Несущий смерть

Адам наконец пришёл в себя. Он застонал, медленно приходя в сознание. Камни и пыль осыпались с его тела, когда он попытался подняться. Каждый вдох отзывался тупой болью в рёбрах, каждое движение словно отдавалось ожогом в мышцах. Он стоял, пошатываясь, опираясь на обломки стены. В ушах гудело так, будто кто-то звонил в колокол прямо у него в голове. Он не слышал ничего, кроме звона и собственного тяжёлого дыхания.

Собрав остатки воли в кулак, он медленно двинулся вперёд, волоча за собой ноги. Шаг за шагом, он вышел на главную улицу города. Его взгляд затуманился, но то, что он увидел, пронзило его, как кинжал в грудь.

Посреди улицы стоял Пирс, на коленях, с мечом, пробившим его живот. Перед ним — высокий мужчина с мертвенно спокойным лицом. Шун застыл, как статуя, не в силах поверить в происходящее.

— К… кто ты… такой?.. — прошептал Пирс, срываясь на хрип.

— Кеншин Кояма, — без малейших эмоций произнёс человек, как будто называл чужое имя.

У Шуна глаза полезли на лоб. Он отступил на шаг, будто его ударили.

— Это невозможно… — прошептал он сам себе. — Он же… он умер триста лет назад…

Пирс, собрав последние силы, поднял дрожащую руку, держа в ней свой гримуар. Но она тут же ослабла, книга выпала из его пальцев и с глухим стуком упала на камни. Через мгновение, сам Пирс рухнул, оставив за собой лужу крови и пробитое тело. Кеншин даже не потрудился вытащить меч.

Адам не мог двинуться с места. Он застыл, с широко раскрытыми глазами, не веря, что только что видел, как умирает один из его товарищей.

Но Шун вышел из ступора.

Он с диким криком бросился вперёд. Всё его тело искрилось, магия молнии с каждой секундой становилась ярче. Он был словно разряд ярости и боли, устремившийся в одного врага. Его рука вспыхнула, удар был точен, направлен в сердце… но был перехвачен.

Кеншин даже не моргнул. Он удержал запястье Шуна одной рукой.

Шун тут же вывернулся, вырвался из хватки и начал осыпать врага градом ударов. Его кулаки мелькали, как молнии, каждый удар сопровождался глухим грохотом и вспышками энергии. Кеншин уклонялся, отклонялся, парировал. Их бой превратился в бурю движений, где удары сливались в одно целое. Каждый их шаг рушил камни под ногами, каждый блок взрывал воздух.

Шун атаковал не думая — рефлексы, отточенные годами, вели тело вперёд.

Первый удар был прямой — ладонью в солнечное сплетение, усиленный электрическим импульсом. Кеншин отклонился в последний момент, почти лениво. Его глаза не выражали ни удивления, ни усилия. Второй удар — кулак, стремительно вынырнувший сбоку, с грохотом врезался в пустоту — Кеншин отклонился снова. Шун не отступал.

Он крутился, бил, метался с одной стороны в другую. Удары были точны, стремительны, смертоносны. Каждый из них сопровождался вспышками молнии, треском воздуха, разрывом пространства. Он бил с намерением убить.

Кеншин парировал всё. Его движения были… нечеловеческими. Неуловимыми. Он двигался будто вне времени. Его пальцы перехватывали удары с такой лёгкостью, словно он не сражался, а изучал танец молнии. Он не блокировал удары — он пропускал их мимо себя, поворачиваясь, наклоняясь, отступая ровно на полшага, чтобы не дать Шуну достать.

Но Шун не уставал. Наоборот, он разгонялся. Он начал прыгать — от стены к стене, в небе, над землёй. Он использовал всё — улицу, дома, даже разрушенные колонны. Один момент — он парит в воздухе, следующий — он уже под ногами Кеншина, бьёт снизу вверх, закручивая удар в смерч.

В этот раз Кеншин отбил удар рукой. Глухой хлопок — как удар грома — разнёсся по округе. От силы столкновения пыль поднялась в небо. Шун отлетел назад, прокатившись по земле. Но тут же поднялся.

— Ты... — прошипел он, стирая кровь с губ. — Ты вообще человек?

Кеншин поправил ворот плаща. Его лицо оставалось невозмутимым.

— Ну да, самый обычный человек. — отозвался он спокойно. — Без маны и магии. Что тут необычного?

И в следующий миг уже он пошёл в атаку.

Шун не увидел начала движения. Просто — мгновение, и Кеншин уже перед ним. Левый кулак прошёл в дюйме от его щеки — и Шун едва успел уклониться, но удар рассёк кожу на щеке. Вторая рука врезалась в бок, как молот. Воздух вырвался из лёгких, мир пошатнулся. Шун отлетел в стену дома, пробил штукатурку и рухнул на колени.

Он поднялся. Дышал тяжело. В ушах стучала кровь.

Шун взмыл в воздух и рванулся вперёд, завершая круг — теперь он начал использовать заклинания ближнего боя: молниеносные круговые удары, сгустки магии, обволакивающие кулаки. Каждый удар нёс в себе силу грозы.

Кеншин скользил между ними, как призрак. Его движения были не то чтобы быстрыми — они были точными. Он не сопротивлялся энергии — он следовал за ней, поворачивая её против самого Шуна.

И всё же — на миг — Шуну удалось его задеть. Кулак, усиленный молнией, прошёл вскользь по щеке Кеншина. Кожа вспыхнула, раздался треск. Капля крови упала на землю.

Шун остановился. Его грудь вздымалась от ярости и усталости.

Кеншин провёл пальцем по крови на щеке.

