Лю… лю… любит?!

Адриан с глухим стуком опустил на стол тяжёлый мешок с монетами и аккуратно положил рядом сложенный лист бумаги. Архимаг, сидя в своём массивном кресле, лишь слегка приподнял бровь, перевёл взгляд с золота на профессора и, помедлив, спросил:

— И что это?

— Двести золотых, — спокойно ответил Адриан. — Эквивалент двух тысяч палонетов.

— Это я вижу, — Архимаг кивнул, скользнув пальцами по мешку. — Я про бумагу.

— Заявление об уходе.

Наступило тягостное молчание. В камине потрескивал огонь, отбрасывая колеблющиеся тени на стены. Архимаг взял бумагу, развернул её, пробежал глазами строчки, затем вновь посмотрел на Адриана:

— Зачем?

— После всего, что случилось, вряд ли вы хотите видеть меня среди преподавателей, — профессор едва заметно пожал плечами. — Так что лучше уйду сам, чем ждать, когда вы меня уволите.

Архимаг опустил бумагу на стол и спокойно сложил руки перед собой.

— Я не буду это подписывать.

— Ах… — Адриан кивнул, губы его тронула бледная улыбка. — Ясно. Всё же хотите меня уволить сами.

— Нет.

— Что?

— Не хочу тебя увольнять, — с лёгкой усмешкой произнёс Архимаг.

— Но… Я не понимаю. — Адриан нахмурился. — Вы не подписываете заявление, но и не хотите меня прогонять. Это что, какая-то игра?

— Всё верно.

В уголках губ Архимага заиграла загадочная улыбка. Адриан пристально посмотрел на него, пытаясь разгадать ход его мыслей.

— Я… остаюсь в Академии? — произнёс он медленно, будто не веря в собственные слова. — После всего, что я сказал вам? После того, как пытался отправить Адама за решётку?

— Именно так.

— Но зачем?

Архимаг откинулся в кресле, сцепил пальцы в замок и ответил, глядя на профессора с тёплой, но твёрдой строгостью:

— Во-первых, ты талантливый преподаватель, умён, целеустремлён. Студенты уважают тебя, и если я тебя уволю, они мне этого не простят. Во-вторых, ты ещё молод. Вспыльчив. Часто принимаешь решения на эмоциях, не обдумав их как следует. В своё время я был таким же, поверь. В-третьих… — Архимаг улыбнулся чуть шире. — Ты принёс заявление.

— И что? — Адриан недоумённо нахмурился.

— Именно этого я и ждал.

Профессор моргнул, пытаясь осознать услышанное.

— Вы… ждали, что я сам подам в отставку?

— Не совсем, — Архимаг наклонился вперёд. — Я ждал, когда ты осознаешь свои ошибки и поймёшь, насколько опасно судить людей по их происхождению.

— Да, я… ошибался насчёт Адама, — тихо признался Адриан.

— Это не просто ошибка. Ты решил, что он будет таким же, как его отец шестнадцать лет назад. Но за всё время, что Адам учится в Академии, он сделал что-то, что угрожало бы нам или студентам?

Адриан покачал головой.

— Наоборот, — продолжил Архимаг, — он смирился со своей участью, с презрением, с предвзятым отношением… А ты отправил бы его в Кранморхан.

Адриан закрыл глаза на мгновение, затем выдохнул и снова посмотрел на Архимага.

— Да… Я признаю, я был неправ.

— Помни: когда общество находит козла отпущения, ему не требуется много поводов, чтобы обрушить на него все грехи мира. Так не должно быть, но такова человеческая натура. В следующий раз будь осторожнее в своих суждениях. Понимаешь, о чём я?

— Да, директор… Понимаю.

Адриан медленно опустил голову, признавая свою вину.

— Вот и хорошо, — Архимаг удовлетворённо кивнул. — Но извиняться тебе надо не передо мной.

— Перед… Адамом, — с тяжёлым вздохом произнёс Адриан.

— Именно.

В кабинете снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня. Архимаг вновь взял в руки заявление, взглянул на него… и, не говоря ни слова, бросил в камин. Бумага вспыхнула и скрутилась, превращаясь в пепел.

В школьном парке, у фонтана, на старой каменной лавочке сидели Адам и Лиз. Фонтан мерно журчал, разбрызгивая в воздухе хрустальные капли, а солнечные лучи пробивались сквозь листву, оставляя узорчатые тени на земле. Лиз смеялась, прикрывая рот ладонью, а Адам, слегка улыбаясь, продолжал свой рассказ.

— Да, всё было именно так, — с лёгкой усмешкой сказал он, пожав плечами.

Лиз покачала головой, её глаза расширились от удивления.

— Я просто не могу поверить, что мой брат… что он хотел тебя упечь за решётку, — её голос дрогнул, и она прикрыла губы рукой, будто отгоняя эту мысль.

Адам лишь пожал плечами.

— Ну…

— Это же подло.

— Да ладно, я привык.

Лиз опустила взгляд, её пальцы сжались в кулачки. Затем, внезапно, она повернулась к нему и, склонив голову, тихо сказала:

— Прости его, пожалуйста.

Адам растерялся.

— Нет, нет, что ты, — он замахал руками. — Это же не твоя вина. Не нужно извиняться.

Между ними повисла тишина, нарушаемая лишь плеском воды в фонтане. Лиз задумчиво смотрела на его профиль, а потом, после небольшой паузы, спросила:

— Скажи, Адам… Ты продолжишь участвовать в турнире?

Адам удивлённо посмотрел на неё.

— М? Почему ты вдруг об этом вспомнила?

— Не знаю… — Лиз улыбнулась уголком губ. — Просто ты несколько раз упоминал его во время нашего разговора, так что я подумала…

Адам наклонился вперёд, сцепив пальцы в замок.

