Дорога сузилась
Посланники правосудия всегда опаздывают. Они всегда появляются только после того, как злодей уже повержен. Именно так всегда показывают в телесериалах. Раньше Су Ци думала, что это делается лишь для драматического эффекта. Но видя, как в медпункт набивается всё больше и больше людей уже после того, как Ян Мин был скручен, Су Ци почувствовала, что сериалы её не обманывали. Оказывается, это всё основано на реальных событиях.
/-/
Ректор Линь Сыдун завершил телефонный разговор со своей дочерью. Ему показалось, что за дверью кабинета стало как-то слишком шумно. «Неужели собрание в Учебном отделе уже закончилось?», — подумал он. Он посмотрел на время на телефоне. Вроде бы не должно! Снедаемый сомнениями, он вышел из кабинета ректора. Издалека он увидел толпу, собравшуюся у дверей медпункта, и поспешил туда.
Растолкав толпу и войдя внутрь, он увидел Ян Мина, лежащего на полу абсолютно голым, прикрытым лишь тонким хлопковым одеялом. На левой стороне его лица красовался огромный сине-черный синяк. Ректор Линь Сыдун был в замешательстве. «Что за ситуация? Если студент ранен, он должен лежать на кровати. Разве на полу не холодно?»
— Больно, больно... — раздался знакомый голос, прервавший его размышления. Кажется, это была та самая маленькая девочка, которая только что вышла из его кабинета.
В этот момент Су Ци проходила процедуру дезинфекции ран. Хотя сейчас она была девушкой, как «бывший парень», она не придавала особого значения боли и собиралась стоически терпеть. Но в этот раз она сильно ошибалась. Дезинфекция — это не мелочь, это действительно чертовски больно.
В этот раз она по-настоящему расплакалась. Увидев, как профессор снова берет ватный шарик с белой лекарственной жидкостью, Су Ци в ужасе попыталась отдернуть левую руку. К несчастью, её крепко держала Ван Цзыцзинь.
— Не дергайся, сначала дезинфекция! — строго сказала Ван Цзыцзинь. Ей тоже было больно смотреть на страдания «малышки», но если пыль из той грязной комнаты попадет под кожу, начнутся серьезные проблемы! Гу Паньпань тоже мягко шептала ей на ухо: — Будь умницей, не бойся, не бойся!
Профессор Лю Ли, державшая ватный шарик, тоже чувствовала себя не в своей тарелке. Особенно когда она только что обрабатывала правое колено девочки: белая дезинфицирующая пена щипала так сильно, что всё тело «малышки» дергалось в конвульсиях от боли. Теперь, видя новый ватный шарик, пропитанный жидкостью, Су Ци лишь взглянула на него и подсознательно захотела увернуться!
— Это совсем не больно, не бойся. Не будет больно, не будет больно! — намеренно ласковым голосом сказала Лю Ли.
В обычное время Су Ци обязательно напомнила бы профессору, что при инъекциях или обработке ран слово «больно» даже в контексте «не больно» только лишний раз напоминает пациенту о боли и имеет обратный эффект. Но сейчас её прижали к кушетке, как рыбу на разделочной доске! Она могла лишь беспомощно смотреть, как этот круглый, пропитанный жидкостью ватный тампон приближается к ней.
Глядя на приближающуюся «угрозу», Су Ци закричала: — Не подходи!
Мгновение спустя Су Ци, лежа на больничной койке, роняла слезы. Её левая рука и правое колено были обмотаны толстым слоем марли. В этот момент она жаловалась Системе: «Почему это так больно?! Это же просто царапина!»
Система ответила тоном энциклопедии: [Кожа Хозяйки стала более нежной и гладкой, чем у обычных людей, благодаря первой трансформации — «Ледяная Плоть». Изменение «Ледяной Плоти» достигается за счет повышения активности клеток кожи! Это первый аспект. Второй аспект — различие в болевых нервах между мужчинами и женщинами! Возможно, дело еще и в том, что Хозяйка впервые получила травму в этом теле и просто не привыкла!]
Услышав ответ Системы, Су Ци опешила. Неужели разница настолько велика? Это было слишком больно. Вспомнив, что она только что пролила слезы из-за такой мелкой травмы, Су Ци почувствовала сильное смущение! Она же парень в душе, но не смогла преодолеть боль! Как она стала такой хрупкой?
Но Гу Паньпань и окружающие девушки считали это абсолютно нормальным. Потому что белая пена, пузырящаяся на ране во время дезинфекции, выглядела довольно пугающе! А белые шелковые чулки, пропитанные большим количеством крови, смотрелись действительно жутко! Они чувствовали, что если бы такая мягкая и милая девочка не заплакала, это было бы странно.
/-/
В кабинете ректора.
Ян Мин, завернутый в одеяло, с тревогой смотрел на ректора, чье лицо было черным, как у Ли Куя (персонаж «Речных заводей», символ свирепости). Он полностью утратил ту жестокость, которая была у него во время нападения, и сейчас напоминал слабого ягненка! Ван Цзыцзинь смотрела на Ян Мина с величайшим презрением. Если бы он смог сохранить свою жестокость и сейчас, она бы хоть немного его уважала. Но его нынешний вид был живым воплощением поговорки: «Издеваться над слабыми и бояться сильных».
