Только для нас

Адам отошёл от женщины на приличное расстояние, но даже сквозь гул улицы до него донёсся резкий голос. Он обернулся и увидел знакомого продавца, стоящего перед старушкой. Его лицо перекосилось от злобы, а сапоги безжалостно топтали цветы, рассыпая лепестки по земле. Рядом двое стражников грубо пытались поднять её с места, игнорируя её отчаянное сопротивление.

– Я тебе уже говорил, старая сука, что в этой части города я заправляю цветочным бизнесом! Ясно?! – рявкнул торговец. – Уведите эту дрянь отсюда!

– Н-е-е-е-т!!! Оставьте меня, прошу вас! – взмолилась женщина, извиваясь в руках стражников.

Вдруг переулок огласил твёрдый голос Адама:

– Отпустите её!

Все разом повернулись в его сторону. Оценив его возраст, продавец и стражники громко расхохотались.

– Иди отсюда, парень, ты ведь не хочешь проблем, да? – насмешливо бросил один из охранников.

Адам не двинулся с места. Его взгляд был твёрдым.

– Что она вам сделала?

Продавец усмехнулся:

– Ты правда хочешь знать? Ладно. У неё нет бумаги с разрешением на торговлю. Без неё её деятельность – незаконна.

– У меня она была, пока ты не появился! – возмутилась старушка.

– Замолчи, дура! – огрызнулся торговец.

Женщина продолжила, едва сдерживая слёзы:

– Я была твоей единственной конкуренткой. Ты подстроил это, чтобы остаться единственным продавцом цветов на рынке!

– Сама виновата, – зло ухмыльнулся торговец. – Я просил тебя по-хорошему уйти, но ты не послушала. Теперь вот сиди и думай, какой же ты была дурой. Хотя… почему "была"? Ты и сейчас дура! – его смех разнёсся по переулку, подхваченный стражниками.

Адам шагнул вперёд, сжав кулаки.

– Ты подставил её. Забрал лицензию, лишил её хлеба. И, как мне кажется, всё это потому, что её цветы были в разы лучше твоих, а будущее твоего бизнеса горело синим пламенем. Теперь ты остался монополистом и взвинтил цены, потому что у людей нет другого выбора.

Продавец ухмыльнулся, скрестив руки на груди:

– Да. И что ты мне сделаешь, мальчишка? Может, ты не заметил, но этот мир несправедлив ко всем. Он благоволит только тем, кто умеет выкручиваться, суетиться, находить лазейки, чтобы выжить и прокормить свою семью. Она этого не умела – вот и поплатилась. А теперь вали отсюда, чтоб я тебя не видел. Давайте, уберите это убожество с дороги!

Женщина сквозь слёзы умоляла не трогать её, её голос уже почти срывался на крик. Адам не смог оставаться в стороне – он схватил руку стражника и резко убрал её от несчастной.

– Ты какого хрена делаешь, а? Сопляк! – рявкнул стражник.

Он замахнулся, пытаясь ударить Адама второй рукой, но тот ловко присел, и удар пронёсся мимо. В следующую секунду Адам резко схватил его за палец и свернул его так, что стражник рухнул на землю, катаясь по ней от боли и сжимая руку.

– Эй, вы чего? Он же малолетка, кончайте с ним, что вы возитесь! – крикнул продавец.

Второй стражник вытащил меч и приготовился к нападению.

– Надеюсь, ты понимаешь, что только что переступил закон, сволочь, – прошипел он.

– Не тебе мне это говорить, мусор, – холодно ответил Адам.

– Да я тебя!..

Стражник замахнулся, но Адам не стал ждать – он выпустил поток огня, отбросив противника в стену. Глухой удар разнёсся по переулку, и на каменной кладке осталась глубокая вмятина от удара доспехов. Продавец замер в ужасе, его лицо побледнело. Но когда Адам двинулся в его сторону, он тут же сорвался с места и бросился бежать.

Адам был быстрее. Он схватил торговца за дорогой фрак, дёрнул на себя и нанёс мощный удар в живот. Торговец согнулся пополам и закашлялся, выплёвывая кровь. Адам не дал ему упасть, усадив на колени перед старушкой.

– Извинись, – потребовал он.

Торговец дрожащим голосом принялся бормотать извинения, глядя в землю. Когда он закончил, Адам присел рядом с ним и холодным, бесстрастным голосом произнёс:

– А теперь слушай меня. Ты возвращаешь этой женщине её бизнес, добиваешься того, чтобы она получила лицензию, и отдаёшь ей свой прилавок.

– К-как? И прилавок тоже?.. – выдавил продавец, почти заикаясь.

– Его в первую очередь! – Адам наклонился ближе. – И если, не дай бог, я узнаю, что ты не сделал ничего из того, что я перечислил, или, хуже того, пожаловался на меня или на неё… я вернусь. И твои яйца поджарю. Понял?

– Д… да… Я всё понял! Сделаю в лучшем виде!.. – продавец дрожал и едва не плакал.

