Любовь

Адам, Шун и Ханаби вышли из главного зала в коридор, где шум и суета, постепенно стихали, оставляя лишь гулкие отголоски в коридоре. У дверей их уже ждали Фубуки и Лиз. Фубуки, как всегда, выглядел расслабленным и чуть насмешливым, в то время как Лиз стояла грустная, и только наблюдала за всем происходящим со стороны.

– Ну как? Ты доволен своей командой? – спросил Фубуки с лёгкой усмешкой, скрестив руки на груди.

Адам не ответил сразу. Его взгляд был устремлён куда-то вдаль, а сам он, казалось, витал в облаках. Фубуки терпеливо, но с лёгкой издёвкой махнул рукой прямо перед лицом Адама, стараясь вернуть его к реальности.

– Эй! Ау! Ты вообще слышишь меня? – переспросил он громче.

Адам моргнул, наконец приходя в себя.

– А? Что? Ты это мне? – пробормотал он, растерянно глядя на Фубуки.

Фубуки поднял бровь, явно не ожидая такой реакции.

– Ты прости, Адам с самого утра какой-то странный, – вмешался Шун с лёгкой улыбкой, что для него было редкостью.

Фубуки тут же подхватил:

– Ого, ты умеешь улыбаться?

Шун слегка нахмурился, но не смог удержаться от встречного вопроса:

– Да. А что тебя так удивляет?

Фубуки пожал плечами, его голос наполнился привычной насмешкой.

– Ну, обычно ты ходишь с такой кислой миной, будто съел лимон, и всегда пафосный, как будто из драматической постановки вышел. А сейчас ты… какой-то обычный, что ли. Скучный.

– А ты только и можешь, что оскорблять, да? – неожиданно вклинилась Ханаби. Её голос звучал как острый нож, и она буквально источала недовольство, глядя на Фубуки.

Не дожидаясь ответа, она взяла Шуна за руку и повела его прочь, оставив Фубуки и остальных в лёгком замешательстве.

Фубуки проводил её взглядом, явно недоумевая.

– Я ей чем-то насолил? Или… что это сейчас было? – спросил он, обернувшись к Адаму.

– Издеваешься? – воскликнул Адам, уже окончательно очнувшийся от своих мыслей. – Я ведь уже тебе говорил! Ты её унизил во время вашей битвы на турнире. Да так, как никто раньше её не унижал. Скорее всего, она тебя теперь ненавидит.

Фубуки хмыкнул, его взгляд на мгновение стал проницательным. Он проводил взглядом удаляющуюся фигуру Ханаби.

– А, точняк, - сказал Фубуки и стукнул себя ладонью по лбу. Ну, вы ведь понимаете, что это был не я?

– Ты думаешь, её это волнует? Сильно сомневаюсь, – усмехнулся Адам, чуть прищурившись.

Фубуки задумчиво посмотрел вдаль, но его лицо оставалось таким же насмешливым, как всегда, скрывая любые истинные эмоции.

- Эй, вы че такие кислые? – сказал Фубуки, посмотрев на Адама и Лиз. – А. Ну теперь мне всё понятно. Вы хотели быть в одной команде?

- Да. – кротко ответила Лиз.

- Нет. – Уверено ответил Адам.

Лиз бросила короткий взгляд на Адама. В её глазах промелькнуло что-то неопределённое — смесь любопытства и лёгкой грусти. Тем временем Адам, похоже, совсем этого не заметил. Его взгляд, наполненный восхищением, был прикован к Ханаби, которая уже скрылась за углом коридора вместе с Шуном.

– Я так рад, что оказался в одной команде с Ханаби, – вдруг сказал он, даже не замечая, как это звучит. Его голос был тихим, но полный эмоций. – Я и мечтать о таком не мог. А сейчас я буду рядом с ней, у меня будет больше времени пообщаться с ней. Привлечь внимание её.

