Шантаж

Шун наносит удар, и деревянный меч ломается. Он подносит сломанный меч к лицу и осматривает его.

— Хм. — Альдрик издал этот звук, положив свою ладонь на подбородок и поглаживая указательным пальцем свою щёку. — Ты влил ману в меч, но не сконцентрировал её. Вот и получилось, что он сломался.

Шун опустил меч и сказал: — Значит, не могу.

— Что не можешь?

— Вы спросили: «могу ли я разрубить этот камень?». Вот и ответ: «не могу».

— А, ну понятно. Шун бросил свой сломанный меч на землю, взял свою сумку и ушёл. Все студенты провожали его глазами.

— Ну, никто из вас не справился, и, скорее всего, даже пытаться никто не будет, поэтому собирайтесь и идите. Лекция закончена. До свидания.

После этих слов профессор собрал свой чайный столик и быстренько слинял с места тренировки. Остальные студенты тоже начали собираться. Колен собрал все деревянные мечи и положил их в стойку. Понемногу место начало пустеть.

Адам тоже собрал сумку и хотел было уже идти, но на его пути встала Адель со своими подругами и не давала пройти Адаму.

— Что тебе ещё надо? — грубо поставил вопрос Адам.

— Я хочу, чтоб ты заплатил за свои слова. — С гордым видом произнесла она.

Адам с недоумевающим видом спрашивает: — Что? Разве я уже не заплатил, когда меня твои дружки избили, которых ты ко мне послала?

— Этого мало.

— Да пошла ты! Мало ей. — Адам легко оттолкнул девушек и прошёл между ними.

— Стой! Если ты сейчас уйдёшь, я скажу всем, что ты до меня домогался и хотел изнасиловать прямо в стенах нашей академии.

Адам, услышав эти слова, остановился и медленно повернул голову в сторону Адель, а в его глазах читалось безумие. Невозможно было понять, то ли он злится, то ли смеётся, то ли плачет, или и то, и другое, и третье, но одно было ясно наверняка — он явно был ошеломлён от услышанного.

— Ты чё, сука? Ты же понимаешь, что тебе никто не поверит. Где я? И где сексуальные домогательства? Да и вообще, ты себя видела? На хрен ты мне сдалась, чтобы я ещё к тебе приставал.

Адель, чувствуя превосходство над ним, с высокомерным видом произнесла: — Поверят. Поверят все! Все же знают твою репутацию. Тебя называют дьявольским выродком. Мало ли, что тебе могло в голову прийти? Например, изнасилование.

Адам, понимая всю безвыходность этой ситуации, просто опустил голову и спросил: — Чего ты хочешь? Чтоб я извинился?

Адель рассмеялась, как сумасшедшая. У неё даже слёзы пошли от смеха.

— Сдались мне твои извинения, идиот. Я хочу, чтоб ты испытал такую же боль, которую ты причинил мне своими словами. Мы по очереди будем бить тебя по яйцам. Как тебе? По-моему, отличное наказание.

— Что? Да ты совсем умом тронулась! — закричал Адам.

— Ну не хочешь, как хочешь, пожалуйста. Пойду тогда расскажу всем. Интересно, что на этот счёт подумает директор Вильям? Когда всё выяснится, тебя, урода, не то что из академии исключат, тебя осудят и отправят в Краморхан, и ты будешь гнить там до конца твоих дней.

Девушки уж было собрались уходить, как вдруг голос Адама их остановил: — Стойте. Я… Я согласен. — Через стиснутые зубы эти слова вырвались из уст Адама.

— Отлично! — Девушки подошли к Адаму. — Ноги шире, мы же не хотим, чтоб ты почувствовал меньше, чем нужно? — Адель своей ногой слабо бьёт по ногам Адама, чтоб тот раздвинул их шире. — Вы готовы, девочки? — После этого вопроса, только одна кивнула. — А тебя я спрашивать не буду, ублюдок. — Со злобой сказала она.

Адель подошла к Адаму ещё ближе. Тот смотрел в землю, не поднимая глаз. В ту же секунду Адель со всей силы ударила Адама ногой в пах, да так сильно, что ветер поднялся и потоком полетел вверх относительно точки удара. Адам сразу же схватился за пах двумя руками и упал на землю, катаясь на спине и крича от жуткой боли. Скверные слова вылетали из его уст, не останавливаясь.

