Заговор

На следующий день Адама выписали из лазарета. Его состояние было удивительно стабильным, и, по словам главного лекаря, в его теле не осталось ни следа от повреждений. Фубуки же всё ещё находился под наблюдением — его травмы были куда серьёзнее. Адам же, словно и не участвовал в бою вовсе.

Покинув лазарет, он сразу направился к кабинету директора Вильяма. Однако, когда он добрался до нужной двери, его встретила только тишина. Кабинет был закрыт. Адам постоял немного, надеясь, что директор вот-вот появится, но в конце концов повернулся и направился к другому человеку, который мог знать хоть что-то — к профессору Шарлотте.

Подойдя к её двери, он вежливо постучал и, услышав знакомое «Входите», толкнул дверь. Кабинет был залит мягким светом, а в центре, за большим котлом, сидела сама Шарлотта, сосредоточенно помешивая варево.

— Здравствуй, Адам. Тебя уже выписали? Или ты опять сбежал, как всегда? — с улыбкой сказала она, не отрывая взгляда от бурлящего зелёного настоя.

— Меня действительно выписали, — с оттенком раздражения в голосе ответил Адам. — И вообще, я уже два года не сбегаю.

— Время летит... — протянула Шарлотта, усмехнувшись. — Ещё недавно ты был пятикурсником. Что-то хотел? Или зашел просто поболтать?

— Нет. Я хотел спросить… — Адам сжал кулак, — Что со мной вчера произошло?

На долю секунды рука Шарлотты застыла над котлом. Она явно ждала этот разговор, но всё равно он застал её врасплох. В голове всплыли слова Вильяма: «Если Адам не найдёт меня, он придёт к тебе. Отвечай: "Не знаю, не видела, не понимаю о чём ты." Это для его же блага.»

— Я так понимаю, спрашивать у тебя "что" и "почему" тоже не стоит? — тогда сказал он, и Вильям только кивнул.

Шарлотта вновь взглянула на Адама, её голос прозвучал мягко, но уклончиво:

— А что именно с тобой случилось?

— Мне сказали, что я вылез изо льда, потом вырубил Фубуки одним ударом, а после сотворил огонь, который... я никогда не смог бы вызвать. Я ничего из этого не помню. Что всё это значит?

— А почему ты пришёл с этим ко мне, а не к самому директору? — осторожно спросила она.

— Потому что я пошёл к нему сразу, как вышел из лазарета. Но его кабинет был закрыт.

— Понимаю. — Профессор пожала плечами. — Если честно, я была не на турнире. Так что… я без понятия, что произошло.

Адам в раздумьях покивал головой, развернулся и пошёл к выходу. Он закрыл дверь кабинета. «Странно, она вела себя не так, как обычно. Не домогалась до меня. Что-то не так.». — подумал Адам, шагая по оживлённому коридору академии.

На этот раз никто не встречал Адама восторженными взглядами и ликованием. Он с удивлением отметил, что даже осуждающих взглядов не было — только холодное безмолвие. Но оно ощущалось острее любого шёпота. Люди обходили его стороной, будто вокруг него разлилось невидимое поле, от которого каждый предпочитал держаться подальше. В глазах студентов читался не гнев, не зависть, а страх. Чистый, животный страх.

Несколько часов он безуспешно искал директора. Ни в коридорах, ни в залах, ни даже в оранжерее его не было. Теряя терпение и надежду, Адам решил отложить разговор до окончания поединка Шуна. Турнир вот-вот должен был продолжиться.

Он влился в толпу студентов, направляющихся к арене. Как только на него падали взгляды, люди тут же отворачивались, делая вид, что смотрят куда-то вдаль. Очевидно, никто не знал, что сказать, и предпочитал молчать.

Вскоре, среди движущейся толпы, Адам заметил знакомые лица — директора Академии Лунного Света и Закариуса, будущего соперника Шуна. Они шли быстро и осторожно, оглядываясь по сторонам. Их поведение показалось Адаму подозрительным. Почувствовав нутром, что что-то неладно, он незаметно пошёл за ними, используя все знания о закоулках академии, чтобы остаться в тени.

Их путь привёл его в одно из подвальных помещений. Адам остановился перед приоткрытой дверью, за которой мерцал свет свечи и слышались приглушённые голоса. Он приблизился, прижавшись к каменной стене, и начал слушать.

— Сядь, — прорычал грубый голос, принадлежавший директору. — В общем так: я рад, что ты поднялся так высоко, но мне этого мало. Я хочу окунуть Архимага лицом в грязь. Для этого ты должен не просто победить Шуна Нохару — ты должен унизить его. При всех. Особенно — при Билле. Понял?

— Да, — отозвался Закариус, но в голосе его слышалось недовольство.

— Не понял. Ты чем-то недоволен? Ты же ненавидишь эту богатенькую выскочку. Или ты уже пересмотрел свои взгляды?

— Я ненавижу, когда мне приказывают. Плюс, своей победой, я всего лишь дам вам, потешить своё «эго».

— Не-е-е-т. Разве ты не понимаешь? Если ты одолеешь Нохару, ты автоматически станешь победителем турнира. Эти двое придурков, дисквалифицированы за то, что оба хотели убить друг друга. Поэтому, считай, что грядущий бой — это уже финал. Мы все будем в выигрыше от твоей победы. Ты получишь долю славы и освобождение от сложнейших экзаменов, а я смогу любоваться отвисшей челюстью Архимага от того, что его любимчик проиграл.

