Путь Жанкона Часть I Деревня Северного Льда

— Жанкон, мальчик мой…

Тьма, что хищно заволокла всё вокруг, отдалась эхом тихого милого женского голоса. Таким успокаивающим, ласковым, чарующим. Парень не чувствовал ничего, но знал, что он шёл на голос, так сильно его манящий. И через секунду, словно по вспышке молнии, он увидел уродливую противную голову монстра… Вендиго, раскрыв свою жуткую пасть, изливался эти сладким голосочком.

— Жанкон… сколько мне еще ждать, сын мой?

Парень резко подскочил, разрывая узы сна и яви. Его лицо сплошь покрылось испариной, по телу гуляла нервная дрожь. Глубоко вдыхая и выдыхая, он наконец пришёл в себя, осмотрелся и только сейчас заметил, что изо рта вылетают клубы горячего пара. Хижина вновь промёрзла, а его спутник попросту усну, легкомысленно забыв про костер в камине. По ногам раз за разом проходили колики от холода. Север, однако — суровое место для южанина. Встав, парень подошел к своему товарищу и растолкал его. Тот попытался редко подскочить, но лишь неуклюже свалился на пол, запутавшись в одеяле:

— Я не сплю! Не сплю!!! Я не… Ой, костёр….

Жанкон, помотав головой в разные стороны, взглядом хмуро указал на камин, и проснувшийся сразу же принялся разжигать хворост. Этот спутник, Ванс Гирмент, уже помог пройти тропы смерти, когда Яр и Вампир его бросили. Найдя парня в сугробе, Ванс вытащил его, спас прямо из лап неминуемой смерти. Это был щуплый паренёк в комбинезоне оборотня — хорошая одёжка, отлично сдерживающая тепло.

За стеклом хибары мрачно завывал ледяной северный ветер, бушевала яростная вьюга. Жанкон никогда не был в этом заснеженном, наверное, даже почти мёртвом крае, отчего на каждом шагу ему встречались особенные испытания. В любой момент температура здесь может упасть до -50, и ты будешь обречен замерзнуть на месте, если не найти нужное место и не разжечь костёр, отчего весь север усыпан одинокими хижинами. Ибо иначе кровь стынет в жилах, а тело теряет чувствительность прямо на глазах.

Парень, вздрогнув, подошёл к одинокому зеркалу с умывальником. Вода в бочке давно замерзла, вечная зима навсегда изукрасила зеркало витиеватыми льдистыми рисунками. Жанкон тихо вздохнул, медленно протёр его и увидел в отражении блекло-серые волосы до ушей, тяжелый отстранённый взгляд глубинно-голубых глаз. Блеск в них странно потух, будто у мертвеца, на его щеке красовался глубокий шрам в виде «Х», и казалось, что это клеймо ему вырезали кинжалом. Вот уже как несколько месяцев он блуждает по северу вместе с Яром и вампиром Германом в погоне за призрачной целью. То, что произошло в его родном городе, перевернуло жизнь парня с ног наголову. Всё своё существование его обманывали, лгали всегда. Правда о родителях поразила до глубины души, подрывая доверие ко всем… даже к самому себе. Мать стала монстром из-за короны предназначения. Отец… хм, с ним еще сложнее. Парень криво улыбнулся, вспоминая рассказанное… что его родной человек обманул всех. Только парню было непонятно одно. В ту ночь, когда Яр раскрыл себя в его доме, первородный обратился в отца Жанкона, словно надев его лицо. Парню казалось, что его настоящий отец уже давно был мёртв, он верил в это. Но в тоже время он узнал важную вещь, пока путешествовал вместе с вынужденными спутниками на севере: вампир не способен создавать марионеток, даруя им образ людей. Значит, тогда в ту ночь, когда они вышли из портала, его отца и правда убил вампир…

Зажмурившись и сжав губы, парень ударил по стеклу. Сознание пронзил внутренний крик:

«Если Яр и Герман говорят, что моя мать была вместе с ними и корона находилась в подземелье многие столетия… Почему ты лгал мне, отец!!! ПОЧЕМУ?! — ещё один удар, вспышка боли, пронзающая порезанную руку иглами, но Жанкон не чувствовал её вовсе. — Почему изменил мои воспоминания! Что ты вообще планировал!!! КЕМ ТЫ БЫЛ НА САМОМ ДЕЛЕ!!! Почему…»

— Эй, ты чего?..