— Убери руки. Ещё мои подруги должны тебя ударить. — С отвращением сказала Адель.

Адам попытался убрать руки, но вот встать он уже не мог. Вторая девушка подошла и ударила по больному месту ступнёй, а после ещё и вдавливала достоинство Адама, будто хотела яйца всмятку сделать. Адам продолжал лежать, кричать и корчиться от боли.

— Ну, Лиз, теперь твоя очередь.

Лиз жалобно смотрела на Адама, а после закрыла глаза и отвернулась со словами: — Я не буду этого делать.

— Ну, как знаешь, мне больше достанется. — Сказала вторая, и ударила Адама ещё раз.

Адам лежал на земле и не подавал никаких признаков жизни, ему было больно даже двинуться, не то чтобы встать. Адель увидела, как на земле лежит собачье дерьмо.

— Ой, что же это я? Как же я так не заметила эту кучку дерьма и наступила на неё. Какая я неловкая.

Адель подошла к лежащему Адаму и ногой наступила на его щеку, вытирая дерьмо с ботинка.

Она нагнулась к нему, и не убирая ногу с щеки, с угрожающим тоном, сказала: — А теперь слушай сюда, жалкое ничтожество. Ещё раз, ты посмеешь оскорбить меня или огрызнуться на меня, я не ограничусь простыми ударами по твоим яйцам, ты меня понял? Так что считай, ты ещё легко отделался. Ах да, и ещё, вот тебе зелье восстановления, выпей, тебе полегчает.

Адель открыла пузырёк и начала выливать его содержимое прямо перед лицом Адама. — Ты что думал, мы тебе его не дадим? Мы что, изверги какие-то?

Когда флакончик опустел, Адель выбросила его. Она убрала ногу с лица Адама и пошла за своими вещами.

— Идём, девочки, тут нам больше делать нечего, ещё на обед опоздаем.

Три девушки ушли с места события, но пока они шли, остановилась только Лиз. Она посмотрела на Адама, который лежал неподвижно, потом посмотрела на девочек, потом опять на Адама, но в конце концов, она всё равно развернулась и ушла с девочками.

Когда Адам убедился, что никого нет, он наконец-то мог дать волю эмоциям, и из его глаз пошли слёзы. Он продолжал лежать и просто плакал. Его мысли были забиты только одним — «ненавистью». Но что он мог? Всё в этом мире было против него. Он не родился в благородной семье, не унаследовал какой-нибудь редкой магии, он потерял родителей, у него даже в учёбе ничего не получается, а сейчас он вообще испытал то, что испытывать никто не должен. Порочный круг ненависти — вот как можно описать то, что происходило и происходит в жизни Адама. Его ненавидят все, а он ненавидит всех.

Адам пролежал так несколько часов. Даже когда пошёл дождь, он не сдвинулся с места. Он весь промок, он лежал в грязи, он дрожал от холода, но всё равно подвинуться он не мог.

Боль начала понемногу отступать, и Адам наконец встал. Он еле держался на ногах, но идти был в состоянии. Он взял свою сумку и медленно, хромая, пошёл в сторону кампуса.

Адам открыл двери в кампус, и в коридоре было очень мало студентов. Идя по коридору, он оставлял следы грязи и воды. Запах дерьма, что остался на его щеке, полностью притупил его обоняние, и все посторонние запахи, он чувствовать не мог. Открыв дверь своей комнаты, он сразу же огляделся — Фубуки ещё не было. Адам бросил сумку на пол и полез в свою тумбочку, которая стояла перед кроватью. Там стоял флакон с зельем восстановления, которое дала Адаму — Шарлота. Адам вспоминает её слова: «Если ты поранишься или тебя побьют, тебе это пригодится». Он открывает колбу и полностью выпивает зелье. Как только даже маленьких капель не осталось в пузырьке, Адаму сразу стало лучше. В паху ещё болело, но уже не так сильно.

Как только он почувствовал облегчение, Адам решил принять ванну. Он поставил греться воду в котле на огонь, а сам умылся, чтоб убрать этот проклятый запах. Через несколько минут, вода в котле наконец нагрелась. Зайдя в ванную комнату, Адам разделся и кинул свою одежду в корзину для грязной одежды. Адам набрал в бадью воду из бочки, разбавляя её горячей водой из котла. Когда ванна была наполнена, он сел в воду и почувствовал ещё большее облегчения, а уже потом — наслаждение.