Пришёл черёд Адама

Шун нахмурился и не сводил глаз с Фубуки.
«Его мана… и аура. Они изменились», — промелькнуло у него в голове. Он провожал взглядом юношу, словно пытаясь разгадать внезапно появившуюся в нём тайну.

Адам, в свою очередь, был ошеломлён. Он никак не ожидал подобной мощи от Фубуки. В памяти всплыли слова того странного парня со второго этапа, который говорил, что Фубуки — настоящий монстр. Тогда это показалось преувеличением. Теперь — нет. Несмотря на то что Адам плохо ощущал ману, то, что излучал Фубуки снизу арены, невозможно было не почувствовать. Это была не просто аура — это был настоящий холод страха, скрытый под личиной беззаботности.

Но вот он поднялся по лестнице. Всё тот же — с неизменной доброй улыбкой на лице, словно ничего не произошло.

— Ты видел?! — засмеявшись и почти выкрикнув, спросил он. — Видел, как я это сделал?

— Видел, — кивнул Адам, сдержанно улыбнувшись. — Молодец.

Они ещё долго обсуждали бой, обменивались впечатлениями, смеялись, но Шун всё не спускал с Фубуки пристального взгляда, словно в его голове уже выстраивалась картина будущих событий. Он что-то понял. Что-то важное.

Следующий бой выдался напряжённым и долгим. На арене встретились действительно равные соперники. Каждый удар отзывался эхом в толпе, каждый маневр заставлял зрителей затаивать дыхание. Однако победитель мог быть только один. Зак Септим одержал верх над Сирадилом Даркторном, но победа далась ему ценой — буквально на тоненького, на волосок от поражения.

И вот настала очередь Адама.

Профессор Адриан громко выкрикнул имена участников, и первым на арену ступил Миствил. Его появление вызвало бурю восторга в толпе — аристократы всегда вызывали особенный трепет. Их дуэли были зрелищем: грация, мощь, безупречная магия.

А затем вышел Адам.

Как только он ступил на арену, толпа будто сошла с ума. Раздались насмешки, крики, оскорбления. В Адама полетели всякие мелочи — всё, что попадалось под руку. Как всегда. Как обычно. Он лишь поднял взгляд, ища в беснующейся толпе лицо Лиз… Но тщетно. Слишком много людей. Слишком много ярости.

На противоположных концах арены соперники замерли. Два взгляда встретились — один надменный, ледяной, исполненный высокомерия, другой — полный решимости и напряжённой, глухой ярости.
Миствил ухмыльнулся, будто перед ним стоял не противник, а муравей, которого можно раздавить одним щелчком пальцев.
Адам сжал кулаки. В его груди бушевал огонь. Он чувствовал, как пульс учащается, как мана начинает струиться по венам, жгучая, как лава.

Профессор Адриан поднял руку — и исчез, оставив их один на один. Арена замерла.

— Ты правда думаешь, что способен тягаться со мной, убожество? — произнёс Миствил, его голос был полон холодного презрения. — Ты даже не человек. Ты... Ты просто мусор, который забыли выбросить.

Адам не ответил. Он проглотил ярость, удержал гнев и сосредоточился. Мана пульсировала в его ладонях. Одним движением он выпустил вперёд огненный заряд, надеясь застать соперника врасплох.

Но Миствил даже не шелохнулся.

Он лениво поднял руку, и между ним и пламенем выросла массивная каменная стена. Огонь ударился о неё, разлетелся искрами — и тут же угас, не причинив ни малейшего вреда. Словно муха ударилась о скалу.

— Ты жалок, — сказал Миствил, бросив взгляд поверх стены. — Неужели это всё, на что способен? Огонь — это временная слабость, а камень вечен.

Миствил резко взмахнул рукой, и арена начала дрожать под ногами Адама. Из-под земли вырвались каменные шипы, целясь прямо в него. Адам уклонялся, но шипы продолжали следовать за ним, каждый раз вырываясь всё ближе. Он метнул огненный шар, но Миствил с лёгкостью отразил его, вызывая ещё одну каменную преграду.

— Твой огонь — лишь слабый всполох, — хохотнул Миствил, его голос эхом разносился по арене. — Сдавайся, Адам, это единственное, что ты можешь сделать.

Адам не отвечал. Он бросился из стороны в сторону, пытаясь найти точку для атаки, но Миствил двигался спокойно и уверенно. Миствил создавал каменные стены, Адам уклонялся и от них. Внезапно он взмахнул обеими руками, и из-под земли поднялись огромные каменные руки, левитирующие над ареной, словно ждущие момента, чтобы схватить Адама.

Адам попытался увернуться, но Миствил резко сжал кулак, и каменные руки сомкнулись вокруг Адама, стиснув его в непреодолимой хватке. Адам попался в ловушку, в которую вогнал его Миствил. Адам почувствовал, как давление усиливается, сжимая его тело всё сильнее, каждая косточка начинала трещать под огромной массой.

— Сдавайся! — крикнул Миствил, его голос был холоден и властен. — Ты проиграл! У тебя нет ни шанса!

Но Адам, даже чувствуя, что силы покидают его, не собирался сдаваться. Он попытался сосредоточить всю оставшуюся ману в своих руках, но каменные руки продолжали давить, словно хотели раздавить его до последней капли жизни.

— Сдавайся! — снова закричал Миствил, его голос перекрывал шум арены.

Вдруг, Адам вскрикнул от боли. Его крик был настолько пронзительным и отчаянным, что зрители на трибунах замерли и затихли. Директор Вильям даже встал со своего места.

— Остано…вите бой. — дрожащим голосом от волнения, сказал Архимаг. — Я сказал, остановите бой! — уже криком раздался голос Вильяма.