Ванс наконец-то разжег костёр и испуганно обернулся на глухой треск. Жанкон в последний глаз глянул зеркало. Разбитое, исчерченное трещинами отражение, словно показывающее его самого сейчас, и взгляд, полный боли, непонимания, отчаяние. Миг, и на смену боли пришло отчаяние. Он беспомощно упал на колени, будто все силы покинули его разом. Его глаза, сам цвет, подходили для севера. Казалось, он уже давно умер, и лазурный взор являет оледеневшую душу. Гирмент быстро поднял парня, ставя его на ноги, и, отряхнув его шубу, посадил беднягу к костру.
Тепло приятно разошлось по щекам, рукам, начиная от кончиков пальцев. Но вряд ли это могло согреть промороженные чувства и пронизанную мрачной болью душу.

Про все вопросы касаемо отца Яр и Герман умалчивали. Не хотели говорить. Но почему?! Они зачем-то пытались запутать парня. Первым было то воспоминание, когда Жанкон увидел своих родителей и самого себя ещё совсем маленьким. А потом как лицо отца окропилось тьмой, глаза налились алым пламенем, являя вампира. Вероятно, было это ради того, чтобы показать, сколь легко можно манипулировать разумом парня. Но перевоплощаться ведь может только первородный вампир, а это уже явная несостыковочка, так как Жанкон много раз видел отца днём, когда первейший сгорел бы под лучами солнца. Яр же не может перевоплощаться, так как только наполовину является вампиром. Отец Жанкона словно играл в их игры, но в то же время — нет. Ведь часы, что меняли воспоминания, сделал именно Яр. Потому парень запутался, всё слишком сложно, а строить теории было не из чего. Эти два вампира молчат. Оставалось только одно…

Идти вместе с ними, искать истинных королей и докапываться до призрачной, сокрытой под плотным пологом тайны правды. Потому в ту ночь на предложение вампиров Жанкон тихо ответил «Да». Более того, они пообещали вернуть его матери человечий облик. А это… это самое главное и самое весомое, что сподвигло Жанокна на подобный крайне рискованный поступок — путешествовать с врагами. Вампир выпил крови парня и той же ночью притворился трупом Жанкона. Он хитро загипнотизировав округу, сделал так, что похороны прошли сразу же, а о смерти сообщили лишь через три дня, как и о том, что труп уже в земле. В гроб положили похожего на парня мальчишку с таким же шрамом в виде Х на щеке. И теперь ни что не держало его на пути к своей цели. Ничто не могло удержать его, чтобы отправиться с вампирами в погоню за правдой.

— Слушай, — потёр руки Ванс, отогревая дыханием. — А ты сам откуда? Я сразу заметил, что ты не из этих холодных краёв, так что колись.

Натянув капюшон из головы волка, спутник с добродушной, немного хитроватой улыбкой всматривался в своего собеседника. А Жанкон, кажется, уже и позабыл, каково это — общаться, делиться чувствами, быть… человеком. Он не хотел говорить, будто глубоко в душе дав обет молчания. Но всё-таки Ванс спас его, и небольшой диалог не повредит.

— Юг… — тихо прошептал Жанкон, отворачиваясь к костру.

— Опа! Так и знал! И почему ты так далеко от дома, мм, Южанин? Да и к тому же, что же ты делал на тропе смерти? Без снаряги это место просто в шубке не пройти!

