вильям. Без слов положил руку на плечо. Вторая — вырвала мешочек из пальцев. В тот же миг оцепенение прошло. Вор, не оглядываясь, сдав хриплый вздох, сорвался с места и убежал.

Архимаг вернул мешочек владельцу. Тот, пышущий жаром и испариной, чуть не упал ему в ноги.

— Благодарю вас, благородный господин! Да одарят вас боги! Пойдёмте со мной, умоляю! Я угощу вас лучшим бретонским вином, сваренным в самой Лустрии!

— Благодарю за щедрость, — мягко улыбнулся Вильям. — Но увы, не могу. Меня ждут во дворце.

Он вежливо поклонился и, поправив плащ, пошёл дальше, вглубь города, где за многочисленными кварталами, базарами, садами и террасами, на холме, блистал мраморными куполами Императорский дворец.

Город постепенно редел, дома становились просторнее, улицы — чище и тише. Архимаг поднимался по широкой дороге, ведущей к дворцу, и с каждым шагом чувствовал, как утихает шум базаров, как исчезают запахи уличной еды и голосов торговцев, как сгущается воздух — насыщенный ароматами ладана, мирры и жасмина.

Перед ним, словно мираж, медленно вырастал он — Императорский дворец Валлеона. Гигантское сооружение из резного белого камня, сверкающего в полуденном солнце. Его купола сияли, как расплавленное золото. Арки были изукрашены резьбой с древними стихами на старобретонском, а узоры отражали солнечные лучи, будто стены сами источали свет. В центре фасада — громадные ворота из полированного тикового дерева, окованные бронзой и нефритом, распахнутые настежь.

Это было не просто здание — это было воплощение величия. Подобные дворцы упоминались в легендах о городе над городами, где небеса были ближе, а земля — священна. Дворец в Валлеоне, казалось, вобрал в себя красоту всех храмов юга: пышные колоннады, изогнутые галереи, фонтаны с питьевой водой, обрамлённые пальмами и апельсиновыми деревьями.

У главного входа Архимага уже ждали. Его прибытие было заранее анонсировано, и потому его встретили с высшей степенью почестей. Вышли шестеро дворцовых стражей в бело-золотых туниках с вышитыми солнцами на груди и мечами в серебряных ножнах. За ними — двое распорядителей в шёлковых халатах глубокого синего цвета. Они склонились в почтительном поклоне:

— Добро пожаловать в Валлеон, Архимаг. Император уже ждёт вас.

Один из слуг вручил ему чашу с прохладной розовой водой с лепестками — жест доброжелательности и мира. Другой окропил ему сандаловой водой края плаща — знак уважения и очищения перед входом во дворец. Вильям принял ритуал с лёгким поклоном головы, как и подобало человеку, прошедшему немало дорог, но не утратившему достоинства.

Он прошёл сквозь ворота, и сразу оказался во внутреннем дворике, где журчали фонтаны, а на плитах прохаживались павлины с длинными, тяжёлыми хвостами. Слуги расступались на его пути, опуская головы.

Тронный зал находился в глубине дворца — за мозаичными галереями, полными света, за арками, из которых открывались виды на сад с гранатовыми деревьями. Дворец был живым — в нём не было мрачной тишины северных цитаделей. Он дышал, шумел, звенел серебром и отражал солнце в каждой капле воды.

Наконец, он вошёл в тронный зал.

Это было величественное помещение с высоким сводчатым потолком, украшенным фресками, изображающими историю Бретонской империи — от морских завоеваний до династических союзов. Стены были выложены мрамором, а вдоль них стояли колонны, обёрнутые алым шёлком. В центре зала — на возвышении — стоял трон, вырезанный из чёрного обсидиана с позолоченной резьбой и вкраплениями бирюзы.

На нём восседал Император – Аль-Мансур.

Он был стар, с морщинистым, но сильным лицом, украшенным бородой цвета пепла. Его глаза были ясны, руки лежали на подлокотниках трона спокойно, но с весом. Он был облачён в лёгкие, но богато украшенные одежды: халат с золотыми узорами и плащ цвета белого вина, спадающий с плеч.

В стороне, на троне поменьше, сидел юноша — его сын, наследник. Ему был отпущен не меньший блеск: он носил тюрбан, украшенный синим сапфиром, и одежду, расшитую золотыми нитями. Его стул был великолепен — с высоким спиналом, инкрустированным слоновой костью, на котором мерцал герб династии. Он сидел прямо, сдержанно, взглядом изучая гостя.

