Требование земли и воды

— Вот как значит? — проговорил Адам, полулёжа на кровати и облокотившись на спинку. В его голосе слышалась смесь удивления и лёгкой досады.
— Ага, — с улыбкой кивнул Фубуки. — Честно, я и представить не мог, что турниры могут быть такими захватывающими.

Адам вздохнул и опустил голову, будто что-то важное прошло мимо него.
— А я, выходит, всё самое интересное пропустил.

Фубуки, заметив это, мягко положил ладонь на его плечо.
— Эй, не грусти. Тебя же сегодня выписывают — так что всё ещё впереди. Лучше пока отдохни, завтра ведь твой бой.

Адам вдруг оживился. Его глаза загорелись. Он сжал кулак, и уголки губ тут же поднялись.
— Да я уже отдохнул вдоволь! Не могу дождаться, когда снова выйду на арену.

Фубуки усмехнулся и, сложив руки на груди, с лёгкой насмешкой произнёс:
— Кто-то, я смотрю, вошёл во вкус. А ведь ты говорил, что участвовать вообще не хочешь. Не узнаю тебя.

Адам прищурился, но улыбка с его лица не исчезла.
— Просто… я понял, что, может, я не такой уж и слабак. Во мне есть сила — и я не знаю, откуда она, но она мне нравится.

— Что ж, — мягко произнёс Фубуки. — Я рад за тебя. Правда.

Немного помолчав, Адам вдруг добавил:
— Кстати, насчёт силы. Один из участников сказал, что в тебе тоже скрыт потенциал. Назвал тебя монстром во плоти.

Улыбка на лице Фубуки мгновенно исчезла. Он отвернулся, словно хотел спрятать реакцию, но промолчал. Тишина повисла в комнате.

— Ладно, мне пора, — сказал он, резко вставая. — Поправляйся. Увидимся вечером.

Он быстрым шагом направился к двери и исчез за углом.

Адам долго смотрел ему вслед.
«Что с ним происходит? Каждый раз, когда я завожу об этом речь, он замыкается. Будто боится чего-то…» — подумал он, нахмурив брови.

В это же время по длинному коридору, ведущему к королевским покоям в стенах академии, шёл директор Вильям. Тяжёлый, обшитый бархатом плащ мягко шелестел по полу. Он поднял руку, чтобы постучать, но не успел — дверь открылась сама собой.

— Проходи, Вилл, — донёсся изнутри голос короля.

Архимаг шагнул внутрь. Комната утопала в полумраке, лишь над столом, покрытым картой континента, горел магический свет. У карты стоял король Анхель и его придворный чародей.

— Чувствую, разговор будет не из лёгких, — мрачно начал Вильям.

— Верно чувствуешь, Вильям, — тяжело вздохнул Анхель. — Я не хотел поднимать эту тему во время турнира. Надеялся, что у нас ещё есть время. Но, увы, я ошибался.

— О чём речь? — В голосе Архимага сквозила тревога.

— Бретонская Империя, — холодно произнёс чародей. — Они расширяются. И теперь угрожают нам.

— Бретония? — переспросил директор, нахмурившись. — Но между нами море. Если по суше — им нужно пройти через Восточную империю…

— Увы, всё иначе, — сказал король. — По данным разведки, бретонцы усилили флот. Они собираются атаковать с моря. Нам уже прислали послов. Их послание ясно: «Сдавайтесь — и никто не пострадает».

— Значит, мы стоим на пороге войны… — мрачно подытожил Вильям.

— Именно, — подтвердил Анхель. — Чтобы её избежать или хотя бы выстоять, нам нужно объединиться с другими королевствами — бывшими провинциями Этернуса.

— Опасная затея, — покачал головой Вильям. — Объединение может спровоцировать императора ещё сильнее. Он воспримет это как угрозу и ударит первым. Мы должны предотвратить войну на суше. А значит — заручиться поддержкой Скивардцев. Их флот — сильнейший на западе.

— Но они же дикари. С ними не договориться. Они никого к своим островам не подпускают! — возразил чародей.

— Меня подпустят, — спокойно сказал Вильям. — Я знаком с их ярлом — Йорном Белым Зубом. Он туповат, но вменяем. Попробую договориться. Если других вариантов не останется — я отправлюсь к нему.

Король медленно провёл рукой по лицу, словно стирая с него усталость.
— Начинать войну сейчас… опасно. У бретонцев колонии по всему миру. А их друиды заручились поддержкой жутких созданий — орков, троллей, великанов… даже гигантских змей и арахнидов...

— Для полного комплекта только драконов не хватает, — мрачно отрезал чародей, скрестив руки на груди.

— Вот именно, — кивнул Архимаг. — Поэтому, если войны избежать не удастся, её нужно держать на воде. На суше все эти твари — орки, великаны, тролли — смертельно опасны. А вот на море... на море они бесполезны.

