Арест

Тереза, Архимаг и Адам бежали по коридору, направляясь к лазарету. Студенты, заметив их стремительное приближение, в спешке расступались, освобождая дорогу. Никто не осмеливался заговорить или задать вопрос — напряжение, исходящее от троицы, казалось почти осязаемым.

Двери лазарета распахнулись с гулким звуком, ударившись о стены. Внутри, в полумраке помещения, главный лекарь стоял над безжизненным телом Фубуки, что-то записывая в журнал. Запах трав и лекарств смешивался с металлическим привкусом отчаяния.

— Что произошло? — голос Архимага прозвучал сурово, не терпя промедления.

Лекарь медленно поднял голову. В его взгляде не было ни растерянности, ни сожаления — только холодное принятие неизбежного.

— Всё, что могу сказать… Его сердце остановилось, — бесстрастно произнёс он.

— Как это возможно?! — Директор, забыв о своём обычном самообладании, с силой ударил ладонью по ближайшему столу. — Живая вода должна была помочь!

— Она не даёт гарантий, — спокойно ответил лекарь. — Она исцеляет раны, но не воскрешает мёртвых. Честно говоря, я был удивлён, что она хоть как-то помогла с его обморожением.

— Чёрт возьми! — взревел Архимаг.

Рывком вскинув руку, он выплеснул наружу бурю гнева. Кровать напротив Фубуки содрогнулась, её каркас сжался в единый лист, а через мгновение, он с грохотом упал на пол.

Директор замер в дверном проёме. На секунду он задержал взгляд на безжизненном теле и резко выдохнул. Кровать вернулась в прежнее состояние, как будто ничего и не произошло.

Адам почти весь день не отходил от Фубуки, сидя у его постели. Он понимал — его судьба уже решена. Суд. Заточение. Краморхан. Это был вопрос времени.

За дверью послышались голоса. Адам тут же отпрянул. Двери с грохотом распахнулись, и в лазарет ворвались профессора, сотрудники департамента и… Альберт.

— Мой мальчик… — едва слышно выдохнул Альберт.

Он бросился к Фубуки, опустился на колени и, дрожащими руками, обнял безжизненное тело, уткнувшись лицом в его грудь. Горькие рыдания эхом разнеслись по лазарету, наполняя помещение невыносимой тяжестью.

К Адаму подошёл один из сотрудников департамента.

— Адам Лансер, — его голос прозвучал как удар молота. — Вы обвиняетесь в убийстве. Я вынужден наложить на вас кандалы и посадить под стражу в катакомбах под академией. Там вы пробудете до транспортировки в Элдорию, в зал Великого Суда.

— Гилберт! — Архимаг шагнул вперёд, его глаза сверкнули опасным светом. — Ты не можешь обвинять его без доказательств!

Гилберт ухмыльнулся.

— Доказательств более чем достаточно, — ответил он с неприкрытым высокомерием. — Профессор Адриан всё рассказал. Суд разберётся во всём.

Стальные кандалы сомкнулись на запястьях Адама. Он не сопротивлялся.

Под приглушённые рыдания Альберта, под взгляды всех присутствующих его увели. Только директор Вильям, опустив голову, сжимал кулаки, а в его взгляде кипела немая ярость.

Прошло несколько дней.

Вильям не находил себе места. Он приходил к Адаму каждый день, твердя, что вытащит его. Он спорил с Гилбертом, убеждал его пересмотреть решение, но тот был непреклонен.

Тело Фубуки забрал Альберт. Скорее всего, он уже похоронен.

В коридорах академии царила тишина.

Но это была не та тишина, что несла в себе покой.

День перевозки настал.

Адама вывели из катакомб, закованные в стальные кандалы руки покоились на коленях, тяжёлые цепи звенели с каждым шагом. Солнце ещё не поднялось высоко, но уже жгло, бросая длинные тени на каменный двор.

Студенты ждали.

Весь главный двор Академии был полон. Казалось бы, те, кто ещё недавно сторонился его, кто шептался за его спиной, могли бы торжествовать. Но никто не радовался. Никто не осмелился произнести ни слова.

Лица были молчаливы и серьёзны.

