Два врага уходили вместе

Дождь, который вначале был лишь лёгким покровом, теперь полностью остудил арену. Земля больше не трещала от жары, а пыль осела, смешавшись с водой. Капли дождя мерцали в свете, падая на двух бойцов, стоящих друг напротив друга. Только эти капли, летящие между ними, отделяли Адама и Шуна.

Адам стоял сжатыми кулаками, его дыхание было прерывистым, но в глазах светилась решимость. Он понимал, что Шун замышляет. Молнии, усилившиеся из-за дождя, могли стать смертельным оружием, если дать ему время.

"Не дам ему собраться," решил Адам, и, несмотря на усталость и боль, рванул вперёд.

Шун едва успел поднять руки в блок, когда Адам обрушил на него шквал ударов. Кулаки и ноги двигались с неистовой скоростью, заставляя Шуна сосредоточиться только на защите. С каждым ударом Адам вкладывал всю оставшуюся силу, пытаясь сокрушить соперника. Капли дождя, ударяясь о тела бойцов, разлетались в стороны, как искры от раскалённого металла.

Шун вскоре ответил серией быстрых контратак. Он уклонился от удара в лицо, сделал шаг в сторону и с молниеносной точностью ударил Адама в бок. Удар был коротким, но резким, и Адам пошатнулся, но тут же восстановил равновесие, продолжая атаковать.

Их битва была яростной, но на этот раз без магии. Это был чистый бой ногами и кулаками. Каждый удар отдавался глухим звуком, перекрывая шум дождя. Капли, падая на землю, создавали вокруг них ритмичный фон, усиливающий атмосферу напряжения.

Адам, несмотря на усталость, продолжал атаковать, пытаясь найти брешь в защите Шуна. Его удары были мощными, но становились всё менее точными. Шун, напротив, двигался с грацией, его движения были плавными, но точными, как у опытного бойца.

Адам нанёс удар ногой, затем повернулся, намереваясь провести комбинацию. Шун перехватил момент и нанёс встречный удар локтем прямо в грудь Адама. От удара тот отлетел на несколько шагов назад, едва удерживаясь на ногах.

Адам остановился, сжимая грудь. Кровь стекала из его рта, смешиваясь с каплями дождя. Капли крови, падали на землю и утекали вместе с водой. Его взгляд оставался сосредоточенным, но тело предательски дрожало. Он сделал глубокий вдох, пытаясь восстановить дыхание, но боль в груди была слишком сильной.

Шун стоял напротив, не опуская рук. Вода стекала с его волос и одежды, но он выглядел сосредоточенным, его стойка была по-прежнему безупречной.

Шун не стал медлить. Его рука взметнулась вверх, словно призывая небеса к действию. Громкий раскат прокатился по арене, разрезая напряжённую тишину. В следующую секунду из небес обрушилась ослепительная молния, пронзившая его ладонь. Шун стоял, как древний бог, поглощающий саму стихию, и, не теряя ни мгновения, направил эту энергию в сторону Адама.

Разряд ударил в Адама с оглушающим треском. Его тело, словно тряпичную куклу, отбросило через всю арену. Скорость была настолько невероятной, что зрители едва успели отследить траекторию его полёта. С ужасающим грохотом Адам врезался в каменную стену. От удара по поверхности стены пошли глубокие трещины, которые мгновенно распространились, как паутина. Огромные булыжники начали сыпаться на пол, разбиваясь на тысячи осколков. Толпа ахнула, а затем повисла зловещая тишина, прерываемая только эхом от обрушившихся камней.

Адам с трудом поднял голову. Он закашлялся, и алая кровь обагрила его губы. Всё тело Адама окрасилось в цвет крови. На его теле, от такого сильно удара молнии, открылись раны. Мир вокруг него начал расплываться, превращаясь в хаотичный калейдоскоп света и теней. Боль пульсировала по всему его телу, словно напоминая о разрушительной мощи удара. Но его внимание приковало нечто другое. Шун, стоящий в центре арены, вновь поднял руки к небу. Несколько молний, одна за другой, устремились к нему, сливаясь в яркое сияние. Его фигура стала едва различимой, скрытой в бушующем потоке электричества. И тогда он начал левитировать.

