Схватка двух молний

Около тридцати минут спустя, на центр арены выходит профессор Адриан. Зрители взорвались криками и аплодисментами. Они наконец дождались этого момента — поединок скоро начнётся.

— Всех приветствую, дорогие болельщики! Вот и подошёл момент захватывающего поединка, которого вы все так ждали. Добро пожаловать на второй полуфинальный бой этого турнира! — Адриан поднял руки вверх после этих слов, и реакция публики не заставила себя долго ждать. — Перейду сразу к делу. Поприветствуйте первого полуфиналиста: Закариус Морнлайт.

Когда профессор произнёс его имя, то все болельщики начали мычать и выказывать своё недовольство. Тут нет ничего удивительного, мало того, что он чуть до полусмерти избил своего противника, так ещё оказался в полуфинале, выиграв только в одной битве.

Закариус шёл на свою позицию и просто наблюдал за зрителями.

— «Давайте, давайте. Скоро ваш любимый Шун, будет валяться у моих ног, и тогда вы признаете меня.». — подумал Закариус.

Он встал на своё место, и профессор Адриан продолжил:

— А теперь поприветствуйте, второго бойца: Шун Нохара.

Болельщики сразу поменялись в настроении и начали восторженно аплодировать и кричать, что есть сил. Могло сложиться такое впечатление, что каждый человек, на трибунах, хотел перекричать другого. Тоже своего рода соревнование. Однако, когда Шун всё же появился на арене, то визгов стало ещё больше. В основном от девушек.

Нохара встал на своё место, и приготовился к бою.

Атмосфера на арене была раскалена до предела. Зрители не отрывали глаз от двух бойцов, которые стояли на противоположных концах арены, словно два заряжённых грозовых облака, готовых столкнуться. Профессор Адриан поднял руку, задержав паузу, чтобы накалить ожидание ещё сильнее. Затем, опуская её с решимостью, дал сигнал:

— Начали!

Шун и Закариус молниеносно сорвались с мест. Их тела превратились в размытые линии, окутанные электрическими разрядами. В следующее мгновение они столкнулись в центре арены с такой силой, что звук удара напоминал раскат грома. Пол под их ногами взорвался, плитки разлетелись во все стороны, а волна молний охватила всю арену, освещая её яркими вспышками. Искры летели вверх, заставляя зрителей закрывать лица руками.

Они начали рукопашный бой. Их удары были настолько быстрыми, что глаза зрителей не успевали следить за движением их рук и ног. Каждый удар сопровождался вспышкой молнии, разрывающей воздух. Шун двигался с идеальной точностью, каждая его атака была рассчитана, но Закариус не отставал, блокируя удары и отвечая своими. Его движения были хаотичными, но смертоносными, как ураган.

Закариус, несмотря на бешеную скорость, говорил, его голос был громким и насмешливым, словно громовой раскат.

— Моя молния — это чистая энергия, настоящая сила природы! — его кулак врезался в блок Шуна, разлетевшись в вихре искр. — А не то, что твоя подделка!

Шун молчал. Его лицо оставалось сосредоточенным, безэмоциональным. Он атаковал с ещё большей скоростью, заставляя Закариуса отступить на шаг, но тот лишь усмехнулся, возвращаясь в атаку с новой яростью.

Тут на Закариуса нахлынули воспоминания, он вспомнил дождливую ночь. Густые тучи скрывали луну, а капли дождя обрушивались на землю, срываясь с ветвей деревьев. Маленький Закариус, девятилетний мальчишка, сидел на высокой ветке, дрожа от холода. Его друзья стояли внизу, смеясь и крича:

— Давай, Закариус! Посмотрим, сколько ты выдержишь!

Это был спор. Закариус родился в многодетной и нищей семье и выигрыш в этом споре, должен был принести маленькому мальчику, хоть какие-то деньги.