Повисла пауза. Затем Закариус вздохнул:

— Хорошо. Я сделаю это.

— Прекрасно, — голос директора стал масляно довольным. — Тогда скажи, как ты собираешься его победить?

— Ну, я... Просто грубой силой и скоростью. Я же сильнее его.

— Ты идиот? Нохара — не тупица. Он лучший в Моро, прошёл второй этап лучше всех. Ты проиграешь, если полезешь в лоб. Тут нужна стратегия.

— И что вы предлагаете?

— Возьми это, — голос стал тише. — Кинжал змеиного клыка. Один порез — и через минуту начнутся симптомы: онемеет тело, мутнеет зрение, температура, обезвоживание... потом потеря сознания. Вскоре — смерть.

Адам похолодел. Его сердце замерло.

— Подождите, подождите. Какая смерть? Я не хочу его убивать. Не хватало мне ещё в Кранморхан попасть.

— А никто не говорит об убийстве. Ты его только ранишь и всё. Когда он потеряет концентрацию, ты начнёшь его избивать, тем самым, унижая его перед всей публикой, а когда он будет лежать без сознания, я… при помощи своей магии крови, незаметно выведу яд из его тела. И всё.

— Что ж. А это приятно звучит. — довольным тоном, сказал Закариус.

— Само собой. — чуть ли, не смеясь, произнёс директор.

— Ладно, я согласен. Давайте кинжал сюда.

Адам отпрянул от двери, стараясь не шуметь. Мысли его метались, как бешеные. Он не мог позволить этой подлости случиться. Он должен предупредить Шуна.

Расталкивая людей, Адам бежал сломя голову. Кто-то кричал ему вслед, что он идиот, кто-то требовал, чтобы он смотрел, куда несётся, но Адам не обращал внимания. Все его мысли были заняты одним: как можно скорее предупредить Шуна.

На арене уже собирались зрители. Адам, отдышавшись, направился в сторону комнат участников. У двери в комнату Шуна стояли двое стражников с гербами клана Нохара на плечах. Он остановился перед ними, не зная, пустят ли его...

Адам сделал шаг вперёд, но его остановил один из стражников, крепко схватив за плечо.

— Куда собрался? — прогремел его низкий голос.

— Пустите! Я должен предупредить Нохару!

— Как же! Мастер Шун велел никого не впускать. Скажи своё предупреждение нам — мы передадим.

— Нет. Я должен лично! Это срочно!

— Невозможно, — твёрдо сказал стражник, качая головой. — А теперь уходи.

— Пустите! Это ради блага вашего господина! — Адам начал толкаться, но второй стражник тут же вмешался.

В мгновение ока они заломали его, и он вскрикнул от боли. Даже так, он сумел прокричать:

— Шун! Тебе грозит опасность! Шун!

— А ну заткнись, ублюдок! Не мешай мастеру готовиться к бою! — рявкнул один из стражей.

Один поднял Адама, другой ударил его кулаком в живот с такой силой, что подул ветер, а сам Адам захлебнулся кашлем, харкая кровью. Он опустился на колени и упал.

В этот момент открылась дверь ристалища. Шун вышел с удивлением на лице:

— Лансер? Что ты тут забыл?

— Мастер Шун, — ответил один из стражников, — этот кретин пытался ворваться к вам. Сказал, что хочет предупредить.

Шун подошёл к Адаму, опустился перед ним на корточки:

— Что ты хотел?

— Тебе... Те... бе... грозит... опасность, — с трудом, сквозь кровь и боль, произнёс Адам.

— Опасность?

— Да. Закариус и директор... у него отравленный кинжал. Они хотят отравить тебя и унизить...

— Ты думаешь, я поверю в это? — нахмурился Шун. — Элфиас, конечно, мерзавец, но он — высокопоставленный человек. За такое его казнят. Хорошая попытка, Адам. — Он встал. — Уберите его отсюда.

— Нет! — Адам снова заорал, из последних сил вырываясь. — Послушай меня хоть раз! Я слышал, как они это обсуждали! Они хотят унизить тебя и опозорить Архимага!

Стражи уволокли его прочь под свои выкрики. Шун, уже почти закрыл дверь, на мгновение замер. В его взгляде промелькнуло сомнение... но он тут же отмахнулся, закатил глаза и закрыл дверь.

Когда Адама оттащили достаточно далеко, он выдохнул:

— Отпустите. Я сам уйду.

Стражи швырнули его на землю. Один из них, уходя, ударил кулачком по ладони второго:

— Ну и идиот же он, — с усмешкой бросил он.

Под их смех Адам поднялся, вытирая кровь с подбородка и отряхивая одежду. Он с болью в теле и опустошением в душе направился к трибунам.

Подойдя к лестницам, ведущим на зрительские места, он уже собирался подниматься, как за спиной раздался знакомый голос:

— Лансер.

Адам обернулся:

— Да?

— Ты куда это? — спросил профессор Адриан, прищурившись.

— На трибуны. Что, не видно?

— Почему на зрительские? — удивился тот.

— А что не так? Я же дисквалифицирован.

— Это ещё не решено. Иди на трибуны для участников.

Адам чуть покачнулся от неожиданности, но спорить не стал. Он молча направился к нужной лестнице.

Поднявшись, он увидел, насколько много людей уже собрались — хотя до поединка ещё было время. Но это было неудивительно: бой Шуна — событие, которое никто не хотел пропустить.

Он занял пустое место и стал ждать.