Лиз нахмурилась, но ничего не сказала. Адам продолжал, не обращая внимания на её реакцию:

– Хотя я немного расстроен. Во-первых, из-за Шуна. Он точно будет мне мешать. Постоянно с ним общается, а меня как будто не замечает, но ничего… Я ещё перетяну одеяло на себя, вот увидите. А во-вторых… я бы хотел быть в команде с вами. Когда объявили ваши имена, а меня пропустили, я действительно расстроился. Но когда я думаю о том, что я в одной команде с Ханаби, я таким счастливым становлюсь!

Слова Адама прозвучали, как невидимый удар для Лиз. Она моргнула, пытаясь удержать слёзы, но предательский ком подступил к горлу. Её губы дрогнули, и она внезапно развернулась, почти бегом устремившись прочь.

– Эй, Лиз! Ты куда? – крикнул ей вслед Адам, его голос был полон недоумения.

Но Лиз не обернулась. Она бежала по коридору, почти хныкая, стараясь поскорее скрыться от всех взглядов.

В наступившей тишине Фубуки бросил на Адама долгий, испытующий взгляд. Между ними повисло напряжение, настолько густое, что его, казалось, можно было резать ножом. Фубуки глубоко вздохнул, прежде чем заговорить.

– Слушай, ты совсем ничего не понимаешь?

Адам нахмурился, глядя на него с лёгкой растерянностью.

– А что я должен понимать?

Фубуки раздражённо махнул рукой, как будто разговор с Адамом не стоил его усилий.

– Ладно, забудь. Увидимся в комнате.

– Ага, давай, – равнодушно ответил Адам.

Фубуки задержался на мгновение, но затем быстрым шагом направился в ту же сторону, куда убежала Лиз. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах читалась лёгкая обеспокоенность.

Адам остался один в пустом коридоре. Он положил руки на бока и постучал носком ботинка по полу, задумчиво глядя куда-то в сторону.

– Что бы мне такого поделать? – пробормотал он под нос.

Он так простоял несколько минут, бездумно перебирая в голове возможные занятия. Наконец, его лицо осветилось внезапной идеей. Щёлкнув пальцами, он улыбнулся и бодро зашагал в сторону комнаты, полностью забыв о недавнем инциденте.

Фубуки мчался по коридорам, внимательно оглядываясь по сторонам, его лицо было сосредоточенным, а движения – резкими. Он останавливал студентов, что попадались на его пути, задавая один и тот же вопрос:

– Вы не видели Лиз? Девушка с тёмными волосами, в голубой форме.

Ответы были неизменно отрицательными. Никто её не видел. Его беспокойство росло, словно холодный узел в груди.

Пробежав несколько кругов по академии, он остановился возле большого окна, чтобы перевести дух. Ладонь, дрожащая от усталости, легла на подоконник. Фубуки глубоко вдохнул и выдохнул, стараясь восстановить дыхание. Мимолётный взгляд за стекло вдруг заставил его застыть. Вдалеке, под серым небом, возвышалась астрономическая башня. На её вершине он разглядел едва заметную фигуру, склонившуюся над перилами.

Его сердце ёкнуло. Глаза округлились от страха.

– Лиз… – прошептал он, а затем, будто получив мощный заряд энергии, сорвался с места.

Фубуки мчался, перепрыгивая через ступеньки, минуя узкие переходы и винтовые лестницы. Его дыхание сбивалось, но он не останавливался. Каждый шаг отдавался в голове пульсацией тревоги.

Спустя несколько минут, которые тянулись, как часы, он наконец достиг вершины башни. Толкнув тяжёлую деревянную дверь, он замер на пороге. Лиз стояла у перил, её плечи мелко дрожали. Тонкие, рваные всхлипы раздавались эхом по пустой башне, усиливая ощущение её уязвимости.