— Сколько у нас времени? — спросил он, взглянув на короля.

— Пару месяцев, не больше, — отозвался чародей. — Бретонцы готовят магов, а это, как ты понимаешь, работа небыстрая.

— Значит, они хотят превзойти нас во всём: в армии, в магии, в мощи. — Вильям замолчал, задумчиво глядя на карту. Его лицо оставалось спокойным, но глаза выдавали тревогу.

Анхель молча провёл пальцем по линии побережья, затем опустил руку и тяжело вздохнул.

— Я всерьёз подумываю о самом отчаянном шаге… — произнёс он, глядя в сторону, будто стыдясь собственной мысли. — Попросить помощи у Восточной Империи.

Наступила тишина.

— Восток? — переспросил Архимаг. — Чан Дзи, возможно, и согласится... Но он выдвинет условия. И не из лёгких.

— Какие? — чародей напрягся.

— Отмена Пакта Чёрного Пламени, — с твёрдостью в голосе произнёс Вильям. — Единственного, что сдерживало их от войны с нами вот уже тысячу лет.

Пакт Чёрного Пламени... Легендарный договор, заключённый между Восточной Империей и Этернусом. Согласно условиям, обе стороны клялись никогда не поднимать оружие друг против друга. Любая попытка нарушить это соглашение приводила к мгновенному возмездию: король или император, благодаря магическим меткам, начинал гореть — не от обычного пламени, а от живого, чёрного огня, что пожирает плоть до последнего атома. Но и на этом проклятие не заканчивалось: если война не прекращалась, огонь начинал пожирать всю территорию нападающего, как чума. Его невозможно было потушить — лишь полное прекращение агрессии останавливало разрушение.

— То есть… — медленно начал чародей, растерянно глядя то на Вильяма, то на короля. — Если война начнётся, мы окажемся в ловушке? Заперты со всех сторон: тут не успеем, там отвергнут, восток же... потребует цену, которая превратит союз в предательство. Мне одному кажется, что мы обречены?

Анхель молча сжал губы. Ответа у него не было.

Вильям на мгновение задумался, затем резко поднял взгляд.

— Есть ещё один путь. Я сам отправлюсь к императору Бретонии. Попробую договориться.

— Ты в своём уме?! — вскрикнул чародей. — Он убьёт тебя на месте!

— И этим самым он подпишет себе приговор, — спокойно сказал Архимаг. — Подлое убийство Архимага вызовет волну возмущения во всём мире. Против него встанут даже те, кто пока молчит.

Он замолчал, взглянул на короля, и добавил с тяжёлым намёком:

— Молитесь, чтобы он совершил эту ошибку.

Разговор продолжался ещё долго. Они перебирали возможные союзы, рисовали гипотетические стратегии, обсуждали политику — ту, которую Вильям всегда презирал. Архимаг не был рождён для этих игр, но его положение обязывало. Он годами пытался уйти с поста, но Верховный Магический Суд каждый раз отвергал его прошения.

И вот теперь, спустя столько лет, он смирился. Принял свою роль. Свою власть.

В этом, как ни странно, были и плюсы. Его уважали. Слушали. Король Лардории всегда прислушивался к его советам, и не он один. В верхах магического мира имя Вильяма звучало с уважением. Он был не только могущественным магом, но и тонким дипломатом, искусным оратором.

И если кто-то ещё мог остановить надвигающуюся бурю — то, возможно, это был именно он. Именно на это он и поставит, отправляясь в самое сердце вражеской империи.

— Ладно, — наконец произнёс Архимаг, устало опуская руки на стол. — Вы готовьте армию. Попробуйте объединиться со всеми королевствами, с кем только сможете. Как только закончится турнир — я незамедлительно займусь переговорами.

— Договорились, — кивнул король. — Я сообщу своим людям, чтобы начинали приготовления.

— Я, конечно, надеюсь, что до войны не дойдёт… — Вильям на мгновение задержал взгляд на дрожащем от ветра пламени свечи. — Но в любом случае мы обязаны быть к ней готовы.

На этом разговор о войне и политике был окончен — по крайней мере, на сегодня. Но всем троим было ясно: к нему придётся вернуться. И, возможно, очень скоро.

Вечер опустился на академию серой вуалью. Солнце уже скрылось за горизонтом, уступив место холодному ветру, пробиравшемуся в окна даже сквозь каменные стены. Студенты, кутаясь в плащи, спешили по своим делам. Кто — на дополнительные занятия, кто — в спальни. Академия, некогда шумная и полная голосов, теперь казалась заброшенной.

Адам медленно собирался покинуть лазарет. Он переоделся, аккуратно заправил постель, словно этим хотел выразить благодарность, и, подойдя к Терезе, тихо сказал:

— Спасибо вам… за всё.

