Власть всегда сбивает людей с пути
Двери лифта плавно закрылись, отсекая Ван Юнь от двух застывших фигур в коридоре.
Как только металл сомкнулся, маска холодной невозмутимости спала с лица Ван Юнь. Она прикрыла рот ладонью, и её плечи затряслись в беззвучном смехе.
— Боже, какие же у них были моськи, — прошептала она своему отражению в зеркале. — Это бесценно.
Выражения лиц Ань Нин и Ван Цзыцзинь были достойны полотен эпохи Ренессанса. Смесь предательства, шока и праведного гнева. Они выглядели так, словно Ван Юнь только что на их глазах принесла в жертву священного единорога.
И самое смешное во всей этой ситуации было то, что они всё ещё находились в плену грандиозного заблуждения. Они были свято уверены, что Су Ци — мальчик.
— Ни за что, — хихикнула Ван Юнь, вытирая выступившую от смеха слезинку. — Они думают, что я совратила невинного юношу. Что я — хищница, укравшая их добычу.
Если бы они только знали правду! Если бы они узнали, что этот «юноша» обладает телом, которое может заставить любую девушку усомниться в своей ориентации...
Ван Юнь прикрыла глаза, позволяя воспоминаниям нахлынуть. Её руки непроизвольно сжались, словно пытаясь ухватить воздух. Она всё ещё чувствовала фантомное ощущение тех прохладных, упругих «персиков» под своими пальцами. Мягкость кожи, аромат молока, тепло спящего тела...
— Мм... — выдохнула она. — Надо было остаться подольше.
Лифт остановился на 12-м этаже. Двери разъехались, и внутрь шагнул молодой офисный работник с портфелем, явно спешащий на работу.
Он поднял глаза, собираясь вежливо кивнуть красивой женщине, но тут же замер.
Атмосфера в лифте была... странной. Ван Юнь стояла, прислонившись к стене, с загадочной улыбкой Моны Лизы и слегка растрепанными волосами. Но воздух вокруг неё, казалось, был наэлектризован.
Парень почувствовал себя лишним на этом празднике жизни. Более того, его инстинкты, или остаточная аура убийства от Ань Нин и Ван Цзыцзинь, которая, казалось, преследовала Ван Юнь заставили его вжаться в самый дальний угол кабины.
Он старался не дышать и не смотреть на эту опасную красавицу, которая излучала смесь порока и власти.
Ван Юнь заметила его страх и лишь усмехнулась. Сегодня она чувствовала себя королевой мира.
/-/
На подземной парковке троица снова пересеклась.
Ань Нин и Ван Цзыцзинь, спустившиеся на другом лифте, шли к своей машине с видом похоронной процессии.
Ван Юнь, цокая каблуками, подошла к своему красному Mercedes AMG. Она грациозно скользнула на водительское сиденье, опустила стекло и, прежде чем завести мотор, высунулась наружу.
— Ну что, пока, маленькая Цзыцзинь! Пока, Ниннинг! — прокричала она весело. — Не грустите так! И не стойте под дверью, это вредно для цвета лица!
Она послала им воздушный поцелуй.
В ответ она получила два взгляда, полных такой концентрированной ненависти, что ими можно было бы плавить сталь.
Ван Юнь это только раззадорило. Прошло много лет с тех пор, как она видела свою идеальную сестру-отличницу и её вечно спокойную подругу в таком бешенстве. Честно говоря, в гневе они выглядели даже мило.
— Адьос!
Ван Юнь вдавила педаль газа в пол. Мотор взревел, как дикий зверь, и красный болид вылетел с парковки, оставив девушек глотать пыль и выхлопные газы.
Выехав на шоссе, Ван Юнь чувствовала, как адреналин бурлит в крови. Солнце светило, музыка играла, жизнь была прекрасна.
Но, как это часто бывает в мегаполисе, карма настигла её через десять минут в виде гигантской утренней пробки.
Красный Мерседес замер в море машин.
Оказавшись в ловушке из металла и асфальта, Ван Юнь потеряла свой боевой запал. Тишина в салоне позволила мыслям вернуться к главному — к Су Ци.
Она начала прокручивать в голове события последних двенадцати часов.
Вчера вечером девочка была напряжена, как струна, боялась каждого прикосновения. Но сегодня утром... О, сегодня утром она была другой. Сонная, податливая, теплая. Она сама обняла Ван Юнь, прижалась к ней, искала тепла.
«Она не оттолкнула меня», — думала Ван Юнь, постукивая пальцем по рулю. «Более того, её тело реагировало. Дрожь, дыхание...»
Ван Юнь поднесла пальцы к губам, вспоминая вкус кожи на шее Су Ци.
— Что со мной происходит? — прошептала она. — Я всю жизнь встречалась с мужчинами. Меня привлекали сильные, уверенные парни. Но эта девочка... эта маленькая, мягкая, ароматная девочка...
Она почувствовала странное шевеление внизу живота.
— Я что, лесбиянка? — задала она вопрос своему отражению в зеркале заднего вида. — Или просто...
Она вспомнила, как шлепнула Су Ци по попе. Этот звук, эта упругость. Ван Юнь почувствовала, что становится зависимой. Это было как наркотик. Ей нужно было больше.
БИП-БИП!
Резкий гудок сзади вырвал её из пучины самоанализа. Пробка сдвинулась на метр.
— Черт, — Ван Юнь тряхнула головой, прогоняя наваждение. — Соберись, Ван Юнь. Ты генеральный директор, а не озабоченный подросток. Но... сегодня вечером я точно найду повод зайти к ней снова.
