Утопия

Адам открыл глаза от странного шума, нарушившего ночную тишину его комнаты. На мгновение ему показалось, что это всего лишь сон, но раздражающий треск и хлопанье крыльев явно не были плодом его воображения. Он попытался проигнорировать звуки, переворачиваясь на другой бок, и пробормотал:

— Фубуки, сколько можно шуметь? Ты уже достал меня!

Его голос, полный раздражения, разрезал воздух. Адам повернулся к соседу по комнате, ожидая увидеть очередную нелепую причину этого беспокойства — возможно, очередной эксперимент Фубуки, сопровождающийся магией льда. Однако перед ним предстала совсем иная картина. Шум вовсе не исходил от Фубуки. Это была сова Шарлоты — огромная, с белоснежными крыльями, явно взволнованная. Она металась по комнате, словно пытаясь что-то объяснить своим присутствием. Разбитое окно за её спиной только усиливало хаос.

— Мать твою! Эта курятина, уже и тут окно разбила! — взявшись за голову, крикнул Адам.

Адам быстро поднялся с кровати, осознавая масштаб бедствия. Стеклянные осколки были повсюду, а сова продолжала беспорядочно летать, задевая крыльями мебель и бросая книги с полок.

— Какого черта?! — воскликнул он, рванувшись ловить пернатого нарушителя.

Адам безуспешно пытался словить сову. В перерыве между этой баталией, Адам перевёл взгляд на Фубуки, который даже не пошевелился. Лежа под тёплым одеялом, он лишь небрежно протянул руку в сторону звуков и, не открывая глаз, зевнул. Из его ладони вылетела льдина, точно угодившая в крыло совы. Та громко ухнула, теряя равновесие, и рухнула на пол, стукнувшись о деревянные доски.

— Тупая птица, как она меня раздражает, — пробормотал Адам.

Фубуки убирал руку обратно под одеяло. Затем он перевернулся на другой бок и вновь погрузился в сон, словно ничего не произошло.

Адам, подавив порыв гнева на друга, наклонился к упавшей сове. Та лежала на полу, взволнованно перебирая лапками. В её клюве сверкал небольшой конверт, который она явно принесла для какого-то важного дела. Осторожно, чтобы не испугать птицу ещё больше, Адам снял конверт с её клюва и развернул его.

Письмо было от директора Вильяма.

"Адам, я покидаю школу на неопределённый срок. Возможно, полгода, а может, и год. Моё место займёт профессор Адриан. Если тебе что-нибудь будет нужно, обращайся к нему. После экзаменов начнётся практика, которая будет длиться весь семестр, а посему, прошу тебя, будь осторожен. Задания будут, конечно, не сложные, но даже так, я всё равно не смогу прийти тебе там на помощь. Удачи, Адам! Всей душой болею за тебя."

Адам дочитал письмо и застыл. В его голове смешались эмоции: разочарование, растерянность, и где-то глубоко внутри — слабая искра тревоги. Он никогда не представлял, что Вильям, который всегда казался непоколебимой опорой школы, сможет уйти, оставив его и других учеников. Держать в руках письмо, пропитанное теплом слов, но полное скрытых намёков на перемены, было как стоять на пороге чего-то неизведанного.

Он сидел на коленях перед совой, которая барахталась на полу. Птица беспомощно перебирала лапками, отчаянно пытаясь встать, но крыло с ледяной тяжестью мешало ей. Адам наклонился ближе, в его глазах отразилось тёплое сочувствие. Он аккуратно положил руку на льдину, покрывавшую её крыло. Под его ладонью раздалось тихое шипение, и в воздухе поплыл едва заметный пар. Постепенно лёд растаял, оставляя только влажные перья.

Сова резко встала, встряхнулась, словно стряхивая с себя груз не только льда, но и пережитого страха, и, не раздумывая, взлетела. Она описала широкий круг над комнатой и вылетела в разбитое окно, растворяясь в предрассветной мгле. Адам медленно поднялся и подошёл к окну, следя за силуэтом птицы, который вскоре исчез за горизонтом. Прохладный утренний воздух струился через разбитое окно, наполняя комнату сыростью и холодом. Он поёжился, ощущая, как мурашки пробегают по его коже.

— Ты можешь уже починить это окно? — недовольно раздался голос Фубуки. Его голова появилась из-под одеяла, лицо выражало сонное раздражение.

— Не могу, — коротко ответил Адам, всё ещё смотря в ночное небо.

Фубуки вздохнул, сел на кровати и протянул руку в сторону окна. Осколки, рассыпанные по полу, начали подниматься в воздух, словно подчиняясь невидимой силе. Они заискрились, отражая тусклый свет, от восходящего солнца, и медленно сложились в цельное стекло, которое плавно встало на место в раме. Мгновение спустя окно снова было целым, как будто ничего и не происходило.

— Всё, — буркнул Фубуки, снова ложась на кровать. Он натянул одеяло повыше и закрыл глаза. — Теперь дай мне поспать.

Адам сел на кровать и глубоко вздохнул. Когда эмоции подутихли, он обратно лёг, закрыл глаза и позволил усталости взять верх. Сон медленно подкрадывался, окутывая его разум, но тишину комнаты вдруг разорвал громкий крик.

— Твою мать! Проспал! — Фубуки вскочил с кровати, дёргая одеяло, словно оно было причиной его опоздания.

Адам вздрогнул, невольно подскочив на месте. Сердце бешено заколотилось, но, осознав, что это всего лишь его сосед, он откинулся обратно на подушку и устало простонал:

— Ты можешь вести себя потише? Люди тут спят.

Фубуки, не обращая внимания, начал метаться по комнате, выуживая из ящиков и шкафов разбросанные вещи. Сегодня был первый экзамен, и он явно не хотел опаздывать. Адам, наблюдая за этой паникой, не мог удержаться от хитрой и злорадной улыбки.

— Как же хорошо, что мне никуда идти не надо, — с ленивой усмешкой протянул он, заложив руки за голову.

Фубуки бросил на него взгляд, полный раздражения, и коротко рявкнул:

— Заткнись.

— Всё, всё, молчу, — ответил Адам, разведя руками и расплываясь в ещё более довольной улыбке.

Он схватил тетрадь, перья, чернила и быстро запихнул их в сумку. Всё это сопровождалось нескончаемым шорохом и звуком падающих вещей. Наконец, собравшись, он выбежал из комнаты, даже не удосужившись закрыть за собой дверь. Его шаги эхом разносились по коридору.

Адам поднялся с кровати, раздражённо смотря на открытую дверь.

— Эй! Дверь-то хотя бы закрой! — крикнул он, но ответом ему было лишь затихающее эхо шагов.

Покачав головой, он встал, захлопнул дверь и вернулся к кровати. В комнате снова воцарилась тишина. Адам лег, уютно устроившись под одеялом, и почувствовал, как тепло и сон вновь начинают окутывать его.