— Путешествовал…

— М-да, а ты, однако, не болтун! — легко и просто рассмеялся Ванс, просто лучась какой-то внутренней добротой. — Ну, ничего, может, ещё не отошёл от холода! Сегодня выдвинемся в ночь и дойдём до моей деревни. Мм, скажем так… — сделал он краткую паузу, подбирая слова. — Моя матушка готовит просто невероятный суп, согревающий тебя до кончиков пальцев и даже волос. Просто бомба!

Ванс был неизмеримо радостным оптимистичным и просто общительным человеком. Жанкону даже казалось, что умолкнуть этот человек вовсе не способен, ведь пока они шли до хижины, тот без умолку говорил про свою матушку. Про свою деревню и его народ, кой-очень дружелюбен. Наверное, у них это в роду — заражать всё вокруг озорством, весёлостью, лучиться энергией жизни, подобно солнцу. В какие-то моменты он даже побуждал Жанкона на едва заметную тень улыбки.

— Давай-давай! По-о-одъём, вставай! — бодро поднял Ванс Жанкона. — Буря как раз стихла, и у нас есть очень неплохой шанс, а заодно и время дойти до деревни. Так что в путь, мой южный друг!!!

***

Морозы на севере — самое страшное, что видел, в особенности чувствовал в своей жизни Жанкон. При низкой температуре тело начинает медленно отказывать, а конечности вместе с кровью леденеть. Пробираясь сквозь промораживающий до последнего волоска ветер, ты просто медленно и верно проигрываешь в безрезультатной борьбе с яростью природы. Огромные сугробы, в которые просто проваливаешься по грудь, забирали слишком много сил. Но Ванс и Жанкон шли, шли, постоянно шли. Они медленно поднимались на гору, что уходила куда-то вдаль на многие километры и терялась в снежных облаках. Солнце уже давно ушло за горизонт, и тьма беспроглядной пеленой заволокла мир.

— Знаешь, это, конечно, не мое дело, но взгляд твой как у мертвеца. Бр-р-р… Кто-то умер? — обернулся Ванс.

Жанкон остановился, переводя дух с глубоким дыханием. Каждый глоток ледяного воздуха терзал горло резал, сжимая в колких тисках. Но он всё же ответил:

— И да… и в тоже время нет…

— Это как?!

— Тебе не понять, извини, — сравнялся Жанкон с парнем. — Не стоит задавать мне лишних вопросов. Да, я очень благодарен за спасение. Но поверь, если я расскажу тебе правду… Хм, ты будешь жалеть, что услышал её.

— Так всё плохо?! — вмиг перестал улыбаться Ванс, став по-настоящему серьёзным и в чём-то даже грустным, видимо, сочувствуя чужому горю.

Жанкон тяжело выдохнул. Он знал, легко мог предугадать реакцию своего спутника. В конце концов, что может понять этот паренёк?.. Абсолютно ничего. Совсем молод, такой легкомысленный, по-детскому наивный. Узнав правду он только отвернётся. А узнай, что Жанкон вытворяет вместе с вампирами… сколь жестоко убивает северян в поисках истинных королей, коим судьбою предназначено уничтожить весь мир. Хм.

Прорываясь через плотные сугробы, они наконец-то забрались на горку и увидели столь желанный свет. Довольно-таки крупное поселение, сплошь состоящее из невысоких, но широких деревянных хижин, где из окон каждой был виден яркий отблеск согревающего огня. От одного вида уже чувствовалось домашнее тепло, а по телу, кажется, даже разливался приятный жар. И в то же время на небольших улочках между домишками виднелось много людей. Очень. В глазах Жанкона тут же блеснул огонёк тепла и любопытства. Он так давно не видел столько людей, что уже просто отвык от общества. Однако глубоко в душе парень не переставал тянуться к живому.

— Ну, ладно, Ледышка, — беззлобно посмеялся Ванс, широко улыбаясь; момент, и вот парень уже сбегает вниз по горе, порываясь к родному. — Время отведать маминого супа!!!

