Эта была великолепная битва

Зрители на трибунах затаили дыхание, атмосфера вокруг пропиталась напряжением. Тучи сгущаются. Даже самые шумные болельщики замолчали, наблюдая за тем, как Шун и Закариус стояли друг напротив друга, их тела окутаны молниями, а взгляды будто пронзали друг друга насквозь. Только на трибунах раздался шёпот:

— "Этот ублюдок испортил прекрасное лицо Шуна," — возмутилась одна из девушек, сжимая кулаки.

— "Сам урод, ещё и самого красивого мальчика захотел изуродовать," — добавила её подруга, глядя на Закариуса с явным презрением.

Директор Элфиас смотрел на всё это с дворянских трибун, и закрыл лицо своей ладонью:
— «Ну что за идиот! Кто вообще в здравом уме, покажет смертоносное оружие на глазах у всех? Только вот… Почему Вильям не остановил бой? Да ещё и выглядит таким спокойным. Он что, совсем не переживает за своего ученика?»

Как вдруг Элфиас заметил, как у Архимага слегка дрогнул уголок губ.

— «Это что сейчас было? Он улыбнулся?»

Шун и Закариус, не обращая внимания на зрителей, одновременно приняли боевые стойки. Между пальцами Шуна пробежала маленькая молния, её треск отозвался эхом по арене. И в этот миг бой возобновился. Они снова бросились друг на друга с такой скоростью, что зрители могли видеть лишь искры, мелькающие от их движений.

Их столкновение в центре арены было мощным. Земля содрогнулась, и трещины поползли по плитам под их ногами, добравшись до стен арены. Грохот разрушений был оглушающим, а от ударной волны поднялась пыль, закрыв бойцов от зрителей. Но это было только началом.

Шун и Закариус начали обмениваться ударами, их кулаки и ноги двигались так быстро, что разряды молний следовали за каждым движением, создавая электрические вспышки. Каждый удар отзывался грохотом, воздух звенел от напряжения, и даже зрители, сидящие на дальних трибунах, чувствовали лёгкое покалывание от разрядов, разлетающихся по арене.

Шун атаковал быстро и яростно. Его удары были точными, каждая атака нацелена на уязвимые места Закариуса. Но тот, зная, что время работает на него, не сдавался, отражая каждый удар с ледяным спокойствием. Он даже позволял себе улыбаться, каждый раз, когда их кулаки сталкивались.

В голове Закариуса шла работа. Он отсчитывал каждую секунду:

— Скоро. Уже совсем скоро. Ещё чуть-чуть. — думал он, чувствуя, как в его жилах пульсирует адреналин.

Закариус дрался, не экономя силы, он мог себе это позволить, ведь время отныне работало на него. Он всего лишь, ждал момента, когда Шун потеряет сознание под действием яда.

Эти двое продолжали свою неистовую схватку. Их тела были как два молниеносных вихря, столкнувшихся в центре арены. Каждый удар сопровождался яркими вспышками, которые освещали арену, заставляя зрителей щуриться. Разряды электричества от их атак расходились волнами, разрывая воздух и взрывая плиты под ногами.

Шун сделал выпад вперёд, его кулак, окружённый молниями, устремился прямо в грудь Закариуса. Но тот уклонился с невообразимой скоростью, его ноги едва касались земли. Закариус ушёл в сторону, развернувшись, и нанёс удар ногой, но Шун отразил атаку локтем, схватил его ногу, и не теряя ритма, раскрутил Закариуса, а после швырнул его в сторону. Пока Закариус летел к стене, Шун словно молния, нанёс несколько точных и быстрейших удара ему в разные части тела. Потом схватил его за горло и опустил его тело на землю, волоча по ней его, разрывая и оставляя продолжительный след на ней. Закариус не растерялся и будучи на спине, поддел Шуна ногой, взял за воротник сзади, и толкнул со всей силы в стены.

Закариус быстро встал, продолжая считать секунды. Он в одно мгновение появился напротив Шуна и хотел ударить его, однако обратной стороной ладони, Шун перевёл удар Закариуса в другую сторону, и нанёс ему мощнейший удар в подбородок снизу, что тот аж улетел наверх. Закариус сгруппировался и метнул молнии в Шуна, но тот быстро увернулся. Стоило Закариусу только приземлиться, как они вновь обменялись серией ударов — каждый выпад, каждый блок был точным, быстрым и сокрушительным.

Воздух между ними искрился, наполняясь электрическими разрядами. Толпа на трибунах не могла сдержать восхищённых возгласов — бой был на пределе человеческих возможностей. Закариус отступил на шаг, его взгляд сузился, и он бросился вперёд с новой силой. Его кулаки двигались, словно молнии, но Шун, двигаясь синхронно, парировал каждую атаку.

Раздался треск, когда их удары снова встретились. Молнии вспыхнули так ярко, что на мгновение ослепили зрителей, а следом арена содрогнулась от их силы. Пыль поднялась в воздух, заслоняя бойцов от глаз зрителей, но шум их ударов и треск молний ясно давали понять, что битва не ослабевала ни на секунду.

