Принцесса Мимик

Пришло время последнего четвертьфинального противостояния: Шун Нохара и Норн Лунвальд. Профессор Адриан озвучил имена, и все зрители взорвались, ликуя и приветствуя Шуна. Норн же была довольно скромной и поэтому не хотела, чтобы хоть какие-то овации достались ей. Однако она всё же заметила вдалеке свою младшую сестру, которая выкрикивала её имя и смотрела на свою старшую сестру, как на героя. Норн мило улыбнулась, немного покраснев, и опустила голову вниз.

Когда они оказались на арене, Норн сразу же хотела сдаться без боя, однако она вспомнила слова своей сестрички: «Я хочу, чтобы моя сестрица, была самой сильной крутой, чтобы она делала, пых-пых, крах-крах, и её противник, буэ», и сразу отказалась от этой идеи. Она решила во чтобы-то не стало победить участника, которому пророчат победу не только в этом бою, но во всём турнире.

«Норн Лунвальд. Её так же называют Принцесса Мимик. Её магия, это копирование магии противника, и не только противника, любого мага вообще. Вопрос только в манне. Если магия, которую она решит скопировать, затрачивает больше манны, чем есть у неё самой, то она не сможет её скопировать, однако мою магию она скопировать может, значит скорее всего, я буду драться против своей же магии.». Шун проанализировал способности Норн перед боем, чтобы лучше понимать, как ему действовать против неё.

Зрители не могли усидеть на месте, ожидая начала боя, который обещал стать самым захватывающим за весь турнир. Толпа кричала и скандировала, зрители хлопали, создавая оглушительный шум. Это был бой, который все ждали с нетерпением — схватка молниеносного Шуна и загадочной Норн, мастера магии копирования.

Профессор Адриан поднял руку, и толпа замерла, замолчав в предвкушении. В воздухе повисла мёртвая тишина, которую нарушил только голос Адриана:

— Бой начался!

Шун не стал терять ни секунды. Его тело вздрогнуло, словно его пронзила молния, и в следующее мгновение он рванул вперёд. С такой скоростью, что зрители едва успели уловить его движение, он словно вспышка пронёсся через всю арену, оставляя за собой искрящийся след молний. В мгновение ока он оказался прямо перед Норн, его кулак был устремлён ей в лицо, сила удара была настолько велика, что воздух вокруг него взвыл, а сама арена задрожала.

— Всё кончено, — пронеслось в головах зрителей. Даже сам Шун на мгновение подумал, что победа у него в руках.

Но зрители вскрикнули, когда осознали, что произошло. Кулак Шуна не достиг цели. Его удар был остановлен — Норн схватила его рукой, крепко держа кулак всего в нескольких сантиметрах от своего лица. Её пальцы сжались вокруг его руки, и молнии, исходившие от Шуна, начали искриться вокруг её тела.

Позади Норн, словно под действием инерции удара, плиты арены начали трескаться. Трещины ползли по земле, а затем добрались до стены, обрушивая её часть. Каменные обломки полетели вниз, и земля содрогнулась от ударной волны. Зрители вскрикнули от неожиданности, некоторые даже потеряли равновесие и попятились назад, не веря своим глазам.

Норн стояла спокойно, её лицо было неподвижным, но в глазах читалась решимость. Она подняла взгляд на Шуна, и тот с ужасом увидел, что её тело теперь искрилось молниями — такими же, как его собственные. Электрические разряды пробегали по её руке, и воздух вокруг затрещал от напряжения.

Глаза Шуна расширились от удивления.

— Это невозможно... — прошептал он, но его слова утонули в криках толпы.

Он не мог поверить в то, что Норн смогла настолько быстро скопировать его магию, адаптироваться к скорости его атаки и среагировать за долю секунды. Это была не просто защита — это было полное понимание и повторение его силы.

