Лицертис

— Лицертис? Вы уверены? Может вы поспешили с выводами? Всё же, каким это образом мог быть Лицертис, если он запечатан?

— Я не знаю. Но я очень хочу надеяться, что я ошибся, но мать твою! Абсолютно та же мана, что и одиннадцать лет назад. Хотя он пытался её скрыть, и если бы я не понял, что, что-то с Адамом не так, я бы не использовал свои сенсорные способности, и даже не понял, что это не Адам говорит со мной, а кто-то другой. И сейчас, ты видел? Ни единой царапины на теле Адама не было. Это не может быть совпадением. 

— Но как такое возможно? Как Лицертис может быть внутри Адама? Это же бред какой-то. — Адриан тряс головой, пытаясь отогнать разные мысли.

— Я не знаю. Я сейчас ничего не знаю и не понимаю. Мне нужно совсем разобраться.

— Нам. — поправил его Адриан.

— Да, нам, ты прав. — Архимаг начал перебирать книги у себя в шкафу, яростно что-то ища. — Послушай, Адриан.

— Да?

— Давай не будем, пока придавать это огласке. Пока мы полностью не убедимся, что наша теория верна, мы не будем пока ничего предпринимать. Иначе на этот раз, Адам просто так не отделается, его сразу же убьют, без суда и следствия. А перед этим, будут пытать его, чтобы вытащить всю необходимую информацию. Договорились? Я могу тебе верить?

— Конечно Сэр. Я ведь уже говорил, я буду делать то, что вы скажите.

— Отлично, в таком случае, мне нужно в библиотеку. Хотя нет. Ты иди в школьную библиотеку, найди всё, что сможешь о подобных случаях, о магии, что может перемещать душу в тело другого человека. А я отправлюсь в Элдорию, когда турнир закончится. — достав какую-то книгу из шкафа, Архимаг принялся её читать. 

— Зачем?

— В Инаритовой Библиотеке, определённо, должно быть больше информации. О Великий Магнус! Как же я надеюсь, что мы ошибаемся! Я очень на это надеюсь! Ведь если это существо на свободе. Если оно смогло каким-то образом, обойти самую сильную печать в мире. Боюсь нас ждут, просто ужасные времена.

Архимаг вернул книжку обратно на место и уселся в своё кресло, положив ладонь на лицо.

Адам очнулся в лазарете. Сквозь оконные проёмы на потолок падали мягкие солнечные лучи, и всё вокруг казалось почти нереально спокойным. Он медленно повернул голову и заметил Фубуки. Тот лежал на соседней койке, уставившись в потолок, не мигая, не двигаясь. Глаза его снова были того самого оттенка — чистого, ледяного голубого цвета.

— Пришёл в себя наконец? — сказал Адам, поворачивая голову на другой бок.

Фубуки не ответил. Он продолжал лежать неподвижно, словно не слышал.

— Слушай, если ты и дальше будешь молчать… — начал Адам, но не успел закончить, как Фубуки неожиданно перебил его:

— Замолчи, Адам. Я не собираюсь оправдываться за то, чего не делал.

— Что? О чём ты?

— Это был не я. — Фубуки моргнул впервые за всё это время. — Это был мой брат. Мой младший брат-близнец.

Адам резко приподнялся на локтях, не веря своим ушам.

— То есть… как это?

Фубуки перевёл взгляд на потолок, будто видел там своё прошлое, и заговорил:

— Помнишь, ты как-то спрашивал о моей семье? Всё началось с неё…

Он начал рассказывать. Голос был ровным, даже отрешённым — как будто он не говорил, а вспоминал чужую жизнь.

— Мой отец был купцом. У нас было всё. Любовь родителей, достаток, уважение. Мы жили в деревне Хацубуси, где отец стал влиятельной фигурой, другом старосты. Но то, что для нас было благом, для других стало поводом для ненависти. Простые крестьяне, устав от голода и унижения, подняли восстание. А свита, конечно, ответила силой.

Он вздохнул, будто вытолкнул из себя тяжёлую глыбу.

— Они начали перебивать обычных людей одним за другим. Мой отец, не принимал этого, он хотел остановить бессмысленное кровопролитие, пытался достучаться до старосты, но тот даже слушать не хотел. В конце концов, отец захотел им помешать. Он помог некоторым людям, сбежать из темниц, останавливал восстания и даже давал еду обычным работягам и крестьянам, но самое страшное, что он сделал, по мнению свиты деревни — это помешал казни. Сам отец не попался, однако староста понял, что это дело рук папы. Он отправил своих людей к нам в дом, чтоб они нас убили.