Закариус сделал кувырок назад, уворачиваясь от нового удара Шуна, и, приземлившись на одно колено, резко выпрямился, послав молнию прямо в лицо противника. Шун отразил её, ударив рукой, словно отбрасывая свет, и молния ударилась в каменные блоки арены, разорвав их на куски.

Шун по-прежнему оставался молчаливым. Его глаза были сосредоточены, он двигался с неумолимой точностью, словно предугадывая каждое движение Закариуса. Он контратаковал, его нога молниеносно взметнулась вверх, целясь в голову Закариуса. Тот едва успел блокировать удар руками, но его тело отскочило назад под силой атаки.

Не давая ему передышки, Шун атаковал снова, его кулаки и ноги двигались так быстро, что казалось, будто он оставляет за собой послеобразы. Закариус заблокировал первый удар, уклонился от второго, но третий кулак Шуна врезался ему в бок, отправив его на несколько метров назад.

Закариус, чувствуя, как трещат плиты под его ногами, ухмыльнулся, вытирая кровь, выступившую из уголка рта. Он сжал кулаки, молнии сверкнули вокруг его тела, и он снова бросился в бой. Их схватка продолжалась, ещё быстрее, ещё яростнее.

Закариус атаковал со всей силой, обрушив на Шуна серию мощных ударов. Его кулаки и ноги были окружены молниями, каждый удар сопровождался оглушающим звуком. Но Шун снова парировал их, его движения оставались безупречными, словно он двигался не только телом, но и разумом.

В этот момент Закариус совершил манёвр, который застал зрителей врасплох. Он отступил на несколько шагов, затем, сделав резкий разворот, подпрыгнул в воздухе и обрушил на Шуна молниеносный удар ногой сверху. Шун едва успел поднять руки для блока, но сила удара заставила его ноги углубиться в землю, треснувшую под ним. Молния разлетелась в стороны, оставляя следы ожогов на плитах арены.

— Вот так! Вот как выглядит настоящая сила! — выкрикнул Закариус, но его лицо снова исказилось от ярости, когда Шун поднялся, отталкивая его удар в сторону.

Шун, не говоря ни слова, нанес сокрушительный удар локтем, попав Закариусу в плечо. Тот пошатнулся, но быстро восстановил равновесие, и они снова столкнулись в центре арены. Их удары сопровождались треском молний, арена наполнилась грохотом и светом, а зрители вскрикивали от каждого нового столкновения.

Это была битва двух стихий, равных по силе и скорости. Никто не мог предсказать, кто выйдет победителем, но напряжение достигло своего апогея. Каждый удар, каждое движение бойцов становились всё более смертельными, и только одна ошибка могла решить исход этой схватки.

Прошла ровно минута с того момента, как Закариус начал отсчитывать время в своей голове. Он был уверен, что Шун должен уже с трудом стоять, если не свалиться на землю. Но реальность была иной. Шун двигался так же быстро, его удары были такими же точными и мощными. Более того, казалось, что он начал доминировать в бою, подгоняя Закариуса к краю арены и заставляя его постоянно уходить в защиту.

— Что за бред? — пронеслось в голове Закариуса. Его кулаки продолжали наносить удары, но их сила постепенно ослабевала. В то время как Шун, напротив, будто только разогревался. Мысли о яде терзали его. — Может, я просчитался? Может, рана была недостаточно глубокой? Или, может быть... — Эта мысль была настолько невозможной, что он даже не хотел её завершать в своём сознании. — ...клинок вообще не был отравлен?

Закариус попытался отбросить эти сомнения, но они начинали затуманивать его разум. Его движения стали менее резкими, и даже зрители начали замечать, что он теряет свой напор.

На трибунах тоже началось беспокойство. Директор Элфиас, сидевший на своём месте, нахмурился. Его пальцы медленно барабанили по деревянной подставке кресла. Он нервничал. Его взгляд метался между Закариусом и Шуном, словно пытаясь разгадать, что пошло не так.

Архимаг, сидящий рядом, заметил это. Его глаза сверкнули в свете молний. Он слегка усмехнулся и, не поворачивая головы, тихо сказал:

— Похоже, твой ученик переоценил свои возможности, Элфиас.

Элфиас ничего не ответил, лишь сильнее нахмурился, продолжая наблюдать за ареной.

Тем временем бой продолжался. Шун, молчавший с самого начала битвы, наконец заговорил. Его голос раздался, как раскат грома, перекрывая звуки их ударов.

— Пытаешься понять, почему я не отравлен?

Закариус замер на мгновение, его глаза расширились от удивления. Он сделал выпад, но Шун уклонился с лёгкостью и продолжил говорить.

— Я подготовился. — Шун слегка улыбнулся, впервые за весь бой. Его лицо выражало одновременно удовлетворение и насмешку. — Перед боем я пошёл к своему профессору по зельеварению. Я знал, что твой клинок — Змеиный Клык — отравлен. Поэтому я попросил у неё противоядие от этого яда. И знаешь что? Буквально перед тем, как выйти на арену, я выпил его. Теперь весь яд, что попал ко мне в кровь, полностью бесполезен.

