Миссия выполнена

Сидя за обеденным столом, Су Ци подумала, что если бы Третий брат тоже был здесь, то вся семья действительно была бы в полном сборе. Впрочем, и сейчас Су Ци была невероятно счастлива. В конце концов, прошло целых два года с тех пор, как она в последний раз ужинала с родителями.

— Давай, Сяо Ци, попробуй куриные крылышки в кока-коле, которые приготовила мама, — Лу Жань заботливо положила крылышко в миску дочери.

В этот момент Лу Жань тоже была в приподнятом настроении. Вернувшись в квартиру Су Ци, она обнаружила, что все дурные привычки её мужа как ветром сдуло. Он больше не разговаривал на повышенных тонах и не делал резких, размашистых жестов. Надо признать, теперь он действительно стал похож на культурного, интеллигентного человека.

Честно говоря, взрывной темперамент Су Луцзюня всегда был главным поводом для беспокойства Лу Жань. Как-никак, для человека старше пятидесяти душевное равновесие — это залог здоровья. Спокойные нервы полезнее любых пищевых добавок и лекарств. А её муж относился к тому типу людей, которые вспыхивают как порох по любому пустяку. Иначе она бы не стала врать Су Ци, что у него «лопнуло легкое от гнева».

Теперь же всё было просто замечательно. И хотя она видела, что муж постоянно сдерживает себя усилием воли... разве привычки не формируются именно через дисциплину и терпение? Видя, как хорошо Су Луцзюнь себя ведет, Лу Жань решила, что его нужно поощрить. Она легонько наступила ему на ногу под столом.

Су Луцзюнь вопросительно посмотрел на жену, а та одними губами указала на тарелку с креветками, а затем перевела взгляд на Су Ци. «Не сиди как истукан, поухаживай за дочерью».

Су Луцзюнь, наблюдая, как его дочь сосредоточенно грызет куриное крылышко, испытывал сильный мандраж. Ему казалось, что сегодня Су Ци боится его уже не так сильно, как вчера. Если дочь действительно съест еду, которую он ей положит, Су Луцзюнь почувствует себя на седьмом небе от счастья. Но его терзали сомнения: а вдруг, поняв, что это он положил ей еду, дочь разозлится или испугается и вообще откажется есть?

Терзаемый противоречиями Су Луцзюнь подхватил палочками креветку и замер, ведя напряженную внутреннюю борьбу. К счастью, Су Ци была слишком увлечена обгладыванием крылышка и ничего не заметила.

Су Сыян, разумеется, заметил маневры отца, но тактично промолчал. В конце концов, он тоже хотел поухаживать за сестренкой, поэтому решил позволить отцу прощупать почву первым.

Только когда Су Ци наконец расправилась с крылышком, Су Луцзюнь осторожно опустил креветку в её миску. Он неловко, тихим голосом произнес: — Съешь креветку, в ней... много питательных веществ.

Су Ци, увидев креветку от отца, почувствовала, как к горлу подступает комок. Прошло уже десять лет с тех пор, как папа в последний раз клал ей еду в тарелку! В этот момент она совершенно не знала, с каким выражением лица ей смотреть на отца. Ей оставалось лишь опустить голову, сосредоточить всё свое внимание на креветке и тихонько пробормотать: — Спасибо, пап.

Увидев, как Су Ци начала чистить креветку, до Су Луцзюня с опозданием дошло, что вообще-то ему следовало очистить её самому! Но, наблюдая, как дочь медленно ест предложенное им угощение, он почувствовал, как огромный камень свалился с его души.

Су Сыян, сидевший рядом и увидевший, что отец успешно «покормил» сестру, тут же подкинул в миску Су Ци уже очищенную креветку, не забыв при этом похвастаться: — А теперь попробуй от брата! Я её специально для тебя почистил. Твой старший брат молодец, правда?

Су Луцзюнь бросил на сына тяжелый, многозначительный взгляд. «Этот паршивец сегодня утром бросил меня на растерзание репортерам, а теперь ещё и пытается перетянуть на себя внимание дочери?!». У него аж руки зачесались. Он машинально потянулся к поясу, чтобы нащупать ремень. Пошарив по талии и ничего не найдя, он с досадой вспомнил, что уже выкинул его от греха подальше.

Увидев, как Су Сыян подкладывает Су Ци ещё одну очищенную креветку, Су Луцзюнь, недолго думая, тоже положил креветку на свою тарелку и принялся яростно её чистить.