Дуэт быстро спустился к поселению, больше походящему на довольно-таки заселённую деревеньку, нежели город. Времени зря они не теряли, а потому не побрезговали и лёгкой пробежкой. На конец пути лёгкие Жанкона, казалось, разрывались от каждого вдоха режущего своим льдом воздуха, но всё же он был рад наконец-то попасть к людям. Им открыли массивные деревянные врата, и парни смело шагнули внутрь. Народ не обращал на них никакого внимания, каждый занимался своим делом. Эта деревня была по-настоящему живой, несмотря на очень суровые условия жизни. В воздухе ощущалась заряжающая положительная энергетика. Очень много, пусть и совсем не богатых, как на юге, но с виду вполне уютных хижин, где заманчиво пылал жаркий огонь. Он так и тянул почувствовать домашний уют. Даже воздух, благодаря неутихаемым задорным возгласам будто стал тепло, стоило товарищам только перешагнуть порог дружелюбно распахнутых ворот. Здесь все люди ходили в тяжёлых шубах, плотных шерстяных перчатках, больших валенках и тёплых шапках, отчего, казалось, они были способны согреть одним своим видом. А любопытные детишки, весело бегая да сверкая красными щеками, невольно наводили улыбку. И чувствовалось, смотря на всё это, лишь одно — ты дома.
Ванс потянул за руку Жанкона:

— Пошли-пошли, давай, хватит глазами стрелять!

— Ага…

Дуэт пошагал по улицам, где добрые люди, сидя возле своих хижин, с улыбками и ярким блеском интереса во взоре поприветствовали нового путника. Видимо, гости в их деревне — это редкость, ведь кто же пожелает забраться так далеко в ледяные владения природы? Здесь не было ни магазинов, ни лавок, ни баров. Ничего. Только люди, что затачивали клинки, кузнецы, кожевники. Но каждый занимался своим для себя или же для соседа. Еду они добывали сами, как и оружие. Вся деревня казалась одним огромным организмом, связанным и породнившимся давным-давно. На Юге всё иначе.
Ванс, пройдя мимо краснощёкой кокетливой девчушки, хитро подмигнул ей и кивнул на Жанкона.

— Согреешь Южанина этой ночью, Лиз?

— Шёл бы ты отсюда, волчонок! —беззлобно посмеялась девушка, а с ней и подруги, идущие рядом.

Девушки со странным интересом поглядывали на Жанкона. Пожирая его хищными взглядом они интригующе подмигивали ему, только и намекая на одно. Видимо, дамы здесь были по-своему голодными. В конце концов, мужчины каждый раз одни и те же, никого нового. А тут молоденький южанин в самом расцвете сил. Грех ведь не пофлиртовать, а в случае удачи затащить в постель.

Пройдя пару домов, Ванс и Жанкон вышли к самой большой, что, наверное, только есть в этом поселении, хижине, увешенной головами монстров. Жуткие трофеи словно показывали, вот здесь живут самые главные и первые люди в этой деревне. И у самого входа, на утепленном кресле-качалке сидела женщина, укутанная в плотный мех оборотня. Шерстлявый капюшон скрывал её густые седые волосы, а вот шрамы от порезов, уродующих некогда прекрасное лицо, отнюдь ничего не могло скрыть. Взгляд женщины был суровым, жёстким и уверенны, будто у настоящего воина, прошедшего несколько битв. Она прошлась глазами по Жанкону и тут же вцепилась взглядом в Ванса. Парня на мгновение тряхануло. Ведь, как уже понял Жанкон, его мать была точно не рада.

— Волчонок, и долго ты думал бегать по тропам смерти?

— Привет, мам… — голос Ванса дрожал.

Женщина неспешно вальяжно поднялась и, мотнув головой, проговорила:

— В дом сейчас же… Южанин, ты голоден?

А Жанкон очень удивился. Видимо, эта женщина была очень мудрой и опытной, побывала не в одной стране, раз могла с легкостью определить, откуда человек, по одному лишь виду. Отчего он просто мотнул головой, соглашаясь.