Шун замолчал, но его насмешливая улыбка всё ещё оставалась на лице.

Закариус сделал шаг назад, его руки дрожали. Он не мог поверить своим ушам. Эта информация разрывала его изнутри. Он потратил столько времени на разработку плана, был уверен в своей победе, а теперь...

— Но как ты узнал? — спросил Закариус, его голос дрожал, а слова вырывались, словно с усилием.

Шун, вместо ответа, лишь ещё шире улыбнулся, будто наслаждаясь моментом.

— Это неважно. — его голос был твёрдым, но спокойным. — Важно теперь то, что из-за своего идиотизма и чрезмерного использования маны ты истощён.

Закариус почувствовал, как его тело стало тяжёлым. Он бросил взгляд на свои руки — молнии, окружавшие его, были уже не такими яркими, как в начале боя. Его дыхание стало прерывистым, а мышцы наливаются свинцовой тяжестью. Он истощался, и это была правда.

Шун, напротив, будто только начинал показывать свою настоящую силу. Его тело искрилось, молнии стали ещё ярче, и каждое движение выглядело уверенным и непреклонным. Он сделал шаг вперёд, его глаза пронзили Закариуса, словно молнии.

— Ты что-то говорил про то, что моя магия подделка, не подлинная, как твоя? — холодно произнёс он, готовясь к следующему удару. — Ну так смотри.

Закариус, не веря своим ушам, сделал попытку контратаковать, но его силы начали покидать его. Шун начал колотить его по всему телу: лицо, живот, рёбра, снова лицо, каждый удар сопровождался раскатом грома и искрами молний. Бой был далёк от завершения, но равновесие в нём изменилось окончательно.

Закариус едва держался на ногах, его тело было покрыто кровью и синяками, а дыхание становилось всё более рваным. Он знал, что проигрывает, но его гордость не позволяла ему упасть до конца. Его взгляд метался, пытаясь найти выход, но силы уже почти оставили его.

Шун, не говоря ни слова, резко отскочил назад. Он двигался так быстро, что зрители на мгновение потеряли его из виду, и только спустя секунду заметили его на другом конце арены. Он стоял там, словно воплощение самой молнии, высоко подняв руку. Его палец был направлен прямо в небо, а глаза блестели холодной решимостью.

Тучи над ареной начали собираться, заволакивая небо. Электрические разряды вспыхивали внутри них, освещая арену ослепительными вспышками. Грохот грома разнёсся по арене, заставляя зрителей прижаться к спинкам своих сидений. В этот момент стало ясно: Шун готовился к решающему удару.

И вдруг, с оглушительным треском, молния ударила прямо в Шуна. Воздух вокруг него взорвался мощной волной, разметавшей пыль и мелкие камни во все стороны. Зрители вскрикнули, ослеплённые вспышкой. Тело Шуна впитывало молнию, его силуэт светился ослепительным электрическим светом, а его ноги крепко упирались в треснувший пол арены.

Когда молния угасла, Шун медленно поднял вторую руку и направил её в сторону Закариуса, наполовину согнув локоть. Его пальцы дрогнули, словно замыкая электрическую цепь. Зрители затаили дыхание, ожидая неминуемого.

И в следующее мгновение, с оглушающим ревом, молния ударила в Закариуса. Она пронзила его тело с такой невероятной силой, что его мгновенно отбросило к стене арены. Тело Закариуса врезалось в камень на скорости самой молнии, и от удара стена взорвалась, разлетаясь на огромные каменные блоки. Трещины моментально прошли по всей конструкции, а обломки начали с грохотом падать на землю.

Молния продолжала бушевать, окутывая тело Закариуса, заставляя его дёргаться в агонии. Огромные электрические разряды разносились по арене, взрывая плитки, поднимая пыль и оглушая зрителей. Когда молния наконец исчезла, оставив после себя оглушительную тишину, тело Закариуса, всё ещё дымящееся, медленно сползло со стены и упало на землю.

Он попытался подняться. Его ноги дрожали, тело покачивалось, но он сделал шаг. Затем ещё один. Но на третьем шаге его силы окончательно оставили его. Закариус рухнул на землю лицом вниз, без сознания. Его тело было покрыто ожогами, а от одежды остались только клочья.

Шун опустил руку, его тело всё ещё искрилось остатками молнии. Он стоял молча, смотря на поверженного противника, его лицо было сосредоточенным, без капли эмоций. Лишь когда толпа взорвалась оглушительным ревом, Шун чуть повернул голову, позволяя себе слабую, но удовлетворённую улыбку.

— Победитель — Шун! — провозгласил профессор Адриан, появившись рядом с Шуном, а его голос эхом разнёсся по арене.

Толпа ревела, осыпая арену криками и аплодисментами. Шун тяжело дыша, просто сел, на рядом лежащий камень и принялся отдыхать. Эта была великолепная битва. Такие поединки, как сегодняшний, остаются в памяти людей на долгое время.