Лу Жань, которая изначально просто хотела, чтобы муж проявил заботу и смягчил отношения с дочерью, недоуменно наблюдала за этой картиной. «Какого черта он теперь соревнуется с собственным сыном?! И почему они ухаживают только за дочерью? А как же жена и мать? Меня кто-нибудь собирается баловать?!», — подумав об этом, она обиженно фыркнула.

Услышав этот звук, Су Ци подняла глаза и обнаружила, что общая тарелка с креветками уже опустела. Зато в её собственной миске выросла целая гора очищенных морепродуктов. Честно говоря, в Су Ци больше не лезло ни кусочка. Но она совершенно не умела отказывать, поэтому покорно принимала всё, что ей подкидывали эти двое.

Посмотрев на слегка надувшуюся маму, Су Ци быстро сориентировалась и переложила несколько очищенных креветок из своей миски прямо в тарелку Лу Жань. Увидев этот жест, Лу Жань тут же растаяла. «Моя доченька — самая заботливая!» Если бы не измазанные в масле губы, она бы точно полезла расцеловывать дочь.

Семейный ужин прошел в невероятно теплой и гармоничной атмосфере. После еды Су Ци, словно сытый котенок, довольно поглаживала свой набитый животик. Ей было так хорошо! Особенно это чувство воссоединения семьи — оно дарило ей невероятное ощущение безопасности и покоя.

Единственным минусом было то, что её квартирка была слишком крошечной. Если бы это была хотя бы «двушка», возможно, родители смогли бы остаться ещё на пару дней. Но, видя темные круги под глазами отца, он явно не высыпался в гостинице, Су Ци, как бы ей ни хотелось продлить это чувство защищенности, не могла быть настолько эгоистичной, чтобы заставлять их задерживаться.

/-/

На следующее утро в комнату заглянули давно забытые, теплые лучи солнца. Су Ци медленно открыла глаза. Она не знала почему, но именно в этой комнате качество её сна всегда было потрясающим. А главное — шкала её выносливости всегда восстанавливалась до максимума, и она чувствовала себя просто великолепно.

Сладко потянувшись и раскинув руки, Су Ци вдруг заметила, что мама уже полностью одета и с улыбкой наблюдает за ней. — Мам, почему ты не разбудила меня, когда встала? — Су Ци слегка покраснела, осознав, что её потягушки выглядели не слишком элегантно.

— Я и не собиралась тебя будить. Хотела дать тебе поспать. В конце концов, через месяц у тебя уже начнутся летние каникулы, успеем наговориться, — нежно ответила Лу Жань.

— Как это не собиралась? Я же должна вас проводить!

Увидев на часах 6:00 и вспомнив, что поезд отправляется в 7:00, Су Ци пулей бросилась умываться. К счастью, Су Ци была лишена всех этих сложных утренних ритуалов обычных девушек. Она почистила зубы и умылась всего за 5 минут. Лу Жань находила это довольно забавным: её дочь всё еще была такой же быстрой и неприхотливой, как мальчишка.

Усадив дочь за туалетный столик, Лу Жань дала волю своему хобби — она просто обожала делать прически. Иначе она бы не стала растить волосы четырехлетнему, на тот момент сыну Су Ци! На самом деле она ещё пару дней назад хотела заплести Су Ци, но у нее под рукой не было хороших резинок для волос.

Су Ци с легким изумлением наблюдала в зеркале, как мамины руки виртуозно сооружают на её голове одну прическу за другой. И каждая укладка полностью меняла её образ! Волосы у Су Ци были густыми, черными и абсолютно прямыми. Единственный минус — они были коротковаты, едва доставали до плеч.

Изначально Лу Жань хотела заплести дочери два хвостика — эта прическа лучше всего подчеркнула бы её невероятную природную миловидность. Но длины волос критически не хватало. В итоге Лу Жань решила сделать Су Ци аккуратный пучок на макушке. Кожа у Су Ци от природы была светлой и нежной. Когда все волосы, включая челку, были собраны наверх, открылся безупречный овал её лица. Без спадающей на глаза челки её большие, живые глаза стали казаться ещё выразительнее, и каждое моргание придавало ей невероятно озорной и милый вид. Лу Жань осталась в полном восторге от результата.

Саму же Су Ци мало заботил её внешний вид — всё её внимание было приковано к этому забавному пучку. Стоило ей повернуть голову, как пучок смешно покачивался. Ей показалось это очень забавным опытом.

Как раз когда с прической было покончено, позвонил брат и сказал спускаться. Дорога была свободной — до 6:30 утренних пробок ещё не было, поэтому они быстро добрались до Восточного железнодорожного вокзала города Су.