Все смотрящие и профессор Адриан уже хотели отправиться Адаму на помощь, но вдруг Адам крикнул:

— НЕТ! Я сам!

После душераздирающего крика, Адам начал медленно покрываться дымом, который поднимался, словно предвестник бурного пламени. Миствил, несмотря на свои насмешки, ощутил непредвиденную угрозу и на мгновение замер, не ожидая такой силы от раненого противника. Он едва заметно ослабил хватку каменных рук, и в этот момент тело Адама охватило яркое, алое пламя, которое вырвалось из него с неистовой энергией.

Адам закричал, сдерживая боль и концентрируя ману до предела, пока в один момент, словно взрыв, огонь вырвался наружу. Осколки разрушенных каменных рук разлетелись по всей арене, словно снаряды, сотрясая её стены и заставляя зрителей на трибунах отшатнуться. Адам, словно обвитый живым пламенем, несколько секунд парил в воздухе, пламя вокруг него пульсировало, заливая арену ярким, красным светом. Но, истощённый, он медленно приземлился, его стойка была неустойчива, тело шаталось, но огонь продолжал гореть, полностью окутывая его фигуру.

Миствил смотрел на Адама с растерянностью, пытаясь понять, что происходит. Он заставил себя усмехнуться, пытаясь скрыть страх за маской высокомерия.

— Ну что ж, ты решил потратить всю свою ману на этот бесполезный спектакль? — фыркнул он, но голос его выдавал дрожь.

Не дожидаясь ответа, Миствил поднял руки, и из земли снова вырвались каменные шипы, направленные прямо на Адама. Но тот, несмотря на раны, переломанные кости и усталость, двигался с невероятной скоростью. Он оставлял за собой огненные следы, словно раскалённые линии в воздухе, и каждый шип, каждый камень, который пытался преградить ему путь, разлетался на куски под его огненными ударами.

Зрители на трибунах замерли, не веря своим глазам. Огромные каменные стены, которые Миствил воздвигал одна за другой, разбивались и расплавлялись под мощью пламени Адама. Его каждый шаг, каждая атака сопровождались взрывами, от которых арена тряслась, как при землетрясении.

Адам неуклюже, но с решимостью приближался к Миствилу, его кулаки пылали, и каждый удар, который он наносил, был полон ярости и силы. Миствил, чувствуя давление, начал защищаться, поднимая всё новые и новые каменные преграды. Но Адам, словно не замечая препятствий, пробивал их, пламя разрывалось и разрасталось с каждым его ударом, и камни Миствила обращались в прах.

Зрители, которые вначале замерли от шока, теперь начали понимать, что они стали свидетелями чего-то невероятного. Они начали восхищённо кричать и поддерживать Адама, осознавая, что этот маг огня, который был изначально слабее, вдруг обрёл невероятную мощь и теперь доминировал в бою.

Миствил попытался нанести последний удар, вызвав гигантскую колонну из камня, которая обрушилась на Адама сверху. Но Адам, с рёвом, взмахнул рукой, и поток огня взорвался вверх, уничтожив колонну на куски. Огненные всполохи осветили арену, и Миствил понял, что проигрывает.

Миствил тяжело дышал, его тело дрожало от усталости, а руки с трудом поднимались, чтобы создать последние защитные стены из камня. Но с каждой новой атакой, с каждым движением Адама, он терял остатки уверенности. Его каменные барьеры рушились один за другим, рассыпаясь под яростью огня.

Адам, охваченный пламенем, шаг за шагом приближался. Он больше не чувствовал ни боли, ни усталости, и только одно желание его влекло — только вперёд. Он хотел уничтожить того, кто так высокомерно смотрел на него с самого начала. Пламя вокруг него пульсировало, словно живое, и арена казалась ему малым пространством для такой мощи.

Миствил, отчаянно пытаясь удержать свою защиту, выставил перед собой последнюю, массивную стену из камня. Но Адам с громким рыком ринулся вперёд, сосредоточив огонь в кулаке. Он врезался в стену, и на мгновение показалось, что каменная преграда выдержит. Но огонь вспыхнул ещё ярче, и камень не выдержал — под напором пламени стена разлетелась на части, и осколки обрушились вокруг.

Миствил отшатнулся, когда увидел Адама, стоящего в нескольких шагах от него, полностью окутанного пламенем. Его глаза встретились с глазами Адама, и в этот момент он понял, что проиграл. Адам, не теряя ни секунды, рванул вперёд и нанёс мощный удар кулаком, который отбросил Миствила в стену арены. После тот рухнул на землю, и он едва успел прийти в себя, прежде чем почувствовал жуткий ожог на щеке, и как тень Адама снова надвисает над ним.

Адам, подняв руку, выпустил последний поток огня, который обрушился на Миствила. Пламя окружило его, но, контролируя свою силу, Адам остановился, оставив Миствила подле пылающих языков огня, которые осветили арену ярким светом. Миствил, не в силах подняться, осознал, что его гордость и сила разбиты.

Профессор Адриан появился на арене, он осмотрел лежащего Миствила и объявил, что Адам — победитель. Зрители взорвались ликованием, их крики и аплодисменты эхом разносились по арене. Адам, тяжело дыша и с трудом удерживаясь на ногах, позволил себе выдохнуть с облегчением. Пламя на его теле стало постепенно угасать, и его силы возвращались к норме.

Он посмотрел на Миствила, который лежал, совершенно сломленный, и на мгновение увидел в его глазах не высокомерие, а страх. Адам знал, что это была победа, за которую он боролся из последних сил. Он оглянулся, осмотрел зрителей и был удивлён, теперь весь стадион радовался вместе с ним, восторгаясь силой, которую он сумел продемонстрировать, несмотря на все преграды.