Фубуки с трудом вдохнул, чувствуя, как бешено колотится сердце, словно вот-вот выпрыгнет из груди. Он, тяжело дыша, прижал руку к груди, стараясь успокоиться.

– Фух! Слава Магнусу! – выпалил он, пытаясь звучать бодро, но в его голосе слышалось облегчение. – Я уже думал, ты хочешь… того.

Лиз вздрогнула, услышав его голос. Она резко обернулась, и её заплаканные, красные глаза встретились с его взглядом. Несколько секунд они молчали. Фубуки, выравнивая дыхание, медленно подошёл ближе, стараясь не напугать её.

– Я… Ты в порядке? – наконец произнёс он, его голос стал мягче, но в нём всё ещё чувствовалась тревога.

Лиз отвернулась, вновь глядя вниз.

– Почему ты вообще сюда пришёл? Это не твоё дело, – прошептала она, пытаясь казаться холодной, но её дрожащий голос выдавал внутреннюю борьбу.

Фубуки прищурился, скрестив руки на груди.

– Может, и не моё. Но я здесь, потому что мне не всё равно.

Эти слова словно застряли в воздухе между ними. Лиз застыла, а её глаза были наполнены болью.

Фубуки молчал, глядя в небо, пока холодный ветер развивал его волосы. Небо над астрономической башней было серым, а воздух словно насыщен невыраженной тоской. Лиз тихо произнесла, не глядя на него:

– Скажи, Фубуки, ты когда-нибудь переживал что-то подобное?

Фубуки взглянул на неё, задумавшись. Его голос прозвучал спокойно, но с лёгкой долей отрешённости:

– Неразделённую любовь? Нет. Я никогда не любил.

Лиз усмехнулась, горько и немного обречённо:

– Хорошо тебе. Значит, ты меня не поймёшь.

Фубуки пожал плечами и облокотился на перила рядом с ней.

– Может, и не пойму. Но это не значит, что я не могу тебе помочь.

Некоторое время они стояли молча. Холодный воздух щекотал кожу, проникая под одежду. Лиз наконец заговорила снова, её голос дрожал, но она явно пыталась держаться:

– Я не понимаю его. Разве Адам не видит? Ему никогда не быть с самой красивой и лучшей ученицей академии. Она ему… ну, ей он вообще не нужен. А мне… он очень нужен. Но он всё равно этого не понимает.

Лиз закрыла лицо руками, а её плечи задрожали. Слёзы текли по её щекам, смешиваясь с болью, которую она больше не могла сдерживать.

Фубуки, немного помедлив, аккуратно обнял её. Его руки, обычно сильные и решительные, двигались мягко, словно он боялся навредить. Он слегка пригладил её волосы и тихо произнёс:

– Ну-ну, всё, всё… Всё будет хорошо.

Лиз, облокотившись на его грудь, разрыдалась ещё сильнее. Фубуки продолжал её успокаивать, его голос звучал почти шёпотом, пропитанным неожиданной теплотой.

Через несколько минут, когда её рыдания немного стихли, Фубуки мягко, но прямо спросил:

– Ты меня, конечно, извини, но у меня к тебе встречный вопрос. Зачем он тебе? Ты ведь из знатного и благородного рода. Ты должна любить того, кто тебе под стать. Я не думаю, что твоя семья одобрит такие отношения. Ты же знаешь, что все думают об Адаме. Вам всё равно не быть вместе, как бы сильно ты этого ни хотела.

Лиз отстранилась от него, её лицо выражало недоумение.

– Ты на что намекаешь? – спросила она, её голос звучал холодно, но в нём угадывался лёгкий вызов.

Фубуки поднял руки, словно сдаваясь:

– Не-не-не, ты не подумай. Я ни на что не претендую, если ты об этом.

– Тогда о чём ты? – спросила Лиз, уже с лёгким раздражением в голосе.

– Вы птицы разного полёта, вот о чём я. Ты готова поставить крест на своём будущем ради того, чтобы быть с ним?