Стоя перед зданием вокзала, Су Ци, только-только вкусившая давно забытую родительскую заботу, категорически не хотела с ними расставаться. Вся её грусть была отчетливо написана на лице. Глядя на поникшую дочь, Лу Жань и Су Луцзюнь тоже почувствовали, как их сердца сжимаются от щемящей нежности. Су Ци, как всегда косноязычная, совершенно не знала, какие слова подобрать для прощания.

Но на площади перед вокзалом всегда хватает примеров трогательных расставаний. Неподалеку Су Ци заметила девушку примерно своего возраста, которая тоже провожала родителей. Немного поболтав, та девушка крепко, по-медвежьи обняла сначала маму, а затем и папу.

Лу Жань и Су Луцзюнь, проследив за взглядом Су Ци, тоже посмотрели в ту сторону. Су Ци разрывалась от противоречий. Ей казалось, что бросаться на шею родителям, как та девушка — это ужасно неловко и смущающе. Но она правда не знала, как ещё выразить свои чувства!

И тут она увидела, как её мама медленно раскрывает объятия и громко вздыхает: — Ах, маме тоже так хочется, чтобы её кто-нибудь обнял! — услышав этот донельзя прозрачный намек, Су Ци с пылающими щеками сама шагнула вперед и уткнулась лицом в мамино плечо.

Су Луцзюнь в этот момент смотрел на них с нескрываемой завистью. Но, вспомнив театральную фразу жены, он подумал, что для него, сурового военного, выдать нечто подобное — задача непосильная. Пока он напряженно соображал, как быть, он почувствовал острую боль в ноге — жена снова наступила ему на ботинок! Подняв глаза, он встретился с её ободряющим, настойчивым взглядом. Зависнув на три секунды, Су Луцзюнь деревянными движениями развел руки в стороны и, запинаясь, выдавил: — П-папе... Папе тоже очень хочется... чтобы его к-кто-нибудь обнял!

Его голос был густым и басистым, но в нем явственно слышалась нервная дрожь. Кожа у Су Луцзюня была смуглой, но даже сквозь загар сейчас проступал густой румянец. Су Ци недоверчиво распахнула глаза. Она просто поверить не могла, что её суровый отец произнес такую смущающую, ванильную фразу! Но, увидев его пунцовое от стыда лицо, подрагивающие руки и крепко зажмуренные глаза, Су Ци поняла: чтобы сказать это, Су Луцзюню пришлось переступить через колоссальный внутренний барьер!

Су Ци медленно подошла и робко обняла отца. Почувствовав, как дочь обхватила его руками, Су Луцзюнь в шоке распахнул глаза. Осторожно, словно боясь сломать, он обнял её в ответ. И только сейчас он в полной мере осознал, насколько же его дочь крошечная и хрупкая. Вспомнив, как жестоко он ударил её тогда, он снова сгорал от стыда. И он помнил, что всё еще должен ей самое главное — извинения.

Су Луцзюнь произнес максимально мягко и тихо, насколько это было возможно: — То, что случилось раньше... это была моя вина. Впредь папа исправится. Я больше никогда не буду кричать и ни на кого не подниму руку. Прости папу, хорошо?

Услышав эти долгожданные слова, Су Ци почувствовала, как по сердцу разливается обжигающее тепло. Прижавшись к широкой отцовской груди, она чувствовала себя в абсолютной безопасности. Её маленькая голова едва заметно, но уверенно кивнула.

И одновременно с её кивком в голове раздался голос Системы: [Дзинь! Поздравляем Хозяйку с успешным завершением миссии — [Дрессировка Отца]!]

/-/

Когда Су Луцзюнь сел в поезд, уголки его губ растянулись в улыбке до самых ушей. Лу Жань, глядя на блаженное лицо мужа, вспомнила его любимую армейскую поговорку и подколола: — Чего лыбишься так сладко, будто дерьма наелся? — она ожидала, что муж тут же начнет возмущаться, но тот даже не отреагировал, продолжая пребывать в счастливой прострации. Вспомнив сцену их прощания с дочерью, Лу Жань лишь со вздохом покачала головой. «От судьбы раба собственной дочери не уйдешь».

Тем временем на площади Су Ци, проводив родителей взглядом, уже собиралась идти к машине, как вдруг обернулась и увидела, что её старший брат тоже стоит с раскинутыми руками.

Су Сыян, видя, что сестра даже не думает двигаться с места, почесал затылок и выдал: — Брату тоже очень хочется, чтобы его кто-нибудь обнял! — сказав это, он, по примеру отца, зажмурил глаза в ожидании чуда. Но когда он их открыл, он увидел лишь удаляющуюся спину сестры, которая уже успела уйти очень, очень далеко.