Адам поймал несколько взглядов, но там не было презрения. Только понимание и обречённость. Они знали, какая участь его ждёт, и молча провожали его в неизвестность. Адам заметил среди толпы Лиз, которая стояла вся в слезах. Её щёки и глаза покарснели от постоянных слёз. Она не отрывая глаз, смотрела на Адама, с ноткой надежды на лучшее. Адам даже замедлил шаг. Охранники подтолкнули его вперёд. Повозка ждала у ворот, запряжённая чёрными лошадьми, чьи глаза казались угольно-тёмными провалами.

Перед тем как его усадили внутрь, к нему подошёл Вильям.

— Всё будет хорошо, — негромко, но уверенно произнёс он. — Я тебя вытащу. Делай, что говорят, не перечь им. Понял?

Адам вздохнул, раздражённо взглянул на директора.

— Ты правда думаешь, что я не знаю, как вести себя в таких ситуациях?

— Что я тебе говорил? — Вильям прищурился, приподняв бровь, и показал на него пальцем с лёгкой насмешкой.

Адам закатил глаза.

— Ладно, понял.

— Хороший мальчик.

Вильям отступил, и повозка тронулась. Колёса заскрипели по булыжникам, железо кандалов глухо звякнуло.

Адам не оглянулся.

Вскоре повозка скрылась среди деревьев, растворяясь в дорожной пыли. Три недели пути, без остановок. С Арховилля до Арканиума — столицы Элдории.

Три недели — именно столько времени у Архимага было, чтобы найти способ спасти его.

Вильям ещё долго стоял у ворот, вглядываясь в дорогу, словно надеясь, что повозка вот-вот повернёт обратно. Но этого не произошло.

— Что теперь будешь делать? — голос профессора Шарлоты прозвучал негромко, но твёрдо.

Вильям медленно повернулся.

— Пойду к Зейгель, — процедил он. — Она не последний человек в Совете. Если кто-то и может образумить этих коррумпированных, жадных до власти утырков, так это она.

В его голосе кипела злость, но внутри бурлило нечто большее.

— Позови Адриана в мой кабинет.

Вильям резко развернулся и ушёл, шаги гулко отдавались в пустоте двора.

Шарлота осталась стоять на месте. Она смотрела то на дорогу, где исчез Адам, то на уходящую спину Архимага. Ветер качнул её шляпу.

Дверь в кабинет закрылась с глухим щелчком.

Адриан едва успел сделать шаг внутрь, как Вильям быстрым движением оказался рядом и, схватив его за воротник, прижал к ближайшей стене.

— Ты что творишь?! — голос Архимага был низким, но в нём слышалась буря. Гнев, с трудом сдерживаемый, грозил прорваться наружу. — Кто дал тебе право решать судьбу мальчика?! Ты хоть понимаешь, что его могут убить, если этим тварям накинут побольше золота?! Не понимаешь, нет?!

Адриан, не моргнув, холодно посмотрел ему в глаза.

— Так будет лучше и спокойнее.

Вильям крепче сжал его одежду, едва не поднимая над полом.

— Кому лучше? Кому спокойнее?!

— Академии, — ответ был ровным, словно заранее подготовленным. — Без него она вновь станет великой. Никто больше не будет подрывать её авторитет тем, что в её стенах учится… дьявольское отродье.

В глазах Архимага вспыхнул настоящий огонь.

— Какого хрена ты вообще так думаешь?! — процедил он сквозь зубы. — Я же запретил тебе проповедовать подобное!

— Вы слишком мягки, чтобы занимать этот пост, вам не место в этом кресле, — отрезал Адриан, расправляя плечи, несмотря на хватку.

— И кому, по-твоему, это место? Тебе, что ли?!

— По крайней мере, кому-то сильному. Руководителю, способному принимать правильные и взвешенные решения. — В голосе Адриана скользнуло едва заметное высокомерие. — Ваши дни здесь сочтены, Вильям. Вы сами взяли ответственность за этого мальчишку, обещая, что он не натворит бед. А теперь? Он убил студента на территории Академии.

— ОН НИКОГО НЕ УБИВАЛ! — взревел Архимаг, сотрясая стены кабинета.

Адриан криво усмехнулся.

— Ага, а я тогда король Лардории.

Резким движением Вильям отпустил профессора, отталкнув его назад. Тот едва удержался на ногах, но его самодовольная улыбка не исчезла.

Архимаг тяжело выдохнул, отошёл к своему столу и оперся на него руками.

