Паршивая ночка

Ночная дорога была темна и пуста. Только глухие шаги раздавались по вымощенным булыжником улицам. Адам и Шун, чуть сгорбившись под тяжестью, несли Пирса, который был слишком пьян, чтобы хоть как-то контролировать своё тело. Позади, тихо ступая, шла Ханаби, её глаза бегали по переулкам, выискивая малейшую угрозу. Город в ночи казался совсем иным – не таким, как днём. Каменные здания с узкими окнами давили с обеих сторон, а тёмные силуэты переулков таили в себе неизвестность.

– Сука, как же я тебя ненавижу. – голос Адама прорезал ночную тишину, наполненный злостью и усталостью. – Ты устроил нам розыгрыш, напился, нагрубил Гильдмастеру… и теперь мы вынуждены снова спать под открытым небом. В этот собачий холод.

Пирс что-то промычал в ответ, его голова дёрнулась, но мысли явно текли слишком медленно, чтобы сложиться в осмысленные слова. Через мгновение его желудок взбунтовался – он согнулся, и густая струя блевотины с хлюпающим звуком разлетелась под ноги.

– Твою ж мать! – Адам с отвращением отдёрнул ногу и резко сбросил Пирса на землю. Шун, хоть и помягче, последовал его примеру.

Пирс, качнувшись, едва удержался на руках, продолжая выпускать остатки эля, а затем тяжело рухнул набок. Ночная стужа его не волновала – он отключился.

Адам поморщился, пнул его в бок носком сапога.

– Эй, проснись, скотина!

Ноль реакции. Только лёгкое движение плеч, когда Пирс поудобнее устраивался в грязи.

Адам взвыл, вскинул руки:

– Да ну его нахрен! Я не собираюсь это терпеть!

– Успокойся и помоги мне его поднять. – голос Шуна прозвучал ровно, но в нём чувствовалась скрытая усталость. Он уже наклонился, пытаясь перетащить руку Пирса через своё плечо.

– Я не буду его нести! Этот кусок дерьма меня достал! Да и куда его тащить? Нам идти некуда!

– Вообще-то есть. Так что заткнись и пошли.

Адам прищурился.

– И куда, по-твоему, мы пойдём? В таверну? Комнату закажем?

Шун даже не взглянул на него.

– Нет.

– Ну у тебя же есть деньги.

– Взял немного. Этого не хватит на комнату.

– Пф-ф, тоже мне богатей… Ты же из зажиточной семьи, а не я. – Адам усмехнулся, но в его голосе скользнула легкая зависть.

– Богатая семья – не значит, что я могу разбрасываться деньгами, как мне вздумается.

Шун выпрямился, провёл рукой по лицу, словно отгоняя нарастающее раздражение.

– Так что будь добр, заткнись и помоги мне его дотащить до усыпальницы.

Адам резко замер.

– Усыпальницы? Не говори мне, что ты собрался тащить нас в канализацию! На базу ордена охотников на магов!

– Да. Мы переночуем там.

Ханаби нахмурилась, но молчала.

Шун продолжил:

– Когда мы были там, я заметил комнату с кроватями. Возможно, они ещё в приличном состоянии. Или, может, у тебя есть лучшие идеи? Я с удовольствием послушаю.

Адам раздражённо фыркнул, закатил глаза, но знал – вариантов у них действительно нет.

– Чёрт с вами…

Он пригнулся, грубо закинул руку Пирса себе на шею и вместе с Шуном снова поднял его.

Ханаби молча последовала за ними, ощущая, как холодный ветер пронизывает её тонкую накидку.

Они дотащили Пирса до усыпальницы, тяжело дыша после долгого пути. Шун коротко кивнул Ханаби:

– Открывай.

Ханаби молча подчинилась, привычным движением ухватилась за ржавую цепь и потянула вниз. Гулкий скрежет разнёсся по пустынной улице, когда массивные каменные двери сдвинулись в стороны, открывая проход в тёмные недра усыпальницы. Запах старого камня и сырости ударил в нос.

