Правда в медицинской карте
[Хозяйка, вы действительно не хотите принять миссию?]
Как только режущая боль в животе немного утихла, голос Системы напомнил Су Ци о том, что она, кажется, только что случайно активировала какой-то квест! Су Ци мысленно открыла интерфейс заданий, но её взгляд случайно упал на колонку характеристик, и она обнаружила проблему. Очень серьезную, просто катастрофическую проблему! В графе «Рост» черным по белому значилось: 163 см.
«Что случилось с моим ростом?! Я же точно помню, что раньше была 168!», — возмутилась Су Ци. Сколько она себя помнила в теле парня, рост всегда был её больной темой. Она наивно полагала, что 168 см для девушки — это почти идеальный модельный рост, по крайней мере, она была бы не сильно ниже своих подруг Ань Нин и Цзы Цянь! А что теперь? Обратная эволюция?!
[Хозяйка, не паникуйте. Эта Система поклялась сделать из Хозяйки идеальную главную героиню. Поэтому ваш рост тоже был скорректирован, чтобы максимально приблизиться к идеалу. Просто я не могла сделать это слишком резко, поэтому выбрала постепенный подход!] — ответила Система с нотками гордости в голосе, явно ожидая похвалы.
Но Су Ци хотела быть высокой! Она совершенно не хотела дышать в грудь Ань Нин. Разве так она не задохнется насмерть во время их «обнимашек»?
«Хотя... если подумать об этом с такой стороны... перспектива казалась не такой уж и плохой».
Изначально она хотела поспорить с Системой по поводу роста, но как только она открыла рот, Система выдала: [Именно такой рост является идеальным для главной героини в вашем представлении]
В этот момент Су Ци вспомнила, что героини её собственных рисунков действительно никогда не были особенно высокими. Выходит, её нынешний рост — это её же собственный идеал? Раз уж это уже произошло втихую и не сильно мешает жить, Су Ци решила больше не зацикливаться на этом. Она переключила внимание на только что активированную миссию — «Дрессировка Отца».
[Описание миссии: У отца Хозяйки ужасный характер, он авторитарен, деспотичен и неразумен. Пожалуйста, выдрессируйте из него идеального «отца, помешанного на дочери» в течение одного месяца]
[Прогресс миссии: (80/120)]
[Награда за выполнение: Комплект одежды с эксклюзивным эффектом свечения (ореола) — 1 шт.]
[Штраф за провал: «Женские дни» на целый месяц].
Су Ци посмотрела на штраф за провал и почувствовала, как по спине пробежал холодок. «На целый месяц?! Да она же просто истечет кровью насмерть! Это наказание было слишком жестоким».
В этот момент Система снова подала голос: [Хозяйка, я настоятельно рекомендую вам принять эту миссию!]
«Но почему?», — сглотнула Су Ци.
[Согласно прогнозам Системы, если отец Хозяйки продолжит в том же духе и не научится контролировать свой гнев, это спровоцирует развитие целого букета хронических заболеваний! Если не случится чуда, его жизнь оборвется в 68 лет. Но если Хозяйка успешно выдрессирует его, ваш отец сможет сохранить позитивный настрой и хороший характер. В таком случае его максимальная продолжительность жизни увеличится до 98 лет!]
Су Ци остолбенела. Есть и такая причина? Но вскоре она всё поняла. Вспомнив долгожителей, которых показывали по телевизору — все они были мягкими, скромными и всегда улыбались. Она действительно никогда не видела никого столь же раздражительного, как её отец. Но главная проблема заключалась в том, что от одной мысли о Су Луцзюне её тело начинало бесконтрольно дрожать! Перед глазами тут же всплывала картина, как он со свистом замахивается ремнем. О каком повышении очков симпатии может идти речь, если для неё даже просто заговорить с ним — уже непреодолимое испытание?!
Но и отказаться от миссии она тоже не могла. В конце концов, какой ребенок не хочет, чтобы его родители жили долго и были здоровы?
Голос Системы зазвучал снова: [Хозяйка, не волнуйтесь. Эта Система никогда не выдает заданий, которые Хозяйке не под силу выполнить]
«Но проблема в том, что...», — Су Ци уже собиралась продолжить свои препирательства с Системой, как вдруг услышала шорох у двери палаты.
Она повернула голову и увидела Су Луцзюня, который осторожно заглядывал внутрь. При виде лица отца первой и единственной реакцией Су Ци было непреодолимое желание сжаться в комок и спрятаться.
Лу Жань, которая дремала на стуле у кровати, первой заметила, что с дочерью что-то не так. Увидев, что девочка затряслась, как напуганный кролик, она поспешно обняла её, чтобы успокоить. Проследив за полным первобытного ужаса взглядом Су Ци, она обнаружила в дверях своего мужа.