Адам выпрямился, спокойно поправил свой костюм и пошёл прочь. Стражники остались валяться на земле, а позади него женщина и продавец смотрели ему вслед: она – с бесконечной благодарностью, а он – с бесконечной ненавистью, сжимая кулаки так, что побелели костяшки.

Адам шёл через переулки, полностью забыв о времени. Внезапно он оказался на главной улице, где жизнь кипела: проезжали роскошные колесницы, торговцы выкрикивали свои товары, а элегантные здания возвышались над шумной толпой. Хотя он был здесь множество раз, каждый раз его охватывало чувство восторга от оживлённой атмосферы города.

Но, подняв взгляд на величественный замок короля, Адам внезапно вспомнил о времени. Его сердце ухнуло вниз, когда он взглянул на часы.

– Чёрт возьми, я опаздываю!

В тот же миг он сорвался с места, мчась вперёд сквозь толпу. Улицы промелькнули перед ним калейдоскопом красок и звуков. Он лавировал между прохожими, уворачивался от разносчиков с подносами, перепрыгивал через ступени и лужи. Запах свежего хлеба и пряностей смешивался с городским воздухом, но Адаму было не до этого – его цель была впереди.

Колесница резко выехала на дорогу, вынуждая его резко свернуть в узкий переулок. Кирпичные стены мелькали по бокам, а мокрая брусчатка предательски скользила под ногами. Сердце бешено стучало, дыхание сбивалось, но он не сбавлял темпа.

Выбежав на последнюю улицу, он увидел её. Лиз уже стояла на месте, спокойно дожидаясь его. Адам с последним усилием преодолел оставшееся расстояние и, добежав до неё, согнулся, пытаясь отдышаться.

– Прости… Эх… Я опоздал… – выдавил он сквозь сбившееся дыхание.

– Ничего, отдышись, – с лёгкой улыбкой сказала Лиз.

– Спасибо… Ух… – Адам ещё долго приходил в себя, стараясь восстановить дыхание, чтобы хоть как-то продолжить разговор.

Когда Адам наконец отдышался, он выпрямился и поправил галстук. Лиз прошлась по нему оценивающим взглядом, и на её лице появился лёгкий румянец.

Она выглядела потрясающе: её платье из тончайшего шёлка тёмно-синего цвета ниспадало элегантными складками, подчёркивая утончённую фигуру. Золотая вышивка вдоль рукавов и корсета придавала наряду особую изысканность. На плечах лежал лёгкий меховой палантин, а длинные перчатки, обтягивающие руки, довершали образ. Её волосы были уложены в сложную причёску, а на шее сверкало утонченное жемчужное ожерелье.

– Тебе очень идёт, Адам, – её лицо было полно смущения.

Адам достал гортензию и протянул её Лиз.

– О боже, какая она красивая. Спасибо большое, это действительно прекрасно.

– Не стоит, это Фубуки меня надоумил купить тебе цветы, благодари его.

– Ну, идея может быть и его, но цветок купил мне ты.

– Логично.

– Твой внешний вид – это тоже работа Фубуки?

– Да, – опустив голову, ответил Адам.

– Вот за это я его обязательно поблагодарю, ведь всё наше свидание буду любоваться тобой.

Адам после этих слов покраснел.

– Ну что, идём? – спросил он в надежде сбавить эту неловкость.

– Идём. Только вот мы уже пришли.

– В каком это смысле?

Лиз постучала в дверь, и её открыл швейцар – мужчина довольно преклонного возраста. Его седые волосы аккуратно зачёсаны назад, над верхней губой красовались ухоженные усы, а по центру головы блестела небольшая лысина.

– Добрый день, госпожа Де Ла Мер. Очень рад вас видеть.

– Привет, Карл.

Швейцар отошёл в сторону, пропуская Адама и Лиз внутрь.

Когда они вошли, перед Адамом открылся величественный зал. Это был настоящий аристократический ресторан, словно сошедший со страниц исторической хроники. Высокие своды потолка украшали массивные люстры, излучающие мягкий свет, который отражался в полированном мраморном полу. Стены были облицованы изысканным тёмным деревом, а резные колонны придавали залу особую торжественность.

Столы стояли в идеальном порядке – круглые, накрытые белоснежными скатертями, с тончайшим фарфоровым сервизом. В центре каждого стола горели свечи в изысканных канделябрах, их мерцающий свет создавал атмосферу уюта и камерности. В дальнем конце зала располагалась небольшая сцена, где музыканты исполняли живую классическую музыку, заполняя пространство мелодичными звуками скрипок и фортепиано.

В центре зала стоял один, особенный стол, украшенный более богато, чем остальные – очевидно, предназначенный для них.

Швейцар молча закрыл за ними дверь и неспешно направился на кухню.

– Что всё это значит? – с удивлением спросил Адам.

– Это ресторан моих родителей. Иногда мы освобождаем его для наших нужд, когда собираемся всей семьёй или когда у нас особые мероприятия. И вот я попросила его освободить на сегодня.

– Только для нас?

– Да. Только для нас.

"Хорошо, что я послушал Фубуки и позволил ему меня переодеть, – подумал Адам, следуя за Лиз, – иначе я бы здесь выглядел действительно, как осёл."