Норн отпустила руку Шуна и, не сказав ни слова, слегка наклонила голову, будто приглашая его попробовать снова. Её глаза, сверкающие электрическим светом, смотрели прямо на него, словно бросая вызов.

Шун стиснул зубы, его сердце бешено колотилось в груди. Это была не просто схватка силы, это была схватка ума, и он понимал, что если хочет победить, ему придётся использовать нечто большее, чем просто скорость и мощь.

«Так значит она копирует не только магию, но и все способности.» — Шун понял, что драться с Норн, будет тем же самым, как драться со своим отражением.

Атмосфера на арене накалилась до предела. Зрители затаили дыхание, следя за сражением Шуна и Норн. Это была битва, о которой будут говорить ещё долго — схватка молнии с молнией, скорость против скорости, идеал против собственного отражения. В этом поединке не было места для сомнений, и каждый удар был смертельным.

Шун рванул вперёд, его тело вспыхнуло разрядом, и он оказался рядом с Норн в долю секунды. Его кулак устремился прямо ей в лицо, но Норн повторила движение с точностью до миллиметра, встречая его удар своим. Грохот от столкновения двух кулаков разнёсся по арене, как раскат грома, а искры молний разлетелись во все стороны, освещая лица зрителей.

Они отскочили друг от друга, и арена на мгновение погрузилась в тишину. Но через миг бой возобновился с новой силой. Шун атаковал снова, его удары сыпались, как дождь, но каждый раз Норн встречала его удар своим, зеркально повторяя его движения. Их кулаки сталкивались, ноги пересекались в ударах, а молнии трещали вокруг них, создавая искрящийся вихрь.

Это была не просто схватка. Это была битва Шуна с самим собой. Он видел в Норн идеальную копию своих движений и техники. Его атаки становились яростнее с каждой секундой, но Норн не уступала ни в силе, ни в скорости. Каждый удар был отражён, каждая атака была предсказана и заблокирована.

Воспоминания начали мелькать в его сознании, отвлекая его внимание. Он вспоминал свои годы в клане, как его отец говорил, что он невероятный талант, как мать была в восторге от силы маленького Шуна. В академии, когда преподаватели говорили ему, что он особенный. Когда его однокурсники смотрели на него с восхищением и завистью, он чувствовал себя сильнейшим, непобедимым, идеальным. Он привык думать, что никто не сможет сравниться с ним, что он — воплощение совершенства.

Но сейчас перед ним стояла Норн, и она повторяла каждое его движение, каждый приём с пугающей точностью. Это разрушало его уверенность, заставляло его яриться ещё сильнее. Он ускорился, нанося серию молниеносных ударов, но Норн повторяла всё, как отражение в зеркале. Её кулаки были такими же быстрыми, такими же мощными. Они кружились по арене, словно две молнии, пересекающиеся в яростном вихре.

Шун закричал от гнева, его глаза сверкали электрическим светом. Он нанёс мощный удар ногой, целясь в голову Норн, но она в точности повторила его движение, и их ноги встретились со звуком удара об металл. Вибрация от удара разошлась по арене, трещины поползли по плитам, а молнии взметнулись ввысь, разрывая воздух.

«Нет! Это невозможно!» — пронеслось в голове Шуна. — «Я… Я идеал. Никто не может быть таким, как я. Это я — самый сильный! А вы все, жалкие ничтожества по сравнению со мной!».

Но Норн стояла перед ним, такая же быстрая, такая же яростная. Её глаза, смотрели прямо в его, и в них не было сомнений. Это сводило Шуна с ума. Он атаковал с ещё большей силой, вкладывая всю свою ярость и гордость в каждый удар, но Норн не уступала ни на мгновение.

Вдруг Шун понял: это не просто битва с Норн. Это битва с собственным представлением о себе. Он начал видеть, что его идеал был лишь иллюзией, созданной похвалой и восхищением окружающих. Он никогда не задумывался о своих слабостях, потому что считал себя безупречным.