— А ну пошел вон отсюда!!! — яростно рявкнула Лу Жань.
Увидев бледное, перекошенное от паники личико дочери, Су Луцзюнь поспешно отступил в коридор. Вообще-то, он зашел только для того, чтобы передать Су Ци вещи. Вернувшись домой, он обнаружил, что у Су Ци совершенно нет чистой одежды, и накупил целую кучу вещей в торговом центре. Он долго мялся под дверью и, заметив, что Су Ци лежит неподвижно, хотел тайком взглянуть на свою дочь поближе, но случайно был раскрыт.
Выйдя из палаты, Су Луцзюнь почувствовал лишь зияющую пустоту в груди. В этот раз он даже привез ту самую огромную книгу Су Ци (о торговле акциями), надеясь, что вид знакомой вещи хоть немного поднимет малышке настроение. Но теперь казалось, что лучше бы он вообще не приезжал.
Су Луцзюнь опустил голову и тяжело осел на ступеньки больничной лестницы. В тусклом свете ламп он выглядел невероятно постаревшим и бесконечно одиноким. Только что он совершенно случайно заметил тот чудовищный шрам на левой руке Су Ци, который он сам же и оставил. Вспомнив, как его собственная дочь в панике и отчаянии съежилась при одном лишь взгляде на него, он почувствовал, как его сердце разрывается на куски.
Он положил гигантскую книгу поверх пакетов с покупками. Затем медленно, трясущимися руками вытащил из шлевок тот самый кожаный ремень от «Septwolves», который верой и правдой служил ему почти 30 лет, и с тяжелым сердцем швырнул его в мусорный бак.
В этот момент огромная книга, потеряв равновесие, соскользнула с пакетов и с грохотом упала на пол. Су Луцзюнь наклонился, чтобы её поднять. И тут он заметил, что из-под обложки выпал плотный бумажный конверт.
Положив книгу на место, Су Луцзюнь поднял конверт. На нем крупными буквами было написано: «Медицинская карта».
Открыв конверт и достав документы, Су Луцзюнь наконец-то узнал правду, которую скрывали эти бумаги! Это было медицинское заключение, объясняющее, почему Су Ци стала девушкой! (Система позаботилась о правдоподобной «медицинской» истории для её трансформации).
Су Луцзюнь внимательно перечитал текст три раза. Когда он читал это в первый раз, он вспомнил, как в детстве Су Ци часто плакала — громко, навзрыд, будучи куда более ранимой и нежной, чем другие мальчишки. Когда её обижали соседские дети, она бежала к нему в слезах, ища защиты, но он лишь кричал на неё, называя размазней. Когда он читал это во второй раз, он вспомнил те «неприличные», девичьи рисунки, которые рисовала Су Ци. Из-за своего уязвленного мужского эго он в бешенстве разорвал их все до единого. А ведь теперь он понимал: страдая от такого состояния, его ребенок просто пытался выплеснуть свои истинные чувства через творчество! Когда он читал это в третий раз, он вспомнил, как Су Ци, несмотря на его угрозы и запреты, упрямо собрала свой единственный чемодан и, по сути, сбежала из дома в университет. Восемнадцатилетний подросток был вынужден в одиночку зарабатывать себе на жизнь и учиться, без копейки помощи от семьи.
Думая об этом, сердце Су Луцзюня затряслось в агонии. Оказалось, что дочь, о которой он мечтал всю свою жизнь, всегда была прямо перед его глазами. Просто он, этот авторитарный, слепой отец, собственными руками отталкивал свою девочку всё дальше и дальше.
Глядя на эти медицинские бумаги, Су Луцзюнь подумал: возможно, приехав домой сегодня, Су Ци как раз хотела набраться смелости и всё ему рассказать! Но что сделал он?! Чувствуя, как его накрывает удушающая волна ненависти к самому себе, Су Луцзюнь размахнулся и со всей силы влепил себе звонкую пощечину.
Этот звук напугал вышедшую в коридор Лу Жань, и она бросилась к мужу. — Да что с тобой такое?! — испуганно спросила она.
Су Луцзюнь не проронил ни слова. Он лишь молча протянул ей медицинскую карту. Пробежав глазами по строчкам, Лу Жань почувствовала, как её красивые глаза заволакивает густая пелена. В следующую секунду крупные слезы, похожие на жемчужины с оборванной нити, покатились по её щекам.
— Мой Сяо Ци... — всё это время её слова так и оставались невысказанными, превращаясь лишь в тихие рыдания... Су Луцзюнь крепко прижал жену к груди, и в уголках его собственных глаз тоже заблестела влага.
В этот момент, хотя они не произнесли ни слова, их мысли были абсолютно идентичны. Отныне они будут баловать её так сильно, как только возможно, и больше никогда не позволят своей дочери испытать ни малейшей капли страданий!