— Если честно, я вообще не собирался в нём участвовать, но… заставили.

Лиз тут же напряглась, её брови слегка сошлись.

— Заставили? Кто?

— Тише, тише, спокойно, — он примирительно поднял руки. — Директор.

— Но зачем господину директору заставлять тебя делать что-то против твоей воли?

Адам провёл рукой по затылку, словно подбирая нужные слова.

— Он поручился за меня перед всей магической верхушкой… когда моего отца… В общем, ты знаешь. Ну и он не столько заставил меня, сколько убедил. А потом… на своё удивление, я дошёл до третьего тура. Теперь отступать уже не хочется.

Он перевёл взгляд на Лиз.

— А ты что, не хочешь, чтобы я участвовал?

Девушка нервно сжала подол платья.

— Просто… — она опустила глаза. — Мой брат вылетел на втором этапе… и его там чуть не убили. Если бы не маги телепортации… — голос её сорвался, и она замолчала, тяжело сглотнув. — А если с тобой что-нибудь случится… я не смогу себе места найти. Как и весь этот месяц, пока тебя держали в темнице…

Она замерла, губы её дрожали, а по щекам скатились первые слёзы.

Адам застыл. В груди у него что-то сжалось. Никто и никогда не говорил ему подобных слов с такой искренностью. Он глубоко вздохнул и, не раздумывая, притянул Лиз ближе, обнял её, мягко проводя ладонью по её голове.

— Эй, эй… Всё будет хорошо, — тихо сказал он. — Я обещаю.

Лиз судорожно всхлипнула, уткнувшись в его плечо.

— Давай так, — вдруг предложил он, слегка отстранив её и заглядывая в заплаканные глаза. — Если я почувствую, что соперник действительно опасен, я просто сдамся. Ладно? Чтобы с тобой ничего не случилось, и ты не переживала.

Лиз молча кивнула, всё ещё пытаясь унять слёзы.

— Хорошо, — прошептала она.

Они сидели так ещё долго. Адам тихо гладил её по спине, утешая, а вокруг шумела листва, журчала вода, и будто весь мир на мгновение замер вместе с ними.

Позже, когда вечер уже накрыл Академию своим тёмным покрывалом, Адам вернулся в свою комнату. Внутри было тихо. Фубуки лежал на кровати, погружённый в чтение. Лёгкий свет лампы освещал страницы книги, бросая тени на стены.

Адам молча прошёл и опустился на свою кровать.

— Как погуляли с Лиз? — не поднимая глаз, спросил Фубуки.

— Нормально, — неопределённо ответил Адам, потирая затылок. — Только она опять расплакалась… пришлось её успокаивать.

Фубуки тихо хмыкнул и, перевернув страницу, задумчиво заметил:

— Плохо ты понимаешь чувства девушек, друг.

Адам прищурился.

— Чего? Какие чувства? Мы просто друзья.

Фубуки наконец оторвал взгляд от книги и с лёгкой усмешкой посмотрел на него.

— Ну… может, ты и считаешь её своим другом. Только вот она так не считает.

Адам нахмурился.

— О чём ты?

— Она тебя любит.

В комнате повисла гробовая тишина.

Адам замер, словно окаменел.

— Лю… лю… любит?! — выдавил он, глядя на друга так, будто тот только что сказал нечто невообразимое.

Фубуки равнодушно пожал плечами.

— Ну, может, не любит, — лениво протянул он. — Но ты ей явно нравишься.

— Да не… Не, не, не. — Адам энергично замотал головой. — Этого не может быть. Мы просто дружим!

Фубуки покачал головой, вздохнув.

— Ну что ж, тогда остаётся лишь ждать, когда ты разобьёшь ей сердце.

Адам резко замолчал, но внутри у него что-то тревожно дрогнуло. Хоть он и пытался отмахнуться от этих слов, Фубуки всё же посеял в его голове сомнение.

Он тихо опустил голову, уставившись на свои ладони. Мысли кружились вихрем, и он ещё долго сидел в тишине, переваривая услышанное.

После разговора с Фубуки прошло несколько дней, но сказанные им слова продолжали терзать Адама. Он ловил себя на том, что невольно возвращается к этому разговору, прокручивает его в голове снова и снова. Избегать Лиз оказалось сложнее, чем он ожидал — она, как и прежде, появлялась рядом, улыбалась, пыталась заговорить с ним, но он находил предлоги, чтобы уйти, делая вид, что слишком занят.

Учёба продолжалась своим чередом. Для Адама занятия были такими же скучными, как всегда. Лекции тянулись невыносимо медленно, слова преподавателей казались пустым звуком. Он сидел у окна, смотрел, как осенний ветер гонит жёлтые листья по аллеям Академии, и думал о предстоящем турнире.

Его волновала не только финальная стадия соревнования, но и ещё один вопрос, который не давал ему покоя: почему Фубуки забрал его камни на турнире? Он несколько раз пытался вытянуть из друга ответ, но тот лишь отшучивался, переводил разговор на другую тему или просто делал вид, что не слышит. В конце концов, Адам понял, что расспрашивать бесполезно — если Фубуки не хочет говорить, то не скажет ни слова.

Тем временем турнир приближался.

До финальной стадии оставался всего один день. В отличие от других участников, Адам даже не тренировался. Не потому, что не хотел, а потому что времени просто не было. Всё свободное время уходило на лекции, домашние задания и бессмысленные раздумья.

Конечно, он переживал. Но стоило ему вспомнить обещание, данное Лиз — выйти из турнира, если почувствует реальную угрозу, — как его тревога немного утихала. В крайнем случае он просто сдастся. Так он уверял себя.