Шок и ужас боролись внутри Адама, но он знал, что оставаться на месте — смерть. Сжав зубы, он заставил своё тело двигаться. Шун, заметив это, резко направил руку в его сторону. Поток молний с ужасающей скоростью устремился к месту, где Адам находился всего мгновение назад. Он едва успел отпрыгнуть в сторону, и молнии ударили в камень, разрывая его на куски. Взрыв поднял в воздух пыль и обломки, ослепляя зрителей и самого Адама.

Боль в теле становилась невыносимой. Казалось, каждая мышца протестует против движения, но он не мог позволить себе остановиться. Шун атаковал снова. Раз за разом он посылал молнии, каждая из которых с лёгкостью могла бы сокрушить человека. Страх Адама перед шквалом ударов был настолько велик, что он, как ни странно, перестал замечать боль. Его движения становились всё быстрее и точнее. Он уклонялся, прыгал, катился по земле, избегая смерти с точностью, которую никогда раньше не демонстрировал.

«Я должен выдержать… Я не могу проиграть!» — думал Адам, чувствуя, как сердце колотится в груди с бешеной скоростью. Но Шун, окружённый вихрем молний, смотрел на него с ледяным спокойствием. Казалось, он лишь начинал разогреваться.

Шун снова поднял руку. На этот раз энергия вокруг него начала сгущаться, создавая потрескивающее поле, которое с каждой секундой становилось всё ярче. Его глаза вспыхнули синим светом, словно отражая ярость бури. Адам знал, что следующий удар может стать последним.

Шун внимательно следил за каждым движением Адама, его глаза горели холодной яростью. Адам, словно решивший бросить вызов самой судьбе, поднял руки. На мгновение его ладони вспыхнули ярким пламенем, и из них вырвался огненный шар, который, сверкая, устремился по дуге в сторону Шуна. В то же время сам Адам рванул в противоположную сторону, его ноги с силой отбивали ритм по потрескавшейся поверхности арены.

Огненный шар стремительно набирал скорость, описывая дугу, но траектория вела его прямо к цели — к Шуну. Адам, двигавшийся параллельно шару, ускорялся с каждым шагом, словно стремясь сократить расстояние между ними. Зрители замерли, наблюдая за этим отчаянным манёвром.

Шун, заметив приближающуюся опасность, поднял руку. Воздух вокруг него наполнился гулом, и вспышка молнии сорвалась с его пальцев, направляясь в Адама. Разряд с ужасающей скоростью ударил в бегущую фигуру, и, на глазах у всех, Адам сгорел до тла, не успев даже закричать. Его обугленные останки рассыпались по земле, как пепел, который тут же подхватил ветер. На мгновение толпа погрузилась в гробовую тишину.

Но Шун даже не успел почувствовать удовлетворение. В тот же миг, когда молния разорвала Адама на куски, огненный шар достиг своего апогея. Пламя внезапно закружилось, как будто подчиняясь чьей-то воле, и из его центра материализовалась фигура — это был Адам! Он выглядел как воплощение самой стихии, его тело горело ярким пламенем, а глаза сияли решимостью.

«Как?!» — лишь успел прошептать Шун, прежде чем огненный поток обрушился на него. Адам, воспользовавшись моментом, высвободил всю накопленную энергию. Пламя с яростной силой ударило в Шуна, мгновенно окутывая его фигуру. Огонь был настолько мощным, что его языки достигли самых трибун, заставляя зрителей в ужасе отшатнуться от краёв. Кто-то закричал, а кто-то зажмурился, не в силах смотреть на бушующий ад перед ними.