Закариус стиснул зубы, несмотря на страх и боль от мокрой одежды, он продолжал неподвижно сидеть на дереве. Он поднял голову, глядя на небо, когда яркая вспышка осветила его лицо. Удар молнии был мгновенным. Гром разорвал тишину, а дерево, на котором сидел мальчик, затрещало. Это происшествие распугало детей. Они разбежались во все стороны, бросив маленького Закариуса на произвол судьбы. Мальчик упал с ветки и не шевелился. Казалось, вот она смерть, не от голода, ну хоть от молнии.

Но вместо того, чтобы умереть, он почувствовал, как энергия пронизывает его тело. Его манна, внезапно начала впитывать эту мощь. Он зажмурился, чувствуя, как каждую клетку его тела охватывает электрический жар. Когда молния угасла, Закариус встал. Его глаза сверкали, а тело было наполнено силой, которая пугала и завораживала. Именно после того случая, почти на всё лицо, у него появился шрам, в виде молнии.

Возвращаясь в город, он понял, что стал другим. Его скорость, его сила — всё изменилось. Сначала он использовал свои способности для мелких краж. Он крал хлеб и еду, чтобы его семья не голодала, из-за его невероятной скорости, никто не мог его поймать. Этих краж хватало на то, чтобы его семья забыла о том, что такое голод. На вопросы родителей: — «Откуда он берёт всю эту еду?» — мальчик отвечал, что нашёл работу, где платят едой.

Однако спустя год Закариусу этого стало мало. Он решил, что может позволить себе больше. Его раздражало, что такие люди, как его семья вечно голодают, пока богатенькая буржуазия, купается в золоте и деньгах.

— «Всё равно маленькой кражи никто не заметит.» — думал он.

В одну ночь он проник в особняк богатейшего человека города. Он двигался, как тень, проникая в комнаты, унося украшения и золото. Но всё пошло не так. Его обнаружили. Этот дом принадлежал не просто богатому человеку, а директору Академии Лунного Света — магу крови по имени Элфиас.

Закариус попытался сбежать, но Элфиас остановил его магией. Зак был парализован, его тело не могло двигаться, как бы он ни старался, а потом он начал чувствовать жгучую боль внутри себя. Директор стоял над ним, смотря на мальчика с холодным интересом.

— Так это ты тот вор, что достал уже весь город. Не думал, что такой мальчишка, сможет поставить на уши всех. Ты мог бы быть великим магом, с твоими-то способностями. — сказал Элфиас. — Но ты выбрал быть воришкой. Но я не могу позволить такому таланту пропасть. Я дам тебе выбор: либо ты пойдёшь учиться в мою академию, либо я отправлю тебя и всю твою семью в тюрьму.

— А семью то, за что?

— За то, что укрывали клептомана, который наворовал всего, на сумму половины казны города.

У Закариуса не было выбора. Он согласился. С того дня он стал учеником академии, но его сердце осталось тёмным, наполненным завистью к деньгам, и к хорошей жизни других.

Именно поэтому, бой с Шуном был для него на уровне чего-то личного.

На арене Закариус атаковал с ещё большей яростью. Его удары были хаотичными, но невероятно мощными. Лёгкий намёк на улыбку на его лице исчез, заменившись напряжением. Шун оставался спокоен, его глаза сфокусированы на противнике. Они продолжали обмениваться ударами, разрывая пол арены.

Закариус вырвал руку из вихря их столкновения и, сжав кулак, направил в сторону Шуна огромный разряд молнии. Искры взорвались, электрическая волна прокатилась по всей арене, заставив зрителей вскрикнуть. Но Шун уклонился, его тело снова превратилось в вспышку света, и он оказался за спиной Закариуса.

Но Закариус не был простаком. Он мгновенно развернулся, их кулаки снова встретились, и новая ударная волна разнеслась по арене, разбрасывая осколки плит в стороны. Толпа ревела, не веря своим глазам.

