Два Титана

Пламя поглотило Кеншина, и Лицертис уже расслабился, отведя взгляд. Но внезапно — сквозь рев огня послышались шаги. Ровные, уверенные. Кеншин, весь объятый алым пламенем, медленно поднялся на ноги. Пламя вспыхнуло в последний раз… и потухло. Обгоревшая, почерневшая кожа начала восстанавливаться на глазах — плоть затягивалась, как будто отматывалось время.

— Чего?.. — выдохнул Лицертис, отступая на шаг. — Быть такого не может…

Кеншин хмыкнул, стряхивая с плеч пепел:

— Не ломай голову. Всё равно не поймёшь.

И тогда началось настоящее сражение.

Два титана в аду из камня и пламени

Кеншин рванул вперёд. Его движение было почти незаметным — лишь резкий хлопок воздуха, и он оказался перед Лицертисом. Тот среагировал молниеносно — пылающий кулак встретил челюсть Кеншина, отбросив его в сторону. Но прежде чем его тело коснулось земли, Кеншин закрутился в воздухе и приземлился, оставляя после себя глубокую борозду.

Они бросились друг на друга. Их удары были не человеческими — каждый взмах руки поднимал шквалы ветра, каждый удар сотрясал землю. Когда кулак Кеншина снес Лицертиса вбок, тот пробил собой стену дома — и ещё пять за ним, прежде чем остановился, утопив половину своего тела в развалинах.

Пламя. Жар. Ад.

Лицертис взревел, и с его тела хлынул алый огонь. Волна пламени прокатилась по улице, выжигая всё на своём пути. Каменные дома вспыхивали, как сухая солома. Воздух становился густым от жара, небо окрасилось в красноватый оттенок. Сам воздух завибрировал, будто от боли.

Кеншин снова вышел из пламени. Его кожа обуглена, волосы пылают… и всё же он идёт. Без страха. Без боли. Он как будто не замечал, что горит. Его улыбка сверкала сквозь языки огня.

— Ты меня поджёг, — усмехнулся он, — но я всё ещё здесь.

Снова они сошлись. Столкновение. Земля вздрогнула, будто стонала от перегрузки. Площадь города разлетелась в клочья, от ударов поднимались каменные волны, уносившие в стороны остатки строений.

Бой на грани разумного

Скорость. Рывок. Удар — здание рушится. Ещё рывок — в другом конце города прогремел грохот. Их движения стали почти невидимы. Лишь вспышки. Лишь взрывы. Тела мелькали, как молнии. Они разносили улицу за улицей, и всё, что оставалось — лишь пепел и пыль.

Лицертис пускал волны огня. Они срывались с его рук, изо рта. Город начал напоминать гигантский костёр. Башни пылали..

Но Кеншин не останавливался. Каждый раз, когда пламя поглощало его — он шёл вперёд. Каждый раз, когда Лицертис обрушивал на него ад — он отвечал кулаком. И этот кулак ломал землю, дробил кости, разбивал магию. Один из ударов вогнал Лицертиса в землю с такой силой, что улица провалилась на несколько метров.

Лицертис вылетел из этой воронки, закручиваясь в воздухе, и ударил с высоты небес. Кеншин поднял руки, чтобы встретить удар, но от взрыва окрестности на сотни метров разлетелись в пыль. И снова оба остались стоять.

Кровь капала на раскалённые камни.

Физическая сила и огонь. Мясо и пламя.

Они продолжали бой — не как воины. Как две стихии, столкнувшиеся в одном городе. Силы равны. Никто не отступал.

Пока два чудовища продолжали разносить город на куски, сотрясая землю с каждым ударом, Шун, превозмогая боль, из последних сил вытащил мальца из-под обломков рухнувшего здания. Воздух был густым от пепла и копоти, каждый вдох обжигал лёгкие. Сквозь рев огня и удары они пробирались к руинам, где лежала Ханаби.

Она почти не шевелилась, глаза были наполовину открыты — едва осознавала реальность. Шун с мальцом бросились откапывать её, их руки сдирали кожу о раскалённые камни, но они не останавливались ни на секунду. Наконец, освободив её из-под обломков, Шун осторожно приподнял её на руки.

Ханаби заметила в стороне меч — её меч — торчащий из обугленного тела.

— К-кто это?.. Шун, кто это?! — срывающимся голосом выдохнула она, уже зная ответ, но не в силах его принять.

— Сейчас не время… — напряжённо прошептал Шун, стараясь не смотреть в ту сторону. — Нам нужно срочно выбраться отсюда, пока мы сами не сгорели заживо.

— Это… Адам? — Ханаби подняла взгляд на горизонт. Над крышами рушащихся домов взмыл в воздух силуэт, охваченный пламенем. В следующее мгновение в него с яростью влетел Кеншин. Удар отбросил силуэт вниз, и от столкновения город снова содрогнулся.

— Сейчас это не Адам, — сказал Шун, крепче прижимая её к себе. — Пошли. Мы должны уйти.

Он нёс Ханаби на руках, вцепившись в ладонь мальца, ведя их сквозь пылающие улицы. Когда они добрались до главных ворот, их уже окутывал алый огонь, будто сама преисподняя пришла в этот мир. Но сквозь жар пройти было можно.

С трудом, чуть не падая, они выбежали за пределы города, покинув полыхающее поле битвы.

За холмами, на временном сборном лагере, их встретили выжившие. Как только они показались, мать мальчика бросилась к ним, рухнув на колени и обняв сына, прижимая его к себе, словно боялась снова потерять.