/-/
В то же время на подземной парковке «Грин Сити» атмосфера была ледяной.
Ань Нин и Ван Цзыцзинь сидели в белом Porsche Cayenne. Двигатель молчал.
Никто из них не разговаривал. Никто не проверял телефон. Никто не поправлял макияж.
То, что они увидели — Ван Юнь, выходящую из квартиры Су Ци в 7:30 утра, сияющую, как сытая кошка, с растрепанными волосами и размазанной помадой — нанесло сокрушительный удар по их психике.
Это был не просто удар. Это был нокаут.
«Зеленая шляпа» ревности, которую они мысленно примеряли, теперь казалась им короной, вросшей в голову.
Спустя пять минут тяжелого молчания Ван Цзыцзинь наконец заговорила. Её голос был тихим, но в нем звучала стальная логика человека, пытающегося спасти остатки рассудка.
— Я не думаю, что это то, о чем мы думаем.
Ань Нин медленно повернула голову. Её красивые глаза, обычно напоминающие лепестки персика, сейчас были темными омутами, в которых можно было утонуть.
— Продолжай, — сказала она бесцветным голосом.
— Послушай, — начала Ван Цзыцзинь, тщательно подбирая слова. — Моя сестра... она странная. У неё есть фетиш. Тактильный. Она с детства любила тискать меня. Ей нравится трогать мягкую, прохладную кожу. Для неё это антистресс.
— И какое это имеет отношение к тому, спала ли она с Су Ци? — резко перебила Ань Нин. — Ты видела её лицо? Так выглядят женщины после хорошего секса, Цзыцзинь!
— В первый день, когда я приехала, Су Ци уже ночевал у моей сестры, — парировала Ван Цзыцзинь. — Я проверяла постель. Я проверяла ванную. Никаких следов. Никакой... активности. Кровать была чистой.
— Твоя сестра девственница? — прямо спросила Ань Нин.
— Да! — с жаром ответила Ван Цзыцзинь, чувствуя, что предает сестру, но спасает ситуацию. — Ей 24, но она трудоголик. У неё высокие стандарты. Она никогда не приводила парней домой. Не смейся.
Ань Нин задумалась. Она вспомнила Ван Юнь. Красивая, уверенная, но действительно... в её поведении была какая-то наивность, свойственная неопытным в любви женщинам.
— Хорошо, — процедила Ань Нин. — Допустим, она была девственницей до сегодняшней ночи. Но Су Ци... он такой милый. Такой беззащитный. Такой... сладкий.
Глаза Ань Нин потемнели ещё больше.
— А вдруг она не сдержалась? Вдруг она воспользовалась его невинностью? Представь его... прижатого к кровати, напуганного, шепчущего «нет»...
Внезапно гнев Ань Нин сменился чем-то другим. Странным, темным возбуждением.
— Черт, — прошептала она, сжимая руль так, что кожа на перчатках заскрипела. — Почему это звучит так... горячо? Я хочу быть на её месте.
Она ударила кулаком по рулю.
«Ты чем отличаешься от бандитов Цао Цао?» — спросила она сама себя. «Я лучше предам мир, чем позволю миру предать меня. Если Су Ци достанется кому-то... я лучше возьму его силой».
Ван Цзыцзинь положила руку ей на плечо, возвращая подругу из пучины яндэрэ-фантазий.
— Успокойся. Су Ци не прост. Если бы он был легкой добычей, его бы уже давно «съели» в университете. Он умеет ускользать. Я уверена, сестра просто использовала его как большую плюшевую игрушку. Потискала и уснула.
— Ты уверена?
— Я поднимусь позже, — пообещала Ван Цзыцзинь. — Я найду повод. Я проверю простыни. Я найду улики. Если там была кровь или... жидкости, я узнаю.
Ань Нин выдохнула. Логика подруги немного остудила её пыл.
— Ладно. Но если я увижу хоть один засос на его шее... я за себя не ручаюсь. Я поднимусь туда и кастрирую твою сестру. Фигурально выражаясь.
/-/
Пока в элитном ЖК разыгрывались шпионские страсти, в мужском общежитии университета Су творился настоящий хаос.
Комната 305 была в осаде.
Ван Дунсю и У Вэй забаррикадировали дверь стулом и собственными телами.
— Они ломятся! — кричал У Вэй, прижимаясь плечом к дереву. — Брат Ци, что ты натворил?!
Коридор гудел, как растревоженный улей. Весть о «Девушке-Кролике» разлетелась по кампусу мгновенно. Студенты — и парни, и девушки — пришли на паломничество.
— Откройте! Мы знаем, что он из этой комнаты!
— Мы хотим видеть Мастера!
— Брат Ци, научи нас макияжу! Как ты сделал такую кожу?!
— Покажите нам реквизит!
Ван Дунсю, здоровяк-спортсмен, вытер пот со лба. Его мир рухнул.
— Брат Ци уничтожил нашу спокойную жизнь, — прохрипел он. — Я думал, мы крутые парни. А оказалось, мы просто соседи Богини.
У Вэй посмотрел на свои накачанные бицепсы. Он годами потел в зале, чтобы привлекать девушек. А теперь? Девушки ломились в дверь, чтобы спросить совета у тощего парня, который переодевается в женское.
Он со злости хлопнул себя по бедру. Звук был звонким и полным отчаяния. — Какая польза от этих мышц?! — взвыл он. — Миром правят трапы! Я зря качался! Надо было учиться мейкапу!