— Интересно…

Кровь на щеке. Взгляд — спокойный, как безлунная ночь. Улыбка — без намёка на тепло. Кеншин выдохнул. Почти жалеюще.

Мир взорвался.

Шун не успел даже напрячься. Первая вспышка — и он получил удар в висок. Зрение потемнело, тело отлетело, с хрустом врезавшись в булыжники мостовой. Он попытался подняться, но уже второй удар — в рёбра. Глухой хрип сорвался с его губ. Третий удар пришёл в грудную клетку. Четвёртый — в живот. Пятый. Шестой. Они сыпались, как дождь. Неоткуда. Без предупреждения. Без пауз.

Шун, некогда молниеносный, сейчас был просто мишенью.

Он попытался отступить, но Кеншин уже стоял за его спиной. Удар локтем в позвоночник — хруст. Шун упал на колени. Кулак сверху вниз — прямо в темя. Мощный толчок. Земля под Шуном треснула. Он лежал лицом в камни, не двигаясь.

Кеншин выпрямился. Даже не запыхался.

— Ты... разочаровываешь, — бросил он, словно это был урок для ученика.

Шун дёрнулся. Поднялся. Сбоку лицо разбито, глаз почти не видно из-за крови. Он пошатнулся. Магия молнии затрепетала вокруг — едва живая. Он снова рванулся вперёд — из последних сил. Последний рывок.

Кеншин не двигался. Просто стоял.

И когда Шун был в шаге, Кеншин шагнул ему навстречу — и ударил коленом в живот. Всё внутри Шуна словно разорвалось. Он согнулся пополам, и тут же получил сокрушительный удар в челюсть. Его тело, обмякшее, взлетело в воздух и рухнуло на землю, швыряя пыль в стороны.

Шун больше не двигался.

Глаза полуоткрыты, из уголка губ текла кровь. Руки раскинуты. Грудь едва-едва вздымалась. Молнии погасли. Магия угасла.

Кеншин подошёл, посмотрел на поверженного мага. Наклонился.

— Не умирай быстро, — сказал он ровным голосом. — Помучайся.

Он выпрямился, повернулся и пошёл обратно на улицу, оставив за собой только шаги — и тишину, тяжелую, как свинец.

Кеншин стоял среди обломков и пыли, глядя на неподвижное тело Шуна. Его дыхание было ровным, глаза — пустыми, как бездна. Он уже собирался повернуться и уйти, как вдруг почувствовал движение. Медленно обернулся — и увидел Адама.

Тот стоял на краю улицы, пошатываясь, весь в пыли и ссадинах. Его лицо было искажено ужасом.

«Так это он?.. Тот самый?.. Охотник на магов?.. Которому удалось убить Архимага?»

Мысли Адама заплясали в голове, как бешеные мухи. Его разум кричал, тело дрожало — паническая атака накрыла его, как шторм. Ноги тряслись так, будто стоял раздетым в мороз под сто градусов. Воздух стал липким, каждое движение — как сквозь смолу. Сердце билось не в груди, а в горле, так, будто собиралось выпрыгнуть наружу. Страх был не просто страхом — он стал сущностью, зверем, впившимся в спину Адама когтями.

Кеншин узнал этот взгляд.

— А, так ты всё-таки живой… — сказал он с кривой ухмылкой. — Ну что ж… дубль два.

Он исчез с места. Буквально растворился в воздухе. А на месте где он был, взорвалась земля.

Адам, сжав зубы, инстинктивно развернулся и бросился прочь, что было сил. Пыль взметнулась из-под его ног. Он несся, будто от самого дьявола. И чувствовал — смерть уже дышала в спину. Словно коснулась его лопаток.

Не выдержав, он резко развернулся — и выпустил в спину пламя, всё, что было. Огонь вырвался из рук с рыком, полыхнул вперед, обжёг улицу, небо — и попал.

Тишина.

Фигурой в огне вышел Кеншин. Медленно. Он шёл, пока его одежда тлела, пока кожа трещала от жара. Шёл — и не дрогнул ни на шаг.

Огонь погас. А следом и его рана исчезла. Кожа затянулась, как будто бы сама ткань бытия отмотала боль назад.

— Жалкий огонёк, — усмехнулся Кеншин. — Им только свечки зажигать… Как раз на твои поминки.

И в следующее мгновение он набросился.

Первый удар — в челюсть. Адам не успел даже поднять руки. Его голова дёрнулась вбок, и он отлетел, как кукла.

Он попытался подняться — удар в печень. Ещё один — в грудь. Адам плевался кровью, каждый удар — как молот. Он пытался контратаковать — но его руки сбивали раньше, чем он успевал их поднять.

Кеншин бил с наслаждением. Хладнокровно. Методично. Его движения были отточены, неуловимы, как у хищника.

Адам снова упал. Попытался отползти. Кеншин медленным и даже в какой-то степени вальяжным шагом, его догнал. Взял за волосы — и вбил его лицом в землю. Камни треснули. Кровь — пятном. Ещё удар. И ещё.

Адам больше не сопротивлялся.

Он лежал. Без сознания. Руки раскинуты. Лицо — месиво.

Кеншин выпрямился. Молча. Смотрел на это хрупкое, избитое тело. Ногой поддел Адама и перевернул на спину. Затем поставил ногу на грудь Адаму — быстро и сильно надавил.

Камни под ними разломились, будто были из стекла. Раздался жуткий хруст.

Рёбра…

Они раздробились, вдавленные вглубь. Адам застонал сквозь бессознание, а кровь литрами начала покидать его тело. Его тело вздрогнуло — и замерло.