— Спасибо вам… Благословит вас Магнус… Спасибо! — рыдая, шептала она сквозь слёзы. Её голос дрожал от облегчения и страха.

А позади, над городом, в небе продолжали сверкать удары. Пепел поднимался в воздух, а пламя охватывало небеса. Город больше не принадлежал живым.

Шун взобрался на дерево и начал наблюдать за битвой. Он просто не мог уследить за её ходом. Даже с учётом того, что сам всегда полагался на свою скорость, сейчас он ощущал себя до безобразия медленным и ничтожным. Каждый удар этих двух чудовищ взламывал реальность, как будто они сражались вне времени, вне законов физики.

— Как будто боги сражаются, — прошептал Шун, приложив ладонь к губам.

В этот момент Кеншин и Лицертис снова столкнулись. Словно молнии, они сошлись в эпицентре горящего города. Лицертис испустил волну алого пламени, которая моментально растеклась по улицам, пожирая всё на своём пути. Воздух раскалился, небо окрасилось в багровый, а камни начали плавиться под ногами.

Кеншин, весь в ожогах, но невозмутимый, бросился вперёд, и с колоссальной скоростью нанёс удар в корпус. Лицертис отлетел назад, но прямо в полёте отбил удар ногой в лицо Кеншина. Тот даже не отшатнулся, а ухмыльнулся, схватил Лицертиса за ногу и бросил его через всю площадь, разрушив целый квартал. Камни, стены, балки — всё полетело в стороны.

Огромный дом за спиной Лицертиса взорвался при его приземлении. Но он вылетел из пыли словно метеор, закручиваясь в воздухе и направляя вперед пламенеющий кулак. Кеншин принял удар в грудь. Взрыв. Гравий и пыль взлетели столбом, но когда завеса спала, Кеншин всё ещё стоял. Обугленный, но ухмыляющийся.

Взрыв за взрывом, удар за ударом. Они сражались так, будто каждый был оружием массового поражения. Никто не отступал. Кеншин раз за разом был охвачен огнём — кожа лопалась, мышцы обугливались, но он продолжал идти, как машина. Лицертис же истекал кровью от каждого пробития, но мгновенно восстанавливался заклинаниями регенерации, не отводя взгляда от противника.

Скорости были нечеловеческими. Каждый их прыжок разрывал улицы. Каждый удар разрушал дома. Когда Кеншин врезался в Лицертиса плечом, тот отлетел в здание ратуши и вынес его насквозь, уничтожив стены и колонны, как бумажные. Но уже в следующую долю секунды алое пламя вырвалось из развалин, и Лицертис снова был в бою.

Они взмывали в небо, сталкивались, и падали вниз — на землю, которая больше не выдерживала их силы. Земля трескалась, огонь бушевал, искры летели до горизонта. Словно сама планета не справлялась с тем, что сейчас происходило.

Они обменивались десятками ударов за секунду. Лицертис то испускал языки алого огня, то формировал мечи из пламени, метая их как копья. Кеншин уклонялся, ломал их, влетал в него с ударом в печень, после чего Лицертис изрыгал огонь изо рта, сбивая противника с ног. Но Кеншин вновь поднимался.

Бой не ослабевал ни на миг. С каждым столкновением разрушения росли. Не осталось ни одного уцелевшего здания в центральной части города. Всё сгорело или было сметено в пыль. Жара стояла такая, что деревья за городскими стенами загорались сами собой, лишь от жара, идущего от этой дуэли.

И всё это видел Шун. Безмолвно. Он больше не чувствовал себя участником этой истории. Он был просто зрителем, случайно оказавшимся среди сражения двух стихий, двух неостановимых сил.

В пылу битвы, когда очередной удар Кеншина опрокинул его сквозь пылающий фасад здания, Лицертис перекатился по раскалённым камням, поднялся — и внезапно почувствовал это. Едва уловимое, но жгучее, как клеймо на коже... сомнение.

«Почему у меня такое ощущение, что он сильнее меня?.. Это… невозможно.»

Он заскрипел зубами, увернулся от очередного удара и в ответ разразился огненным шквалом, но… ничего. Как и прежде — пламя охватило тело Кеншина, вспыхнуло, зашипело… и исчезло. А он стоял. Стоял и шёл дальше, как будто это пламя было не оружием, а лёгким весенним ветерком.

«Почему моё алое пламя не убивает его?! Оно сжигало магов за секунды! Заклятия развеивало — за минуты! Архимага оно разложило заживо, а этот… этот… не человек… он просто идёт!»

Он отпрыгнул, закрылся рукой от кулака Кеншина, ударной волной разметало груды кирпичей, но даже это не могло заглушить бурю мыслей.

«Что движет им? Не может быть, что просто воля к жизни… Это… воля к битве. Он наслаждается этим. Он не под контролем. Я уверен. Эти никчемные некроманты думают, что воскресили его как орудие… Ха! Он просто использовал их, чтобы вернуться. Он бы их всех убил позже. Ему просто… нравится убивать. Нравится биться. Нравлюсь ЕМУ Я.»

На миг Лицертис почувствовал озноб.

«Неужели, чтобы победить, мне придётся рискнуть?.. Подорвать его волю, ударить туда, где тонко... Но если тело этого сопляка не выдержит моей силы…»

Он посмотрел на свои руки, пылающие огнём, как два жертвенных клинка.

«Я же… умру вместе с ним…»

И вот тут, впервые за тысячу лет… Лицертис испугался. Легко. Тонко. Как паутина в заброшенной часовне. Но страх был настоящим.