— Если ты друг моего сына, то наш дом — твой дом.

Ванс потянул парня за руку, и они следом за матерью зашли в дом. По телу сразу же волной прошёлся приятный жар. Тепло и уют… Дом явно хорошо отапливался. В гостиной расположился просто огромный, наверное, никогда не угасающий камин. Первый этаж был весь в коврах и головах монстров. На втором этаже, как понял парень, располагались комнаты для сна. И всё-таки от дома веяло хладным одиночеством. Словно здесь кого-то …не хватало.
На первом так же располагалась кухня, где женщина, уже подогрев крупную объёмную кастрюлю с чем-то очень душистым, разливала по чашкам дымящийся ароматами суп. Подойдя к столу у камина, она поставила чашки и глянула пристальным изучающим взглядом на Жанкона.

— Точно!

Парень тут же скинул тёплую тяжёлую шубу, повесил её на деревянный крючок. Мать Ванса сразу заметила на поясе южанина серебряный меч и револьвер. Ванс, только усмехнувшись, наскоро сбросил себя камбез волка и откинул его к лестнице.

— Волчонок!!! — грозно рявкнула мать. — Не позорься перед гостем!

— Да ладно! Ты же не против, Жанкон?

— Это твой дом…

Жанкон, потоптавшись на месте, робко уселся на тёплый диван и немного неуверенно взял в руки ложку. Родичи присели на другой конец стола, их взоры так и источали интерес, а с уст едва ли не срывались вопросы.

— Мэм, спасибо за суп… Забыл представиться, кхм. Меня зовут Жанкон Ли… Линрик, — чуть не проговорился парень.

— Приятно познакомиться, — наконец-то мило улыбнулась мать Ванса, а глаза её впервые за всё время засветились какой-то нежность, нежели суровостью. — Меня зовут Гастия. Глава деревушки Северный Лёд. Давай, Жанкон, приступай.

Парень уже более уверенно зачерпнул суп в ложку и, отведав горячу похлёбку, широко раскрыл глаза. Каждый глоток был напитан насыщенным вкусом, а жидкость, попадая в тело, заставляло всё внутри согреваться. На парня вмиг накатили далёкие воспоминания об его доме. О том крае, где люди не знали про зиму, где всегда было тепло. И так уютно…

— А я говорил тебе, — тихо засмеялся с набитым ртом Ванс, едва ли не подавившись. — Супчик моей матушки — просто нечто.

— И правда… нечто.

— Что привело тебя в наши края, Жанкон? — указала ложкой на парня Гастия.

— Не выйдет мама, — усмехнулся Ванс, — Он еще тот молчун.

— Пусть молчит, — пронзая душу так, что, казалось, все секреты вмиг становились явными, заглянула в глаза Жанкона мать Ванса. — По глазам я могу многое судить. Глядя на твои… меня бросает в дрожь. Они такие мертвые, словно ты ходячий труп. Извини за откровенность.

— Не стоит, — тут же посерел лицом Жанкон. — Вы правы… возможно, внутри я уже давно мёртв.

Повисла мрачная тишина, сопровождаемая редким лязгом посуды. Какое-то напряжение или даже тоска, исходящие от Жанкона, невольно передались на кружащую атмосферу. Но, возможно, к счастью, в дом постучались. И без того оконченная да недолгая беседа прервалась. Гастия в мгновение ока ловко подскочила и подошла к порогу, распахивая дверь. Поток морозного воздуха неприятно прошёлся по ногам. А на пороге стоял мощный бугай:

— Ждём вас на празднике!

— Мы скоро будем.

Захлопнув дверь, женщина вздохнула:

— Жанкон, ты пойдешь с нами на праздник. И это не вопрос. Одевайтесь, мальчишки.

— Праздник?.. — не понял Жанкон.

— Одевайся, будет весело, — с готовностью и, конечно, привычным озорством побежал за своим камбезом Ванс, забыв вынуть ложку изо рта.