Лиз отвернулась, снова облокотившись на перила. Её голос стал твёрже, несмотря на боль, звучавшую в каждом слове:

– Я смогу переубедить своих родителей и брата, что Адам достойный человек.

Фубуки вздохнул, покачав головой:

– Прости, но это не получится. Адам не тот человек, которого ты должна любить. Ты должна выбрать того, кто на твоём уровне.

Лиз нахмурилась, сжав кулаки.

– Думаешь, отец уже не думал об этом? – её голос сорвался на злость. – Он сказал, что, когда я закончу академию, меня выдадут замуж за принца Бретонской империи. Но я ненавижу его. Этот жирный, алчный мальчишка делает только то, что ему вздумается, и ждёт, когда ему наконец передадут трон. Этот брак нужен только моему отцу – для укрепления связей с императорской семьёй.

Фубуки нахмурился, его голос прозвучал резко, но с лёгкой долей сочувствия:

– Брак по расчёту. Что может быть хуже? В таком случае, как ты собираешься убедить отца принять Адама, если он уже всё решил? Сама подумай. Твоему отцу нужен твой брак. А Адама, которого весь мир знает, как самое ужасное создание, он выставит за дверь, без раздумий, это в лучшем случае. А в худшем… Ну ты понимаешь. И всё равно выдаст тебя замуж за принца.

– И что ты мне предлагаешь? – Лиз повернулась к Фубуки, её глаза сверкали от слёз, но голос был полон упрямства. – Просто сидеть и ждать своей участи, в надежде, что мой отец передумает?

Фубуки встретил её взгляд спокойно:

– Я не знаю.

Эти слова прозвучали как удар. Лиз надеялась, что Фубуки раскроет ей секрет, как обмануть жизнь, но её надежды были бессмысленны. Она сжала кулаки, её тело дрожало то ли от гнева, то ли от бессилия. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но вместо этого лишь всхлипнула. Слёзы снова потекли по её щекам.

Фубуки отвёл взгляд, словно его выводила из равновесия её сломленная фигура. Он повернулся и посмотрел вверх, на массивный телескоп, установленный в центре башни. Громоздкий механизм тянулся к самому потолку, его длинная труба была направлена в бесконечное небо.

Молчание повисло между ними, напряжённое и тяжёлое, как свинцовый груз. Лишь порывы ветра, проникающие через щели в каменных стенах башни, разбавляли эту звенящую тишину.

Лиз осталась на месте, глядя вниз, туда, где вдалеке светились огни академии. Её плечи всё ещё сотрясались от подавленных рыданий, но она больше ничего не говорила.

Фубуки сделал шаг к телескопу, проведя пальцами по холодной металлической поверхности. Его голос раздался неожиданно тихо, почти шёпотом:

– Я не хочу видеть, как ты рушишь свою жизнь из-за желания, которое никогда не сбудется.

Лиз вскинула голову, её взгляд был полон боли и ярости.

– Ты понятия не имеешь, что для меня важно! – выкрикнула она, но её голос прозвучал скорее отчаянно, чем обвиняюще.

Фубуки медленно обернулся, его лицо оставалось спокойным, почти отстранённым.

– Может, и не имею, – признался он. – Но я знаю одно: сражаться с миром ради человека, который даже не видит и не достоин твоих чувств, – это путь к самоуничтожению.

Он отвернулся снова, оставив её одну с её эмоциями, и сделал шаг к выходу из башни. Но перед тем как уйти, он остановился, его голос прозвучал чуть громче, но всё так же спокойно:

– Подумай над этим. Иногда легче отпустить, чем сражаться за то, что тебя погубит.

Фубуки ушёл, а Лиз осталась одна на башне, дрожа от ветра и от переполняющих её чувств. Она смотрела в небо, серое и безмолвное, как её будущее, где решения казались недосягаемыми, а путь – запутанным.