Адам затаил дыхание.

— Когда они пришли к нам, мама хотела нас спрятать, а сама попыталась им помешать. Я был очень трусливым и слабым ребёнком, а мой брат — Акайо, был смелым и напористым. Сидя под столом, мы услышали, как маму начали избивать, а по разговорам этих тварей, мы поняли, что перед тем, как убить, они хотели изнасиловать её. Акайо после услышанного бросился на людей старосты. Но, что может сделать маленький пятилетний мальчик, огромным бугаям? Они избили и его. Мама пыталась им помешать, но за неповиновение, они били её ещё сильней, чем прежде. И всё это происходило прямо у меня на глазах. Когда один из стражников, принялся насиловать мою маму, Акайо пробудил магию льда. И в одно мгновение он заморозил всех: воинов, маму и себя самого. Его магия разрушила наш дом. И вместо дома, была огромная льдина. Лёд и меня задел тоже, но только половину моего тела. Когда папа вернулся, он не мог поверить своим глазам. Он так рыдал, что вся деревня слышала плач. Именно в тот день все восстания и бойни прекратились. Благодаря магам огня, удалось растопить лёд, но было уже поздно. Мама и Акайо были уже мертвы. Выжил только я. Единственное воспоминание, которое у меня о них осталось – это шарф, который мама с Акайо сшили вместе. Поэтому я никогда его не снимаю, потому что очень скучаю по ним.

По щеке Фубуки, покатилась слеза.

— После того случая, к нам в деревню нагрянули миротворцы, которые почувствовали сильный выброс манны. Они ещё долго допрашивали папу и меня, и в конце концов, староста и вся свита Хацубуси, была арестована. Через пять лет, когда мне исполнилось десять, у меня пробудилась магия, тоже лёд. Однако вместе с ней, я что-то почувствовал, присутствие внутри своей головы, или вернее сказать, кого-то. Мне часто начал сниться Акайо. В каждом сне, в каждом видении. Через время, когда я засыпал, Акайо начал брать моё тело и разум под свой контроль. У меня начались сильные панические атаки. Я не мог спать, и из-за этого мой иммунитет слабел, и я начал беспрерывно болеть. Отец принял решение уехать. Он нашёл Кайлу, врача, который мог помочь мне. И она действительно помогала. Но я не мог не спать вечно, организм требовал сна и Акайо этим пользовался. Он мешал мне жить. Всякий раз, когда я засыпаю, всякий раз, когда теряю сознание, он берёт моё тело под контроль и не отпускает его, пока я не начинаю бороться с ним, внутри своего же собственного разума. Но я никому не говорил об этом. Я боялся. А когда Кайла узнала про горячие источники в Арховилле, и сказала ехать нам с отцом туда с надеждой, что они помогут. Теперь ты понимаешь, почему я вёл себя так странно? Это был не я. И как так вышло, что внутри меня сидит мой умерший брат близнец? Я не знаю, ну и конечно, как вытащить его из моей головы тоже. — Фубуки закрыл лицо руками. Его плечи дрожали, и слёзы лились без остановки.

«Теперь я всё понял, вот почему он забрал мои камни на турнире, почему потерял сознание, и его собственная же магия чуть не убила, почему его отец так отреагировал на меня, когда ему сказали, что я виноват в том, что случилось с его сыном, он ведь у него единственный остался. И понятно теперь почему Акайо такой. Бедный Фубуки, он первый человек, которого я знаю, что пережил такой ужас. Я думал у меня жизнь не сахар, но у Фубуки она ещё хуже.» — пронеслось в голове Адама.

Адам глубоко вдохнул:

— Слушай, Фубуки… прости меня. Я был неправ. Вёл себя… эгоистично. Я и представить не мог, через что тебе пришлось пройти. Мне правда жаль.

Фубуки убрал руки с лица и покачал головой:

— Тебе не за что извиняться, Адам. Ты ведь ничего не знал. Я и сам не рассказывал. А теперь… теперь ты знаешь. И если кто и должен извиниться, так это я — за слова и поступки… своего брата. Как бы странно это ни звучало.

Они оба усмехнулись, впервые за долгое время. Лёгкая, почти неуловимая искра тепла вернулась в воздух.

— Только вот, знаешь что?.. — вдруг прервал Фубуки, задумчиво глядя в потолок. — Я больше не чувствую его.

Адам приподнял бровь.

— Кого?

