У каждого свои скрытые мотивы

Стрелки часов перевалили за 3:00 ночи. Су Ци ворочался в чужой постели, сбивая шелковые простыни в ком. Сон не шел. Придется признать горькую и постыдную правду: он, взрослый парень ростом под метр восемьдесят в прошлом, просто-напросто боялся. Тот липкий взгляд в спину на лестничной клетке не выходил у него из головы. Ему казалось, что в углах комнаты сгущаются тени, а за дверью кто-то стоит и дышит в замочную скважину. «Это смешно. Я боюсь темноты и выдуманных монстров, как пятилетняя девочка», — ругал он себя, но дрожь не унималась.

Набравшись храбрости, он мысленно позвал единственного собеседника: — Система? Ты тут?

Ответ пришел мгновенно, бодрый и даже слишком жизнерадостный для трех часов ночи: [Я здесь, я здесь! Хозяин, не бойся. Призраки, демоны, проклятия — это всё бабушкины сказки и суеверия. Мы живем в 21 веке. Пожалуйста, верь в науку!]

Су Ци скривился в темноте. — Легко говорить «верь в науку» тому, кто сам является научным парадоксом! Ты превращаешь парня в девушку, манипулируешь реальностью и живешь у меня в голове. Какая уж тут наука? Ты сама — главная чертовщина здесь!

Система тактично промолчала.

Су Ци вздохнул и натянул одеяло до самого носа. Ткань пахла Ван Юнь. Этот тонкий, изысканный аромат орхидеи действовал успокаивающе, как самое лучшее снотворное. Он словно создавал защитный барьер от внешнего мира. Су Ци поджал ноги, обнял подушку и свернулся в тугой клубок, как испуганный ежик. Постепенно, вдыхая этот запах, он начал успокаиваться. Только когда небо за окном начало сереть, окрашиваясь в цвет рыбьего брюха, напряжение окончательно отпустило, и Су Ци провалился в тяжелый, беспокойный сон.

Система, которая всё это время мониторила его показатели каждые десять минут и начинала уже раздражаться от его бессонницы, наконец-то зафиксировала фазу глубокого сна. [Фух... Наконец-то этот мелкий трусишка уснул. С ним столько хлопот...] Глядя на его безмятежное спящее лицо, Система испытала странное, почти материнское чувство облегчения.

/-/

Мужское общежитие, комната 404.

В комнате царила вечная ночь. Тяжелые, плотные шторы, доставшиеся им в наследство от выпускников прошлого года, блокировали любой намек на солнечный свет. Это был настоящий артефакт уровня «Легендарный», превращающий день в ночь. Из-за этого биологические часы обитателей комнаты были безнадежно сбиты.

— Брат Ци... Брат Ци... — пробормотал сквозь сон Ван Дунсю, не открывая глаз. — Который час?

С соседней койки раздался недовольный стон У Вэя, полный утренней ненависти ко всему живому: — Ты чего орешь? Если проснулся — вставай молча. И вообще, ты забыл? Брат Ци съехал. Будильника больше нет.

Ван Дунсю пошарил рукой под подушкой, нашел телефон и прищурился от яркого света экрана, резанувшего по глазам. — Твою ж мать! — воскликнул он. — Десять часов!

— Десять? — зевнул У Вэй, переворачиваясь на другой бок и кутаясь в одеяло. — Ну, значит, на первую пару мы уже опоздали. А раз опоздали, то смысл торопиться? Спим дальше.

— Логично, — согласился Ван Дунсю. В ответ раздался громкий, раскатистый звук, газовая атака, без которой не обходится ни одно мужское общежитие, и через минуту комната снова наполнилась мирным храпом. Без Су Ци, который был совестью и дисциплиной этой комнаты, режим дня рухнул окончательно.

/-/

Университетская аудитория.

Гу Паньпань сидела на лекции, чувствуя себя крайне неуютно. Обычно Ань Нин и Ван Цзыцзинь, две главные красавицы и негласные королевы кампуса, сидели рядом, создавая непробиваемую ауру великолепия. Но сегодня Гу Паньпань оказалась зажата между ними, как начинка в сэндвиче. Ань Нин — слева. Ван Цзыцзинь — справа.

И обе вели себя... странно. Обычно они холодно соперничали, обмениваясь колкостями. Если одна была в хорошем настроении, другая обязательно хмурилась. Но сегодня? Сегодня обе сияли. На губах каждой играла легкая, загадочная, почти пугающая улыбка. Они выглядели как кошки, которые только что съели по канарейке... или готовятся съесть.

Лекция их явно не интересовала. Обе уткнулись в свои смартфоны, полностью игнорируя преподавателя.

Гу Паньпань скосила глаза влево. Ань Нин, наследница богатой семьи, которая обычно носила только вещи из бутиков, листала Таобао. «Странно, она же никогда не покупает масс-маркет», — подумала Паньпань. — «Что она ищет?» Любопытство пересилило страх, и она чуть вытянула шею.