Когда Архимаг приблизился, распорядитель произнёс громко:

— Архимаг Вильям из Лардории, посланник совета, владыка магических наук и гость при дворе Его Императорского Величества, прибыл!

Император кивнул. Вильям остановился, склонив голову, не в знак покорности — в знак уважения.

— Далеко же ты зашёл, Архимаг, — произнёс старый император, — и, видно, не с пустыми словами. Садись. Расскажешь мне, что несёт север нашим краям.

Вильям медленно выпрямился. Всё, ради чего он прибыл, начиналось здесь. И в этом зале решится судьба не только Лиз, но, возможно, всего мира.

Слуга тихо подвинул резной стул к Архимагу, но тот, сделав лёгкий шаг назад, поднял ладонь:

— Спасибо. Я постою.

Император поднял бровь, затем усмехнулся, не скрывая иронии:

— Дело твоё. Наслышан я о твоей скромности, Архимаг, но не думал, что ты откажешься даже от такой мелочи, как возможность присесть.

— Не сочтите за грубость, Ваше Величество, — спокойно ответил Вильям. — Но сидеть перед вами — это не мелочь. Это великая честь. И я не достоин её.

Император, опираясь на подлокотник, чуть наклонился вперёд:

— Почему же?

Архимаг выдержал паузу:

— Об этом и пойдёт речь.

— Что же, — император кивнул. — Я слушаю.

— Я прибыл с предложением о мире, — начал Вильям. — Мы не стремимся к войне. Никто не хочет терять своих мужей, сыновей и друзей. Я пришёл напомнить вам о договорённости, заключённой между вами и Марином де ла Мером. Он пообещал отдать свою дочь в жёны за вашего сына, а вы, в ответ, обязались не нападать на королевства Севера.

Император, сидящий, казалось, расслабленно, вдруг хлопнул в ладони. Один раз — гулко. Потом кивнул сам себе, усмехаясь.

— Анхель, значит, подсуетился… Умно. Слишком поздно, но умно. Молодец, хвалю, — он повернулся к сыну. — Слышишь, сын мой? Север умеет говорить красиво, когда запахло жареным.

Архимаг нахмурился.

— Простите, но… вы говорите так, будто отказываетесь от условий?

Император встал. Его движения были медленными, но в них чувствовалась власть. Он махнул рукой.

— Пошли со мной. Я кое-что тебе покажу.

Наследный принц остался сидеть на своём великолепном троне, а Архимаг, сопровождаемый двумя слугами и четырьмя стражами, двинулся за Императором. Они прошли через зал, где каменные плиты звенели под ногами, и вышли в боковой проход — мозаичный коридор, где на стенах были изображены победы империи. Из окон веяло свежестью, но воздух всё ещё был плотен от жара и ладанного дыма.

Наконец, их путь завершился на открытом балконе. С высоты террасы открывался вид на один из южных пригородов столицы.

— Смотри, — сказал Император, отступив в сторону и давая Архимагу место у каменных перил.

Вильям подошёл и посмотрел вниз.

На секунду он ничего не понял. А затем — дыхание сбилось, зрачки сузились.

У подножия холма, на окраинах города, простирались лагеря. Тысячи палаток, знамён, факелов. Люди — одетые в военное снаряжение, броню, с оружием. Боевые повозки. Осадные конструкции. Лошади, заморские чудовища, друиды, маги и флаги Бретонской Империи — реющие на всех вершинах.

— Это… — тихо начал Архимаг.

— Это моя армия, — ответил Император, не глядя на него. — Уже неделю как полностью собрана. Оборудована. Обучена. И готова двигаться к северным границам. Я пересмотрел условия договора, Архимаг. И теперь они меня не устраивают.

— Но… вы дали слово! — Вильям обернулся, глаза его сверкнули гневом. — Союз скреплён договором! Он заключён!

— Был, заключён, — спокойно сказал Император. — Пока я считал, что брак с северной девчонкой укрепит мой трон. Но теперь я вижу, что у меня есть и другие пути. Более быстрые. Более… выгодные.

Архимаг молчал. Слова застряли в горле.

Император повернулся к нему:

— Передай это Анхелю. У него ещё есть шанс. Один. И пусть сделает правильный выбор.

Затем он развернулся и пошёл прочь с балкона, оставив Архимага стоять у перил, глядя вниз — на сверкающий огнями лагерь и на огненную тень войны, уже ползущую к северу.