Шун выходит на арену

В это время Адам уже лежал в лазарете, тихо прихлёбывая тёплый, терпкий чай из трав, который заботливо приготовила ему Тереза. Рядом с кроватью расположились Фубуки и Лиз, выражение лица которой не предвещало ничего хорошего.

— Ты ведь обещал, — строго начала Лиз, нахмурив брови и сложив руки на груди, — что если почувствуешь хоть малейшую опасность, сразу остановишь бой. А сам что устроил?

— Да ладно тебе, Лиз, ну обошлось же, — слабо улыбаясь и морщась от боли, попытался оправдаться Адам.

— Обошлось?! — Лиз чуть не подпрыгнула от возмущения. — Врач сказал, что у тебя сломано пять рёбер и рука! Он вообще не понимает, как ты умудрился не только продолжить бой в таком состоянии, но и одержать победу! Ты совсем уже умом тронулся?!

— Прости меня, правда, я не хотел тебя волновать, — виновато произнёс Адам, избегая её взгляда. — Просто в какой-то момент я ощутил такой прилив сил, что даже боли не чувствовал. А вот после боя… Да, было уже не так весело, — усмехнулся он и тут же скривился, схватившись за рёбра.

— Ну ты, конечно, сегодня дал жару, друг, — с широкой ухмылкой кивнул Фубуки, явно восхищённый тем, что видел на арене. — Причём буквально.

Лиз тут же толкнула его локтем в бок и негромко прошипела:

— Ты с ума сошёл? Он мог получить травмы намного серьёзнее тех, что у него сейчас!

— Да ладно вам обоим, — Адам всё никак не мог перестать улыбаться, словно и вправду не воспринимал травмы всерьёз. — Полежу здесь пару дней, оклемаюсь и буду снова как огурчик.

— Никогда не пойму твой безграничный оптимизм, Адам, — с тяжёлым вздохом произнесла Лиз, качая головой. — Вы оба ведёте себя как малые дети. О, Великий Магнус, за что мне это? — театрально закатив глаза, она устремила взгляд к потолку.

Адам машинально тоже взглянул вверх, пытаясь понять, что именно Лиз там разглядела, но тут же его внимание привлёк строгий голос Терезы, вошедшей в палату:

— Так, молодёжь, посещение окончено. Больному нужен покой. — решительно сказала она, поднимая обоих друзей с кровати и направляя их к выходу.

— А вы там ему голову хорошенько проверьте, — весело крикнул Фубуки, уходя из лазарета. — Он во время боя прилично приложился, а у него и так мозгов немного, вдруг и последние растеряет.

— Иди уже! — со смехом подтолкнула его Тереза, захлопнув дверь сразу после того, как друзья покинули палату.

Оставшись наедине с Адамом, девушка подошла к тумбе рядом с его кроватью, чтобы забрать пустую чашку и поднос, и тихо сказала:

— Хорошие у тебя друзья.

— Ты правда так считаешь? — с лёгким удивлением спросил Адам, устраиваясь поудобнее и прикрывая глаза.

— Да, определённо, — улыбнулась Тереза, бросив на него тёплый взгляд. — Первый раз вижу, чтобы кто-то из студентов приходил навестить тебя, да ещё так волновался, как это делает госпожа Лиз.

— Возможно, ты права, — задумчиво пробормотал он. — Я очень рад, что они появились в моей жизни. Благодаря им я больше не чувствую себя таким одиноким.

— Я понимаю, — мягко проговорила Тереза. — Ладно, хватит разговоров, тебе нужно отдохнуть. Я добавила в чай успокаивающие травы, чтобы ты лучше уснул.

— Спасибо тебе, Тес, — еле слышно произнёс Адам, чувствуя, как приятное тепло и усталость начинают окутывать его тело.

— Угу… — тихо ответила Тереза, поспешно отвернувшись, чтобы скрыть покрасневшие щёки.

Вскоре Адам окончательно погрузился в глубокий сон, а вокруг него воцарилась спокойная и умиротворяющая тишина.

На следующий день турнир продолжился с новой силой. Те, кто проиграл свои поединки, уже не сидели на общей трибуне участников — там остались только победители предыдущих битв. Среди них, по понятным причинам, не оказалось лишь Адама, который всё ещё восстанавливался в лазарете и с нетерпением ждал прихода Фубуки с новостями о сегодняшних боях.

Сегодня арена буквально переполнялась гостями — трибуны были забиты до отказа. На самой почётной из них собрались известнейшие фигуры магического мира: директор Йормунгара — строгий и холодный Арно Де Ла Мер, глава академии Истрид — задумчивый и величественный Коран Баал, директор Академии Лунного Света — мудрый и загадочный Элфиас Джош. Все они сидели рядом с самим Архимагом и королём Лардории, наблюдая за происходящим сверху вниз, словно боги, оценивающие подвиги смертных.

Наконец профессор Адриан громко объявил следующую пару участников, и зрители замерли в ожидании.

— Следующий бой состоится между прекрасными дамами: Норн Лунвальд и Элиорой Эттерой!

На арену вышли две девушки, совершенно не похожие друг на друга. Норн шагала уверенно, холодная, будто высеченная из мрамора, её взгляд был непроницаемым и спокойным. Элиора, напротив, нервно озиралась, сжимая кулаки так, что костяшки пальцев побелели, а руки слегка дрожали. Она явно искала на трибунах поддержку или, возможно, спасение, но не находила ничего, кроме сотен безразличных взглядов.

Сам поединок оказался куда менее захватывающим, чем предыдущие битвы. Норн с самого начала уверенно взяла инициативу и не отпускала её до конца боя. Элиора продержалась лишь несколько минут, после чего, обессиленная и отчаявшаяся, сама признала своё поражение.

Однако зрители быстро забыли эту битву, ведь впереди было то, ради чего большинство из них и пришли сегодня на арену — бой самого Шуна Нохары.

Когда профессор Адриан с торжественным пафосом произнёс имя знаменитого ученика академии, толпа словно сошла с ума. Трибуны взорвались громом оваций, топотом ног, оглушительным свистом и криками. Казалось, что арена задрожала под натиском эмоций и восторженных возгласов фанатов Шуна, сопровождавших его каждый шаг на пути к арене.

Его противником был Араки Ямато — грозный мечник, мастерски владеющий огромным двуручным клинком. Противник, безусловно, опасный, но для зрителей это не имело никакого значения. Все уже привыкли, что Шун всегда побеждает, и предвкушение того, каким именно образом он сегодня сокрушит очередного противника, пробирало до мурашек.

— Ну и идиоты же вы, — тихо и злобно пробубнил себе под нос один из участников, Закариус, бросив завистливый взгляд на ликующую толпу и величественного Шуна. — Чего вы так орёте, как ненормальные, при виде этого избалованного мажора? Ничего... Скоро я поставлю эту выскочку на место, и тогда все эти восхищённые крики будут предназначены только мне. Именно мне, — Закариус нежно провёл рукой по своему плечу, сладко улыбаясь, и уставился в небо с выражением абсолютного блаженства на лице, словно уже видел свою долгожданную победу.

Тем временем, Шун и Араки вышли на арену и встали друг напротив друга, молча и пристально глядя в глаза противника. Воздух между ними накалялся, казалось, даже воздух вокруг замер, ожидая команды профессора Адриана, которая даст начало этой грандиозной схватке.