***

Огни пылали, словно так и норовя заполнить каждый свободный участок, чтобы именно сегодня и именно здесь и сейчас разогнать незваного гостя — тьму. В деревне Северного Льда была статуя, давным-давно стоящая в самом конце поселения, возле которой и происходит сиё торжество. Статуя укутанного в шерсть самых разных чудовищ человека, что держит сломанный меч. Символ свободы на севере, как объяснил Ванс, в честь коего в каждой деревне раз в неделю, иногда реже, организовывают торжественный пир и танцы. Таким образом, они верят, что, устроив пир, всю неделю будет хорошая охота.

Северянин выстроились в круг возле статуи и по ударам барабанов плясали странный очень подвижный хоровод. Так же вокруг были огромные столы, в центре сидел Жанкон вместе с главой деревни и её сыном. На столах в основном присутствовало жареное мясо по самым разным рецептам, а в бокалах красовалось горячее вино. Жанкон, не стесняясь, залпом опрокинул в себя полный стакан и тут же налил новый. По желудку разошлась приятная томительная теплота., вглазах чуть закружилось.

— Смотри! — постучал по плечу Жанкона Ванс, указывая на девушек, смело вышедших танцевать.

Девушки, с кокетливыми смешками поснимав свои шубы, вышли в открытых нарядах. Уверенные движения, красивые тела и особенный ритм пляски манили мужчин со всех сторон. Ванс явно желал рыженькую, чей танец и движения были сродни дикому пламени. Но взгляд её пылал именно для Жанкона, а потому девушка медленно, играя своим телом, как изящно вытянутыми струнами, приближалась к столу.

— Везунчик! — проскулил Ванс, видя, что рыженькая глядит не на него.

Девушка виртуозно перепрыгнула через стол, игриво похихикав, уселась к Жанкону на колени, всем своим видом намекая на то, чтобы продолжить игру. Парень немного замялся, не зная, что делать, как поступать с хищницей. Это девушка была очень красивой: длинные огненно-рыжие волосы, и изумрудные глаза, что били наповал. Её открытое, вовсе нескромное, не однозначно изящное платье для танцев приводило мужчин в настоящих восторг, некоторых вводило в транс. Она неторопливо взяла стакан с вином и залила его в рот Жанкона, явно наслаждаясь этим зрелищем. И как только парень всё проглотил, рыжеволосая хищница страстно впилась в его губы, одаривая жарким сладким поцелуем. Отцепившись от парня, она вкрадчиво прошептала ему:

— Горячий поцелуй для гостя с Юга.

Быстро подскочив с колен и звонко смеясь, она вновь перепрыгнула через стол. Девушка продолжила свой танец, будто и не прервала вовсе, двигаясь очень искусно и чарующе, приближаясь к подругам, а заодно преподнося в дар изящные изгибы своего тела народу и статуе, дабы охота их была удачной. Жанкон же завис на месте, потирая пострадавшие от внезапного посягательства губы. Поверить в произошедшее он не мог до сих пор.

— Ах, видимо, Сара приметила тебя, Жанкон, — загадочно рассмеялась мать Ванса.

Ударив стаканом об стол, она громко закричала:

— Народ!!! — музыка вмиг стихла. — Сегодня, нас посетил гость с Юга. Жанкон, встань, — парень подскочил как по команде. — Мои верные волки! Сегодня мы должны показать ему, чем же так славится Север. Этот мальчик может оставаться в деревне, сколько ему будет душой угодно.

Все тут же возбуждённо подняли стаканы и заголосили под тост, как яростные звери. Приветствие чужака, простого парня, но такое искреннее, эмоциональное. Ванс смеялся от души. Высоко подняв стакан, он с широченной улыбкой хлопал по плечу Жанкона и поддерживающими возгласами заставлял его пить со всеми. Жанкон сам того и не понял, как залпом осушил стакан, а затем вообще принялся пить дальше в унисон со всеми.
Танцы вмиг закончились, на сцену вышли два воина. Скинув шкуры убитых зверей, они после кратко паузы по сигналу ринулись друг на друга с голыми кулаками. Подобно шкурам тех, кого когда-то лишили жизни во имя своей, они бились не столь серьёзно, скорее уж на потеху всем. Северяне задорно кричали и поддерживали своих претендентов.