Шун попытался сопротивляться, но огненный поток был неумолим. Он окружил его, поглощая всё на своём пути. Арена дрожала, камни плавились, воздух пропитался жаром. Даже самому Адаму стало трудно выдерживать собственную атаку, но он не мог остановиться. Это был его шанс.

Шун не шелохнулся, когда огонь Адама обрушился на него. Вместо этого он просто поднял руку, выставив её в виде блока. Языки пламени столкнулись с невидимой преградой, с глухим шипением рассеиваясь. Шун даже не дрогнул, будто это был всего лишь лёгкий ветерок, а не яростный огненный поток.

Прежде чем Адам успел среагировать, Шун рванул вперёд. Молнии вокруг его руки вспыхнули с ужасающей яркостью, и он схватил руку Адама, сжимая её с такой силой, что тот едва не закричал от боли. Но это было лишь началом. Разряд молнии, огромный и всепоглощающий, пронзил тело Адама. Его крик эхом разнёсся по всей арене, заставляя зрителей зажимать уши, но даже это не помогало — звук был настолько громким, что казалось, он проникает в саму душу.

Шун держал Адама за руку на весу. Тело Адама тряслось, а сознание угасало. Но Шун не остановился. Его рука мелькнула, как молния, и удар пришёлся прямо в лицо Адама. От силы удара тот отлетел, пробив собой трещины в стене арены, и упал на землю, где остался неподвижен.

Шун медленно опустился на землю. Молнии вокруг его тела постепенно стихали, оставляя лишь лёгкое потрескивание в воздухе. Он опустился на одно колено, его дыхание было тяжёлым и прерывистым. Вода стекала по его лицу, смешиваясь с потом, но он чувствовал, как силы покидают его. Впервые за всю битву он осознал, что оказался на грани. Если Адам поднимется, Шун уже не сможет продолжать бой.

Но Адам не двигался. Дождь продолжал лить, словно небеса оплакивали боль, причинённую на арене. Шун собрал последние остатки сил, чтобы подняться. Его тело дрожало от усталости, каждое движение отдавалось болью. Он хромая шагнул вперёд, направляясь к неподвижному телу Адама. Вода струилась ему в глаза, размывая обзор, но он не останавливался. Он шёл, хромая, но уверенно. Шун держал себя за рёбра, ибо чувствовал, невыносимую, острую боль в них, но он всё же продолжал идти.

Подойдя к Адаму, Шун медленно наклонился и осторожно поднял его за плечо. Он опрокинул его руку за свою шею и нёс Адама на себе, к выходу. Адам с трудом приоткрыл глаза, его голос был едва слышным, хриплым.

— Ты… что делаешь? — спросил он, силясь понять, что происходит. — Ты же ненавидишь меня…

Шун коротко усмехнулся, но его голос был таким же уставшим, как и он сам.

— Молчи. Не теряй силы, — отрезал он, не позволяя себе остановиться.

Два противника, измождённые и сломленные, медленно шагали под проливным дождём. Обломки арены лежали вокруг них, а зрители, молча наблюдавшие за этой сценой, были поражены до глубины души. Никто не кричал, не выражал своего удивления. Только шум дождя нарушал тишину, заполнившую арену.

Вдруг, неожиданно, Адам спокойно рассмеялся. Шун посмотрел на него с удивлением и спросил:

 — Ты чего смеёшься?

Адам, покашливая кровью, ответил: — Фубуки, должен мне сто палонетов.

Солнце выглянуло из-за туч, но дождь не прекратился. Свет падал таким образом, что освещал им путь. Шун, с трудом перешагивая через обломки, тащил Адама к выходу. Они оба шатались, но продолжали идти, как будто каждое их движение было последним усилием, которое они могли сделать. И всё же они шли. Как бы это иронично не выглядело, но Адам стал первым человеком, которого Шун признал.

Под дождём, среди развалин, два врага уходили вместе, оставляя зрителей один на один с немым вопросом: что же это было?