Закариус продолжал атаковать, каждый его удар сопровождался вспышкой молнии, но Шун, несмотря на равный уровень силы, сохранял сосредоточенность и молчание. Это бесило Закариуса.

— Ты думаешь, что твоё молчание делает тебя крутым?! — рявкнул он, устремившись в новую атаку.

Бой продолжался, как смерч, не ослабевая ни на мгновение. Два мага молнии, два воплощения скорости и силы, сталкивались вновь и вновь, превращая арену в поле разрушения.

Арена превратилась в хаос. Шун и Закариус продолжали обмениваться ударами с невероятной скоростью, их движения были молниеносными, а удары — сокрушительными. Каждый раз, когда их кулаки или ноги сталкивались, воздух разрывался от треска молний, а плиты под ногами рушились, как песочные.

Шун сохранял молчание, его лицо было сосредоточенным, а глаза — холодными. Закариус, напротив, не унимался, его насмешки становились всё злее, но голос постепенно приобретал нотки усталости. Он начал понимать, что его силы не бесконечны, в то время как Шун, казалось, не терял ни капли энергии.

Закариус сделал резкий шаг назад, тяжело дыша, а затем его взгляд вспыхнул коварной идеей. Он сунул руку за пояс и достал оружие, которое всё это время скрывал под своей одеждой. Это был клинок, чёрный и зловещий, сверкающий молниями, будто созданный из самой тьмы грозового облака.

— Змеиный Клык. — прошептали зрители на трибунах, узнав оружие. Толпа ахнула, осознав, что Закариус собирался нарушить правила турнира.

Шун остановился на долю секунды, и в его голове пронеслась мысль: "Так значит, Адам говорил правду!"

Закариус, не давая Шуну времени на раздумья, бросился вперёд. Его удары стали ещё быстрее и опаснее, клинок мелькал в его руках, разрезая воздух со свистом. Шун, несмотря на свою скорость, едва успевал уклоняться, чувствовал, как холодное лезвие проходит в миллиметрах от его кожи. Он сосредоточился на каждом движении, каждое уклонение было предельно точным, но с каждым ударом Закариуса давление усиливалось.

Бой снова перешёл в рукопашную. Клинок в руках Закариуса двигался так же быстро, как его кулаки. Он нанёс удар справа — Шун отклонился назад. Удар снизу — Шун отскочил вбок. Но Закариус не останавливался, его атаки становились всё более агрессивными. Шун пытался найти момент для контратаки, но Закариус не оставлял шансов.

Шун сжал кулак и с силой ударил Закариуса в живот. Раздался грохот, и тело Закариуса полетело через арену, оставляя за собой разлетающиеся искры молний, но даже в полёте не потерял самообладания. Закариус сжал клинок Змеиного Клыка и метнул его прямо в Шуна. А после с глухим ударом врезался в стену, оставляя лишь, разрушенные плиты.

Клинок, окутанный молниями, летел с невообразимой скоростью. Шун успел заметить его лишь в последний момент. Буквально на секунду, как будто само время остановилось, когда кинжал почти не коснулся кончика носа Шуна. Он резко нагнулся назад, и лезвие пролетело буквально над ним, но всё же задело его щёку, разрезав его. Острая боль пронзила лицо, и кровь стекла тонкой линией.

Шун едва успел развернуться, чтобы увидеть, как клинок врезался в стену арены. Раздался оглушительный удар, а затем трещины поползли вверх. Гигантские каменные блоки начали осыпаться, угрожая разрушить стену полностью. Зрители вскрикнули, некоторые даже отшатнулись от края трибун, боясь, что арена рухнет.

Шун провёл рукой по щеке, стирая кровь. Его дыхание было тяжёлым, но взгляд оставался холодным и сосредоточенным. Закариус, поднявшись на ноги, снова злобно улыбнулся. — «Вот и всё. Всего минута, и ты богатенький ублюдок, по силе будешь превосходить разве, что овоща.»