— Это зачем? —растерянно спросил Жанкон Ванса.

— Всё просто. Сильнейшие нашей деревни должны сражаться каждую неделю, дабы сохранить статус вожака в стае охотников.

— А как зовут героя, что высечен на статуе?

— Ранг, — стучала по столу Гастия, увлечённо и с улыбкой наблюдая за битвой. — Говорят, этот человек спустился с гор, принёс племенам севера свободу, а также обучил охоте и выживанию. Пусть это лишь легенда, все верят в неё.

— А ещё, — подхватил разговор Ванс, осушив очередной стакан, — говорят он не был человеком. Говорят, у него крылья были… рубинового цвета. Представляешь! — рассмеялся Ванс. — У человека… крылья! Потеха. Но! Это всё-таки легенда, и только тебе решать: верить в неё или же нет. А ты веришь в легенды?

Жанкон вмиг померк, осознавая, что ходил в последнее время с существом, коих многие до сих пор считают легендой. Усмехнувшись от иронии собственной судьбы, он ответил:

— Иногда легенды оказываются правдой.

Пир закончился неожиданно быстро. Вскоре факелы померкли, а бой за звание вожака отгремел в последний раз. Все неспешно расходились по домам, идя длинным строем, что за секунды превращался в маленькую змею. Народ расходился, не переставая смеяться, обсуждать произошедшее да просто прощаться на ночь, пока вскоре не остались лишь Жанкон, Ванс и его мать Гастия. Родичи зашли в дом, но тут же вдруг остановились, видя, как Жанкон неподвижно застыл у порога. Его отречённый одинокий взгляд был устремлён вдаль… во тьму. На погрязшие в полуночном мраке горы. Его словно что-то тянуло, кто-то говорил идти дальше. Он и сам знал, что ему нужно в путь, но пройдёт ли он в одиночку столь опасные места?

— Оставайся, — будто догадавшись о его мыслях, добродушно сказал Ванс. — Ты не пройдёшь в одиночку горы оборотней. Не стоит. Тем более в столь поздний час.

— Волчонок прав, — тяжело вздохнула Гастия. — Дождись хотя бы какую-нибудь попутку. Таковые ходят от деревень до самого королевства. Так будет лучше. Ведь это целый отряд, много людей, монстры не нападут, да и дойдёшь быстрее. А пока… хм, — и вновь её тёплая материнская улыбка так по-домашнему согрела душу, — а пока можешь ночевать у нас. Как раз есть свободная комната.

— Сколько по времени ждать? — мечась в сомнениях, спросил Жанкон.

— Неделю как минимум, — сразу же ответил Ванс.

Подумав пару мгновений и вспомнив, что если бы не Ванс, парень бы умер на тропе смерти, прямо сейчас покоясь где-то в сугробе, Жанкон сделал свой выбор. В конце концов, один он не сможет выжить в этих местах. Так что выбрал он самый правильный вариант.

— Хорошо… Я… я останусь… Спасибо, что… — неловко замялся парень, отводя взгляд, — за приют. И гостеприимство.

Он робко шагнул внутрь, подходя к родичам.

— Правильно! Ещё ведь своруют тебя, — сказала на полном серьёзе Гастия. — А то тут ходит слух, что некто ворует людей. Тебя одного в горах точно или сожрут, или украдут.

Сердце Жанкона вмиг сжалось от страха, по телу прошлась дрожь, схватывая кожу холодным потом. Ведь он понимал, про кого говорит мать Ванса. Парень быстро замотал головой, более уверенно соглашаясь на предложение. Тихо выдохнул, прошёл в дом, где ему уже приготовили комнату с тёплой мягкой постелью.