Но Норн скопировала не только его силу, но и его слабости. И тогда в голове Шуна что-то щёлкнуло. Он остановился на долю секунды, анализируя своё собственное тело и стиль боя. И он понял, что его стиль всегда был построен на скорости. Всё, что он делал, — это максимальная скорость, молниеносные атаки и реакции. Норн копировала его скорость и стиль боя, следуя за ним в точности.

И тогда Шун решил изменить тактику. Быстрее ему не стать, а вот медленнее, запросто. И Шун замедлился, несильно на доли секунды он сбавил скорость, чтоб лучше следить за движениями Норн. Главным аспектом его нового введения боя, стало терпение. Он начал выжидать.

Норн, заметив замедление, на мгновение замешкалась. Это был краткий момент колебания, но Шун заметил это. Он медленнее чем обычно сделал шаг вперёд, его движения стали плавными, но тяжёлыми. Норн, пытаясь копировать его, тоже замедлилась, но её тело двигалось неестественно, будто оно было не готово к этому изменению ритма.

Шун улыбнулся, впервые за весь бой. Он сделал выпад, но медленно, с видимой ленцой. Норн попыталась повторить его движение, но не успела адаптироваться. Шун использовал этот момент, поднырнув под её удар и резко ускорившись. Его кулак врезался ей в живот, выбивая воздух и кровь из лёгких, и Норн отлетела назад.

Зрители замерли, не веря своим глазам. Шун, изменив ритм боя, полностью сбил Норн с толку. Она явно была не готова к тому, что Шун изменит чувство такта. Она встала, её лицо выражало замешательство. Шун снова начал атаковать в привычном для Норн ритме. Норн снова ускорилась, чтобы отразить удар Шуна, но он вновь замедлился, двигаясь плавно и медленно, сбивая её с ритма.

Через какое-то время Норн, начала адаптироваться и к новому ритму Шуна.

«Отлично, значит ты можешь поймать новый такт. Если я с ней замешкаю, она сможет менять так же быстро, как я, и тогда мне придётся не сладко, пора заканчивать.» — Шун проработал план действий и принялся его исполнять.

Норн в замедленном ритме попыталась атаковать Шуна, но промахнулась. Он ждал её атаки и за одно мгновение, Шун снова вернулся к скоростному такту и исчез из её поля зрения, появившись сзади и готовясь нанести удар. Норн успела только повернуть голову в его сторону осознав то, что она уже проиграла. Рука Шуна искрилась молнией, и с невероятной скоростью, он ударил Норн по лицу. Она пролетела через всю арену и ударилась о стену арены. Норн упала на землю, а молнии вокруг её тела, начали угасать. Она могла встать и продолжить битву, но поняла, что Шун нашёл лазейку, и будет наносить удар за ударом, пока она не потеряет сознание. Поэтому Норн сама сдалась.

Публика разревелась от накала страстей, которые происходили в этом бою. Зрители хотели, чтобы бой продолжился. Они не могли смириться с тем, что Норн так сдалась. Шун подошёл к Норн и протянул ей руку. Она посмотрела на его руку, потом посмотрела в глаза Шуна.

— Ты молодец «Принцесса Мимик»! Ты первая, кто заставил меня так понервничать. Ты была великолепна!

— Не называй меня так, у меня есть имя. — возмущённым голосом сказала Норн, и потом добавила. — Но спасибо. — на её лице выступил румянец.

Норн взяла Шуна за руку и тот помог ей встать. Когда профессор Адриан озвучил победу Шуна, зрители всё равно были в восторге от боя. Они явно этот бой никогда не забудут, он принёс им незабываемые эмоции. Но на этот раз возгласы разделились, теперь половина зрителей воспевала имя Норн. Она не могла этого не заметить. Она посмотрела на свою сестру, у которой с лица стекали слёзы счастья. Норн смогла не разочаровать свою младшую сестричку, а после слёзы счастья пошли у Норн. Она никогда не была так счастлива, после своего поражения.