Та лишь улыбнулась и кивнула в ответ.

Покинув помещение, он направился в сторону кампуса. Путь лежал по длинным, пустым коридорам. За окнами бушевала гроза. Молнии вспыхивали, вырезая на стенах резкие тени, а раскаты грома, словно удары гигантского сердца, сотрясали стекла. Шаги Адама гулко отдавались от стен, будто кто-то шёл следом. Он знал, что в этом нет ничего опасного, но всё равно чувствовал тревогу. Непонятную, липкую.

Он ускорил шаг. Почти перешёл на бег, когда...

Из-за угла внезапно вышел профессор Адриан. Они столкнулись. Адам отпрянул, ноги запутались, и он чуть было не упал, но сильные руки профессора поймали его и удержали.

— Ты в порядке? — спросил Адриан, продолжая держать его за руку, двумя ладонями.

— Да… спасибо, — ответил Адам неуверенно, быстро вырываясь из хватки и обходя мужчину.

Он уже собирался уйти прочь, как позади раздался голос:

— Адам!

Он остановился, но не обернулся.

— Прости меня, — голос профессора дрожал. — Я вёл себя неправильно по отношению к тебе.

— Неправильно? — Адам медленно повернул голову. Его глаза сверкнули гневом. — Вы что, шутите?

Он развернулся полностью, уже не сдерживаясь:

— Вы унижали меня. Кричали. Обвиняли в том, чего я не совершал. А потом, с таким чувством собственного величия, сидели в зале суда и смотрели, как меня собираются отправить в Кранморхан.

Он сделал шаг вперёд. Ливень за окном хлестал по стеклу.

— А если бы это произошло? — продолжал он, уже не сдерживая ни ярости, ни боли. — Если бы я действительно попал туда? А потом выяснилось бы, что я был невиновен. Что бы вы мне тогда сказали?

Он приложил ладонь к уху, как будто пытаясь расслышать ответ.

— Не слышу! А, ну конечно. Вы бы сказали: «Ой, прости, Адам, я вёл себя неправильно».

Он фыркнул и сжал кулаки.

— Да пошли вы со своими извинениями. Они мне не нужны. Просто… оставьте меня в покое.

Он резко развернулся и пошёл прочь, не оборачиваясь.

Профессор остался стоять в пустом коридоре. Его лицо застыло в выражении боли и сожаления. Но Адаму до этого не было дела.

Он слишком долго терпел. И наконец, позволил себе сказать всё.

— Дааа… Облажался ты, конечно, знатно, — раздался голос из-за угла.

Адриан вздрогнул. Из тени выступила профессор Шарлота, скрестив руки и глядя на него с лёгкой усмешкой. В свете вспышки молнии её силуэт выглядел почти призрачно.

— И много ты слышала? — пробормотал он, не поворачивая головы.

— Всё, — ответила она просто.

Подойдя ближе, она положила ладонь ему на плечо. Её голос стал мягким, почти сестринским:

— Послушай… Если ты действительно хочешь извиниться перед мальчишкой и, что важнее, быть им прощённым — одних слов недостаточно.

— А что ты предлагаешь? — спросил Адриан, в голосе которого слышалась усталость и недоверие.

— Помоги ему. Поддержи. Но делай это из тени. Без показухи. Пусть он даже не узнает об этом сразу. А когда придёт время — или сам догадается, или ты ему всё расскажешь. И вот тогда, возможно… он простит тебя. По-настоящему.

— Ты в этом так уверена? — Адриан прищурился.

Шарлота кивнула без колебаний:

— Абсолютно. Я знаю этого мальчика. Уже давно. И я знаю, какие ключи к нему подходят. Что бы ты ни сделал, как бы сильно ни испортил ему жизнь — он простит. Он хороший и добрый мальчик. Даже если не хочет это показывать.

Профессор на мгновение замолчал, будто вспоминая что-то.

— Ты уже второй человек, кто говорит мне это, — тихо заметил Адриан.

— Потому что это правда, — спокойно сказала она. — Но такие как ты… вы смотрите на него и видите чудовище. Не знаю почему. Может, из-за страха. Может, из-за предвзятости. А потом вы загоняете его в угол, и он срывается. А потом вы же спрашиваете, почему он неуправляемый.

Она вздохнула.

— Ни я, ни директор пока не можем привести его в равновесие. Я, если честно, и не особенно стараюсь. Но вот директор — старается. Так что учти это, прежде чем в очередной раз открывать на него рот.

Шарлота убрала руку с его плеча, развернулась и направилась прочь. Стук её каблуков гулко разносился по пустому коридору, эхом отражаясь от каменных стен. Даже гром казался тише, чем этот звук. И гроза, как назло, продолжала бушевать, будто подчёркивая: ночь ещё далеко не закончилась.