Забудь, просто забудь об этом

— Отвали, — без энтузиазма буркнул Су Ци.

Он выхватил у соседа коробку с мясом и рисом и принялся за еду.

Это блюдо — жареная свинина с рисом — было из небольшой забегаловки у ворот университета Су. Парни выбирали её не потому, что еда в столовой была плохой, а из-за размера порций.

Как говорил У Вэй: «Настоящему мужику иногда нужно закинуться чем-то вредным и жирным!» К тому же, мяса там клали от души.

Два местных спортсмена, Ван Дунсю и У Вэй, после каждой трапезы потирали животы, что было лучшим комплиментом щедрости владельца.

Лето в городе Су стояло испепеляющее, и даже кондиционер не спасал комнату от духоты.

— Брат Ци, чего ты паришься? Сними рубашку, так гораздо прохладнее! — предложил У Вэй.

Будучи родом с сурового северо-востока, в общежитии У Вэй чувствовал себя как дома, поэтому с легкостью поддерживал традицию ходить с голым торсом.

Су Ци посмотрел на крепкие мышцы соседа, на его рельефный пресс. Вспомнив, как его собственный брат дома вечно подкалывал его за худобу и «телосложение сушеной воблы», Су Ци сразу отбросил эту идею.

— Не, не так уж и жарко. Терпимо. Кстати, держи, я столько мяса не съем, — с этими словами Су Ци переложил добрую половину свинины из своей миски в тарелку У Вэя.

— О, от души, брат Ци! — расплылся в улыбке У Вэй.

Су Ци это всегда казалось забавным. Он сам купил и угостил их едой, а У Вэй благодарил так, словно ему жизнь спасли, просто получив добавку мяса.

— Брат Ци, я тоже хочу! — Ван Дунсю, который до этого рубился в игру, мигом подсунул свою миску.

Су Ци заглянул в неё — пусто. «Этот парень что, пылесос? Когда он успел всё сожрать?»

— Если я тебе дам, мне самому ничего не останется! — отказал Су Ци. — К тому же вечером у нас пир горой, так что в обед попридержите аппетит!

Услышав про вечерний пир, оба парня вдруг почувствовали, что рис в их руках потерял всякую привлекательность. Разве может какая-то свинина в коробочке сравниться с горячим хого или барбекю?

У Вэй быстро выклевал остатки мяса, а Ван Дунсю и вовсе отложил палочки.

Глядя на их кислые мины, Су Ци усмехнулся: — Вы двое меня так до нитки обчистите!

— Богатеть — это гражданский долг каждого! — парировал Ван Дунсю. — К тому же твоя игра реально крутая, ты наверняка кучу денег поднял. Колись, сколько там накапало?

Су Ци разблокировал телефон и проверил статистику. Игра продавалась по 59 юаней. На данный момент продано более 2500 копий, а доход перевалил за 100 000 юаней. Правда, темпы продаж уже начали замедляться.

Су Ци относился к этому философски. Дух нынешнего интернета — эпоха халявы и пиратства. Хотя он и встроил в игру защиту от копирования, для опытных хакеров это было не серьезнее детского замка. Скорее всего, уже завтра игру сольют на торренты. Большинство тех, кто купил её сейчас, сделали это либо из уважения к автору, либо чтобы поддержать его творчество.

Ван Дунсю, обладавший орлиным зрением, скосил глаза на экран Су Ци. Увидев шестизначное число, он чуть не подавился воздухом. У Вэй тоже вытянул шею, глянул на цифры и застыл с открытым ртом.

— Твою мать... Мы точно ровесники? — выдохнули они почти хором.

Они жили в комнате 302, корпус 4, западный кампус университета Су. Четверка соседей. По старшинству: самый старший — Хань Исин, второй — У Вэй, третий — Ван Дунсю, и самый младший — Су Ци.

Хань Исин был местным мажором. В глазах простых смертных вроде У Вэя и Ван Дунсю, этот парень был типичным представителем «золотой молодежи». Зачем ему вообще диплом?

Уже сейчас, будучи студентом, он начал вникать в семейный бизнес. На парах появлялся редко, в общежитии ночевал и того реже. Но, надо отдать должное, с соседями ладил отлично и нос не задирал.