После того, как Шун и Норн ушли с арены, Адриан сказал, что на сегодня поединки закончились, а полуфинальные бои пройдут завтра. Озвучил имена полуфиналистов. После этого все начали расходиться с арены недовольные, а маги строители принялись за ремонт арены.

Ближе к вечеру Адам, набравшись смелости, отправился в лазарет — навестить Ханаби. Он знал, что она не в лучшем состоянии, и хотел хотя бы увидеть, как она.

Но когда он вошёл в лечебное крыло, перед ним открылась длинная живая очередь. Студенты, преподаватели, даже простые жители города — все хотели навестить Ханаби. Словно героиня, павшая в бою, она теперь стала символом боли и несправедливости.

Адам, переглянувшись с охранником у входа, вздохнул и отошёл. В этот вечер он не станет ей обузой.

Он побрёл по коридорам академии, погружённый в мысли, пока его взгляд не зацепился за окно. На аллее у фонтана, на знакомой лавочке, сидела Лиз. Она держала в руках книгу, а её тёмные волосы мягко колыхались на ветру.

Уголки губ Адама потянулись вверх. Он направился к ней.

Уже в парке, подойдя ближе, он махнул рукой:

— Привет.

Лиз не отреагировала. Её взгляд был прикован к страницам. Адам подошёл ближе, щёлкнул пальцами перед её лицом:

— Привет, Лиз.

— Ой! — Лиз вздрогнула, поднимая глаза. — Прости, Адам, я тебя не заметила.

— Книга настолько захватывающая?

— Эм… — она моргнула, будто возвращаясь из другого мира. — Когда читаю, теряю связь с реальностью. Совсем.

— И что читаешь?

— Да так… — Лиз чуть смутилась и убрала книгу под юбку.

Адаму её реакция показалась странной, но он не стал заострять на этом внимание. Лёгкая улыбка всё ещё играла на его лице.

— Вы с Фубуки — в полуфинале. Каково это — драться против друга?

Улыбка Адама мгновенно исчезла. Он опустил взгляд.

— Я не уверен, что он мне друг.

— Серьёзно? Вы ведь всегда были близки. Что-то случилось?

— Можно сказать и так. — он провёл рукой по волосам. — После боя с Ханаби он изменился. Его глаза... его голос… это был не он. Он говорил такое, что мне хотелось выбить всю дурь из его головы. — Адам сжал кулак и ударил им по ладони.

— Значит, бой между вами будет жарким, — сказала Лиз, выдохнув, уже не как наблюдатель, а как человек, искренне переживающий.

— Ну… если он извинится и признает, что был неправ, может, я не буду слишком сильно его бить, — Адам чуть улыбнулся, но глаза оставались серьёзными.

Они долго разговаривали — о турнире, о людях, о том, что будет дальше. В какой-то момент им стало спокойно, как будто всё происходящее осталось по ту сторону парка.

Позже Адам проводил Лиз до женского корпуса. Было уже темно. Воздух стал прохладным, и в нём чувствовалась тишина, будто сама ночь прислушивалась.

Когда Адам открыл дверь своей комнаты, он почти машинально бросил взгляд в сторону соседней кровати.

Пусто.

— Как всегда, где-то шляется… — проворчал он и закрыл дверь.

Снял мантии, принял ванну, поел — всё на автомате. День был долгим, и завтра его ждал бой. Он лёг в кровать, и сон накрыл его почти мгновенно.

Поздно вечером дверь скрипнула. Вернулся Фубуки.

Он остановился на пороге, посмотрел на спящего Адама и хмыкнул:

— Как всегда. Спит.

Словно не было утренней ссоры. Словно всё — как обычно.

Фубуки разделся, умывался, сел на кровать и несколько секунд просто смотрел в темноту.

Потом лёг, отвернувшись к стене.

Ночь была непривычно тихой.

Будто мир затаил дыхание.