— О чем ты думал, когда творил это?! — спросил Ректор Линь Сыдун, глядя на Ян Мина перед собой. Посмотрев записи, он не мог представить, что случилось бы с Су Ци сейчас, если бы Ван Цзыцзинь не подоспела вовремя. Появление такого студента его глубоко разочаровало. Суть образования — повышение качества личности. Как студент Университета Су, он наверняка поступил сюда после десяти лет упорной учебы. Но такой «отличник» не смог усвоить даже самые базовые человеческие ценности! Какой провал!
Ян Мин смотрел на ректора с мрачным лицом. Ректор, который обычно был юморным и остроумным, сейчас сменил стиль на настолько суровый, что это пугало.
— Говори! — не успел Линь Сыдун продолжить, как раздался голос Ван Цзыцзинь. В её голосе звучало давление — не просто гнев, а властность. Даже ректор Линь невольно посмотрел на неё. Он знал о Ван Цзыцзинь. В конце концов, президент Студенческого совета в университете только один. Обычно президентом становятся на третьем курсе, но Ван Цзыцзинь, будучи второкурсницей, уже обладала способностями, чтобы занять этот пост. В последнее время она занималась передачей дел, и её назначение в этом семестре было уже решенным вопросом. Вспоминая факты, которые она только что изложила, и видя её нынешнюю ауру, ректор Линь Сыдун не мог не признать: у президента Студсовета этого созыва есть характер.
Ян Мин чувствовал себя беспомощным. Услышав заявление ректора, он, будучи без одежды, наконец-то осознал, что его поведение достигло той степени, когда его могут прямо арестовать!
— Я просто хотел пообщаться с ней, ничего больше! И вообще... Разве он не мужчина?
В этот момент Ян Мин вспомнил скетч, рассказанный интернет-знаменитостью, юристом Чжан Саном. История была такой: Чжан Сан положил глаз на жену Ли Сы. Воспользовавшись отсутствием Ли Сы, он ворвался в комнату, намереваясь совершить нечто неподобающее. Но прежде чем он успел начать, Ли Сы вернулся домой и скрутил его. Чжан Сан проконсультировался с первым адвокатом, который сказал: «Ты просто хотел ограбить, это не имеет отношения к личности». А второй адвокат сказал: «То, что ты хотел, — это мужчина из этой семьи. Какое это имеет отношение к женщине?» (П.п: если объект преступления отсутствует или не соответствует умыслу, то и состава преступления нет).
Сейчас Ян Мин чувствовал себя «Чжан Саном» и считал этот ход действительно гениальным. Но его аргумент встретил лишь ясные, пронзительные взгляды двух людей напротив. Словно они безмолвно говорили ему: «Мы догадались, о чем ты думаешь!»
Ректор Линь Сыдун с черным лицом достал свой телефон и включил видеозапись «выступления» Ян Мина в медпункте. Это напомнило ему: Су Ци, может, и считается мужчиной, но Ван Цзыцзинь точно нет! И хотя Ван Цзыцзинь не знала о существовании видеозаписи, она знала, что действующее законодательство вполне совершенно. Даже мужчины находятся под защитой закона! Так что тюремного заключения ему не избежать!
В нормальной ситуации Ван Цзыцзинь могла бы покинуть кабинет ректора сразу после того, как изложила факты. Её цель оставаться здесь сейчас заключалась в страхе, что ректор проявит мягкосердечие и отпустит Ян Мина. Как человек, который вот-вот вступит в должность президента Студсовета, Ван Цзыцзинь очень четко понимала позицию ректора в этот момент. Хотя он был зол на Ян Мина, он еще больше боялся нанести ущерб репутации университета.
Ван Цзыцзинь могла понять это, но не могла принять. Она не позволит парню, который причинил боль Су Ци, остаться без заслуженного наказания! В конце концов, в её глазах школа была на втором месте.
Ректор Линь Сыдун действительно думал так, как предполагала Ван Цзыцзинь, взвешивая «за» и «против». Передача дела в органы общественной безопасности была равносильна тому, чтобы сделать всё достоянием общественности. Происшествие такого рода оказало бы огромное влияние на репутацию университета. Это определенно не то, что он хотел бы видеть!
Но если отпустить его «по-дешевке»... Не говоря уже о том, что рядом стоит президент Студсовета и смотрит на него как тигр на добычу. Если он отпустит его... вспоминая ту маленькую девочку, кричащую о помощи на 8-м этаже, которую он не услышал, Линь Сыдун почувствовал укол сожаления! Бледные щеки малышки Су Ци в медпункте ясно показывали, что она была напугана. Если это дело действительно будет решено наспех, разве это не будет несправедливо по отношению к ней?
Ян Мин смотрел на ректора, на лице которого отражалась задумчивость, пока тот решал его судьбу! Вспомнив, что причиной всех его бед была Су Ци — та самая «цель», над которой он всегда издевался, — его глаза мгновенно наполнились «тремя частями обиды и семью частями злобы».
Он и не подозревал, что это поведение стало последней соломинкой, сломавшей спину верблюду!
Ван Цзыцзинь увидела, что Ректор Линь Сыдун тоже перехватил этот взгляд Ян Мина. Она с облегчением выдохнула! Она посмотрела на Ян Мина, завернутого в одеяло, с некоторой жалостью и молча сказала ему в своем сердце:
«В этот раз, парень, твоя дорога стала совсем узкой».