— Акайо. Его будто… больше нет в моей голове. Исчез. Но пока ты был без сознания — он был там. Я чувствовал его, как всегда… А потом, когда ты обратился ко мне, вдруг — пустота. На миг, меня охватила паника… настоящий первобытный страх, как будто я увидел смерть перед собой. И тут же — тишина. Это… странно.

Адам нахмурился, но ничего не сказал. Он чувствовал, что и сам не всё помнит. Что-то ускользало из памяти, как сон на рассвете.

Тем не менее, тяжёлые слова постепенно рассеялись, и напряжение между ними уступило место более лёгкой атмосфере. Они снова начали болтать, отпускать колкости, хохотать — как прежде. Впервые за долгое время они могли просто быть друзьями.

Но внезапно дверь лазарета с грохотом распахнулась. В помещение влетела Лиз, стремительно направляясь к их койкам. Шаг её был решительным, взгляд — сверкающим.

— Ой-ой… — пробормотал Фубуки, съёживаясь и с виноватой ухмылкой косясь на Адама. — Сейчас, кажется, будет больно.

Адам быстро поднял руку в приветствии:

— Привет, Лиз! Как дел… а-а-а!

Он не успел договорить — Лиз с силой ударила его в грудь, выбив воздух из лёгких. Адам согнулся, закашлялся.

— Идиот! — закричала она сквозь слёзы. — Ты хоть понимаешь, как я волновалась?!

— А бить-то за что?.. — прохрипел Адам, держась за грудь.

— Чтоб знал, — вытирая слёзы, но не отступая, парировала Лиз. Её голос дрожал, но в глазах плескалась буря.

Через минуту, когда Адаму стало легче дышать, она наклонилась и обняла его.

— Я же просила… не делай так больше. А вы там… вы чуть не убили друг друга, — её голос стал тише, но не менее острым.

Затем она перевела взгляд на Фубуки.

— А ты чего лыбишься?

— Я?.. — неуверенно переспросил он.

— Ну а кто ещё?! Чем ты думал вообще?! Ты мог заморозить Адама до смерти! Совсем с ума сошёл?!

— Лиз, спокойно… — попытался её остановить Адам. — Всё же хорошо.

— Я тебя не прощала ещё, так что молчи!

— Я не хотел его замораживать… насмерть, — Фубуки поднял ладони в примирительном жесте. — Всё было под контролем. Почти…

— Почти? — Лиз скрестила руки на груди.

— Ну… ладно, не совсем. Но у меня была причина.

Адам и Фубуки переглянулись. Они оба понимали, что от Лиз не улизнуть. И в итоге Фубуки начал рассказывать — не всё, но главное: о брате, о том, как Акайо жил внутри него. Он не вдавался в подробности, но Лиз уловила главное.

Она слушала с недоверием, взгляд у неё становился всё серьёзнее. А когда поняла, что это не шутка, — вдруг встала, подошла к его койке и… поклонилась.

— Прости меня, — тихо произнесла она.

Фубуки застыл. Он покраснел до ушей.

— Э-э… всё в порядке… правда…

После неловкой сцены Адам, наконец, решился спросить:

— Лиз… А чем вообще всё закончилось?

Он искренне не знал. Его память обрывалась где-то на льде.

Лиз удивлённо моргнула:

— Подожди… ты не помнишь?

Адам покачал головой.

— Ты сам выбрался изо льда, — начала она. — Потом отбил атаку Фубуки… одним движением. После чего высвободил такой поток огня, что вся арена могла сгореть дотла. Директор Вильям сам вмешался. Всё происходило за секунды. Но ты ничего не помнишь?..

— Я… сделал всё это? — Адам медленно сел, не замечая боли в теле. — Я?

Он посмотрел на свои ладони — будто впервые.

— Как такое вообще возможно?..

Повисла гробовая тишина. Даже Лиз замолчала. Адам крутил в голове рассказ снова и снова, но не находил объяснения. Всё было как в тумане.

Наконец, Лиз нарушила молчание:

— С этим разберёмся потом. Сейчас вам нужно отдохнуть. Вы оба — в хлам.

— И то верно, — кивнул Фубуки, откинувшись на подушку.

Адам не ответил. Он просто лёг обратно, развернулся на бок, в спину друзьям. Лиз тихо встала, взглянула на обоих, тепло улыбнулась и направилась к двери:

— Отдыхайте. Ещё успеете поумирать потом.

— Может, теперь я наконец высплюсь… — пробормотал Фубуки, будто вслух озвучивая свою мечту.

Но Адам ничего не сказал. Он продолжал лежать молча, потерянно глядя в пустоту. Мысли о той необъяснимой силе, что проснулась в нём, не давали покоя.