Адам, кривясь от холода, поднял свободную руку и вызвал небольшой огонёк, который лениво заплясал на его ладони, отбрасывая дрожащие тени на стены.

– Ну вот, теперь хоть что-то видно, – пробормотал он, входя первым.

Остальные последовали за ним. Как только последний шаг пересёк порог, Ханаби снова потянула за цепь, и каменные двери с глухим грохотом сомкнулись, оставляя их в полумраке.

Шун тут же отпустил Пирса, позволив ему безвольно сползти на пол, и подошёл к люку в полу – массивной каменной плите, прикрывавшей вход в подземную часть усыпальницы. Наклонившись, он ухватился за край и с силой отодвинул её. В лицо ударил ледяной воздух из глубины.

– Я пойду первым, – сказал он, заглядывая в зияющую черноту. – Спрыгну вниз, а потом поймаю вас по одному. Понятно?

Ханаби раскрыла рот, чтобы возразить, но Адам её перебил, раздражённо отмахнувшись:

– Да понятно, понятно! Только быстрее.

Шун без лишних слов шагнул в темноту, и спустя мгновение раздался звук его приземления, прокатившийся эхом по подземному залу.

– Подождите минуту, – донёсся его голос снизу.

Затем послышался странный скрипящий звук, и вдруг вспыхнуло пламя – Ханаби увидела, как отблески огня начали вырисовывать силуэты каменных стен.

– Я поджёг лестницу! Теперь тут есть свет. Давай, Ханаби, прыгай, я поймаю.

– Угу.

Она не колебалась – шагнула вперёд и легко спрыгнула в темноту. Через секунду послышался мягкий звук её приземления в руках Шуна.

– Давай, Адам, скидывай Пирса.

Адам скрестил руки на груди, посмотрел вниз и скривился.

– Слушай, может, оставим его здесь?

– Давай быстрее.

– Ладно, ладно...

С тяжёлым вздохом он дотащил безвольное тело Пирса к люку, уложил его на край и ногой просто скинул вниз. Глухой звук удара был гораздо громче, чем при падении Ханаби, но, к счастью, Шун поймал его.

Адам посмотрел в зияющую темноту, стиснул зубы.

– Я сам! Отойди.

Шун отступил, пожав плечами.

– Как скажешь.

Адам спрыгнул, приземлившись уверенно, мягко перекатившись вперёд, после чего встал, отряхнул одежду и поправил куртку.

– Ну и где эта комната? – буркнул он.

– Там. Пошли.

Они двинулись по массивной каменной лестнице вниз, а потом по узкому коридору, который вёл к деревянной двери. Она была приоткрыта, и из-за неё веяло холодной тьмой. Адам несильно пнул её, и она со скрипом распахнулась, открывая вид на комнату.

Комната была небольшая. Стены из тёмного камня, потолок низкий, деревянные балки прогнили от времени. Запах сырости и старой гнили бил в нос, а в углах виднелись плесневые разводы.

По полу валялись обломки мебели, сломанные кровати лежали в беспорядке, словно здесь когда-то произошла драка. Однако несколько всё же уцелели, пусть и скрипучие, но всё же пригодные для сна.

Металлические фонари по углам комнаты были наполнены углем, покрытым толстым слоем пыли. Адам поднёс руку, и в один миг зажёг их, осветив помещение тёплым, но слабым светом.

Шун и Адам, не церемонясь, закинули Пирса на одну из кроватей. Он едва шевельнулся, пробормотав что-то невнятное, и тут же снова отключился.

Остальные занялись поиском мест для себя.

Постельное бельё было насквозь пропитано сыростью. Оно пахло так, словно пролежало тут веками – затхлость, пыль, холод. Но выбирать не приходилось. Они устало рухнули на кровати, кутаясь в плащи, стараясь не обращать внимания на колючие, грубые простыни.

Ночь в этом месте выдалась холодной, мрачной, но, по крайней мере, они спали не под открытым небом.