Ван Дунсю понимал, что они с Хань Исином — люди из разных вселенных. Стартовая точка мажора была там, куда Ван Дунсю, возможно, не доберется и к финишу своей жизни.

Молодые люди любят сравнивать себя с другими. Избежать этого в университете невозможно. Общага — это большой котел, где все варятся вместе, и даже если ты не хочешь, «брызги» чужой жизни попадут и на тебя.

Поэтому Ван Дунсю обычно сравнивал себя с двумя другими соседями. У Вэй был простым парнем с северо-востока, щедрым, работящим, иногда подрабатывал — в общем, из обычной семьи, как и он сам.

А вот Су Ци... Су Ци был загадкой.

Ван Дунсю помнил первый день заселения. Родители многих первокурсников приезжали, чтобы осмотреть условия. Даже предки Хань Исина заглянули, вежливо пообщались с родителями Ван Дунсю и У Вэя.

А потом появился Су Ци. Он один тащил огромный чемодан. Когда чья-то мама спросила: «А кто тебя провожает, сынок?», Су Ци спокойно ответил: «Я пришел сам».

Тогда Ван Дунсю подумал: «Какой самостоятельный парень». Но вечером он случайно услышал, как Су Ци разговаривает по телефону. Голос на том конце провода орал так, что трубка вибрировала. Ван Дунсю разобрал только одну фразу, брошенную в ярости: «Если ты не вернешься сегодня же, можешь вообще не возвращаться!»

Позже, из обрывков разговоров, картина прояснилась.

Родители у Су Ци были властными, а сам он — упрямым. Он пошел наперекор воле семьи, подал документы в этот университет тайком. В итоге его лишили карманных денег, и даже за учебу он платил сам, взяв кредит. Су Ци был на год младше их всех — ему только исполнилось восемнадцать, — но он уже тащил на плечах груз взрослой жизни.

Честно говоря, Ван Дунсю думал, что на его месте уже сломался бы без родительских денег.

Но постепенно этот тихий, щуплый «ботан» заставил их всех подобрать челюсти с пола. Он начал рисовать арты.

Персонажи на его рисунках словно оживали! Ван Дунсю немного разбирался в теме: знал, что студии часто отдают заказы фрилансерам. Хороший арт мог стоить 200–500 юаней.

Су Ци тратил на рисунок часа четыре. Он как-то обмолвился, что его работы уходят юаней за 400. Даже одна картина в неделю — это уже неплохая прибавка к стипендии.

Позже они узнали страшную правду: Су Ци был тем самым «Учителем Ци», знаменитым художником хентай-додзинси. Ирония судьбы: Ван Дунсю сам не раз «душил удава» на его работы по ночам, восхищаясь мастерством автора.

С тех пор уважение к этому хрупкому на вид парню в комнате 302 взлетело до небес.

И вот теперь, видя на счету Су Ци сумму в 100 000 юаней, и У Вэй, и Ван Дунсю думали об одном и том же.

Зависть. Черная, лютая, но дружеская зависть!

«Сегодня вечером мы должны его разорить! Мы просто обязаны сожрать всё, что сможем!»

Су Ци не подозревал об их коварных планах. Он смотрел на статистику продаж и хмурился. — М-да, всё-таки маловато. Далеко до моих ожиданий.

Ван Дунсю: «??»

У Вэй: «??»

У Су Ци были основания так говорить. Если не считать того, что это хентай-игра, проект был сделан на совесть. Пять часов геймплея — это вам не шутки для инди-поделки.

Более 100 ивентов, 3500+ вариаций CG. И код... Код он писал сам, с нуля, от первой до последней строчки.

Если бы он нанимал программиста, даже самого дешевого студента-новичка, это обошлось бы тысяч в двадцать, и результат был бы кривым.

А озвучка? Он сам обрабатывал и монтировал голос, записанный по кусочкам из стоковых библиотек и сгенерированный нейросетями.

Если бы эту игру делала полноценная команда, то доход в 100 000 юаней означал бы провал и убытки.

Хотя, если подумать... он ведь тоже вложил кучу своего времени. Так что это всё равно ощущалось как работа за еду.

[Эй, Хозяин, а я тебе что, бесплатно досталась? Цени момент!]

Су Ци: «Ха-ха-ха... Очень смешно».