— Я могу идти? — Адриан сдержанно склонил голову набок, в его голосе слышалась издёвка.

— Иди. — Вильям даже не взглянул на него, глухо выдавливая из себя это слово.

Дверь закрылась, оставляя тишину. Вильям не двигался, а его руки, сжатые в кулаки, дрожали.

С тех пор, как Адама увезли в Элдорию, прошло четырнадцать дней.

Академия гудела от разговоров.

Директор строго-настрого запретил обсуждать этот случай, но, как водится, запретный плод сладок. Чем сильнее пытались заглушить слухи, тем быстрее они разрастались, пробираясь в каждую беседу, в каждый шёпот за спинами преподавателей.

Вопрос висел в воздухе, как неразрешённая загадка.

Был ли Адам виновен?

Повозка, скрипя колёсами, остановилась перед огромными вратами.

Стража выволокла Адама наружу, грубо ставя его на ноги. Мешок, который всё это время был натянут на его голову, мешал дышать, но хуже всего было то, что он не знал, где находится.

Гулкие шаги сапог по камню, запах сырости и древности.

Резкий рывок — и мешок сняли. Адам зажмурился. Яркий свет ударил в глаза, вызывая резь. Он щурился, пытаясь привыкнуть.

— Командор! — с почтением произнёс один из стражников, вытянувшись в струнку. — Преступник прибыл и будет ожидать суда.

— Отлично, — улыбнулся командор. — Снимите с него кандалы.

— Простите, сэр? — стражник замер, в голосе слышалось явное сомнение. — Это небезопасно.

Командор взглянул на него с лёгкой насмешкой.

— Это приказ.

— Есть, сэр.

Металл с лязгом упал на землю. Адам машинально потёр запястья, на которых остались красные следы.

— Свободны, — бросил командор, даже не удостоив стражников взглядом.

Те, не задавая лишних вопросов, развернулись, шагнув прочь с той выверенной точностью, с какой уходят солдаты на параде.

Командор повернулся к Адаму, его улыбка оставалась прежней, но голос стал низким, почти пугающим.

— Прогуляемся, Адам Лансер?

Адам молча кивнул. Они двинулись по внутреннему двору замка, шаг за шагом, пока его спутник не заговорил.

— Почему с меня сняли кандалы? — осторожно спросил Адам.

Командор усмехнулся.

— Я не боюсь, что ты нападёшь на меня. К тому же, я изучил твоё дело. — Он сделал паузу, будто давая словам осесть. — Это не похоже на убийство, в котором тебя обвиняют.

— Но вы не можете защитить меня в суде, верно? — мрачно уточнил Адам.

— К сожалению, нет. — В голосе командира прозвучало искреннее сожаление. — Нужны доказательства.

— А их нет… — тихо произнёс Адам, сжимая кулаки.

— К великому сожалению.

— Тогда чего вы хотите от меня? — его голос звучал устало, словно он смирился с неизбежным.

Командор остановился и повернулся к нему.

— Директор Вильям попросил меня присматривать за тобой. Если кто-то попытается причинить тебе вред — скажи мне. Я обещаю, тому не поздоровится. Договорились?

Адам кивнул. В его глазах мелькнула искорка надежды.

Высоко, на одном из балконов замка, за ними наблюдали. Зейгель сидела в тени у окна, медленно попивая чай. В её глазах читался интерес.

Когда тюремная дверь с тяжёлым скрипом закрылась за спиной Адама, он почувствовал, как стены давят на него. Щелчок замка прозвучал, как удар приговора. Он медленно опустился в угол камеры, сгорбился, закрыл лицо руками. Он не плакал. Но внутри что-то рушилось.

Вильям сидел в своём кабинете, склонившись над бумагами. Его перо скользило по пергаменту, но мысли были далеко.

Громкий стук в дверь выдернул его из размышлений.

— Войдите, — бросил он, не поднимая глаз.

Дверь отворилась, и в кабинет вошла женщина, которой он прежде не видел.

— Добрый день, директор.

Он отложил перо и посмотрел на неё оценивающе.

— Здравствуйте. Кто вы?

— Меня зовут Кайла. Я врач.

— Врач? Интересно.

— Я пришла по поводу Фубуки, — её голос был ровным, без намёка на эмоции.

Вильям напрягся.

— Вы установили причину смерти?