На экране смартфона Ань Нин красовался товар.

Категория: Товары для взрослых / Игры / Ограничение свободы.

Картинка: Аниме-иллюстрация. Девушка с прекрасной фигурой, связанная сложным узлом «шибари». Её руки заведены за спину, ноги согнуты в коленях и зафиксированы так, что она не может пошевелиться. Веревки врезаются в нежное тело. Уголок её рта приподнят в странной, мучительной гримасе, а в глазах — смесь страха и покорности.

Гу Паньпань почувствовала, как кровь отлила от лица. Хотя картинка была нарисованной, её богатое воображение, испорченное чтением фанфиков, тут же подставило на место нарисованной девушки... Су Ци. «Боже... Су Ци, привязанный к кровати Ань Нин. Беспомощный. А она... доит его досуха?!»

«Стоп! Почему я думаю про Су Ци?! Это же... это же, наверное, для самой Ань Нин? Или нет?»

В этот момент Ань Нин почувствовала взгляд. Она медленно, грациозно повернула голову. Её улыбка стала ещё шире, но глаза остались холодными, как лед. — Ты что-то увидела, Паньпань? — промурлыкала она сладким голосом, делая паузы между словами.

Гу Паньпань почувствовала себя мышкой перед коброй. — Н-нет! Ничего! Я просто шею разминала! — она яростно замотала головой. Она понимала: если она признается, что видела, её саму свяжут этими веревками и бросят в подвал.

Чтобы успокоиться, она повернулась направо. Там сидела Ван Цзыцзинь. Образец добродетели. Отличница. Девушка из семьи потомственных врачей. Всегда с книгой, всегда вежливая, «леди из высшего общества». Уж она-то точно не занимается ничем предосудительным. Гу Паньпань заглянула в её телефон.

Ван Цзыцзинь переписывалась в «WeChat». Аватар собеседника — человек в белом халате. Видимо, кто-то из родственников-врачей. «Наверное, консультируется по здоровью», — с облегчением подумала Паньпань.

И тут на экране появилось уведомление о переводе средств: Перевод: 1399 юаней. Следом пришло сообщение от «Доктора»: «Деньги получил. Не волнуйся. Это средство — новейшая разработка. Гарантированно усыпит твоего маленького друга на 8 часов. Он проспит как убитый, ничего не почувствует. Никаких побочных эффектов для организма, проснется бодрым... и ничего не вспомнит о том, что происходило».

«Хисс...», — Гу Паньпань втянула воздух сквозь зубы. «Усыпит? Ничего не вспомнит? Маленький друг? Это же... это же «лисье зелье»! Снотворное для... о боже!», — ей было трудно поверить своим глазам. Та самая Ван Цзыцзинь, эта святая невинность, покупает препараты, чтобы опоить парня?!

Ван Цзыцзинь, почувствовав движение рядом, тоже повернула голову. Её лицо было невинным, как у ангела Рафаэля. Но в глубине её абрикосовых глаз плясали те же опасные, безумные огоньки, что и у Ань Нин. Она улыбнулась — застенчиво, мило, но от этой улыбки у Паньпань мороз прошел по коже. — Паньпань? — ласково спросила она. — Ты ведь... ничего не видела, правда?

Гу Паньпань судорожно сглотнула. — Я... у меня зрение минус десять! Я вообще ничего не вижу без очков! Я слепая! — прошептала она, вжимаясь в спинку стула. «Меня убьют. Меня точно уберут как свидетеля».

Вторая половина пары прошла для Гу Паньпань как в аду. Время застыло. Ей казалось, что она сидит в клетке с двумя тигрицами, которые лениво облизываются, обсуждая меню. И в этом меню главным блюдом был Су Ци.

Одна покупает веревки и цепи. Вторая покупает мощное снотворное. Обе готовятся к охоте. И обе выглядят такими милыми, такими «правильными»... На форуме университета их называют «Богинями», «Нежными цветками», «Мечтой любого парня». «Если бы эти парни знали правду... Они бы бежали отсюда в Антарктиду!»

Как только прозвенел звонок, Гу Паньпань пулей вылетела из аудитории, не прощаясь. Она бежала в общежитие так, словно за ней гнались демоны. Закрывшись в комнате, она прижала руки к груди, пытаясь унять бешеное сердцебиение.

— О боже, это слишком страшно, — прошептала она, гладя себя по груди, чтобы успокоиться. — Бедный, бедный Су Ци... — в её воображении всплыл образ Су Ци — милого, безобидного, похожего на мягкую булочку парня, который всегда всем улыбается. И теперь на эту «булочку» открыли охоту две главные хищницы университета.

— Попасть в лапы к этим двум... Я даже не знаю, завидовать ему или сочувствовать. Это благословение или проклятие? — Гу Паньпань вздохнула и посмотрела в окно. Несмотря на жаркое лето, ей вдруг стало очень холодно. — Су Ци, надеюсь, ты выживешь. Крепись, парень. Тебе понадобится много сил...