Начало каникул и Великий план Гу Паньпань

На следующий день после окончания итоговых экзаменов состоялось обычное собрание группы. К всеобщему удивлению, его проводил куратор — преподаватель У Лян. Су Ци сочла это весьма примечательным, гадая, не было ли это косвенным сигналом того, что руководство университета снова начало доверять ему.

Сотню раз подчеркнув необходимость «соблюдать технику безопасности», У Лян наконец объявил о начале летних каникул. Студенты радостно закричали. Однако следующие его две фразы мигом остудили пыл некоторых присутствующих: — Те, кто завалил экзамены, должны вернуться в университет за три дня до конца каникул на дополнительные занятия. Преподаватели организуют консультации, чтобы ответить на ваши вопросы.

На этой ноте официально стартовали летние каникулы, которые, как и в прошлые годы, продлятся два месяца. Су Ци ждала их с гораздо большим нетерпением, чем в прошлом году. По крайней мере, теперь ей не нужно было беспокоиться о расходах на гостиницу или искать подработку, чтобы выжить, скитаясь по улицам, как тогда.

К тому же, дома её ждали добродушный папа и нежная, добродетельная, красивая мама, которая к тому же потрясающе готовила. От одной только мысли об этом Су Ци безумно захотелось поскорее оказаться дома. Впрочем, Су Ци не планировала бежать на вокзал прямо сейчас. Её третий брат, Су Саньтай, сказал, что поедет домой на машине через несколько дней и сможет подхватить её по пути, чтобы они вернулись вместе. Су Ци соскучилась по третьему брату, ведь, в отличие от двуличного Су Сыяна, Су Саньтай всегда заботился о ней и любил её ещё тогда, когда она была парнем! Вспомнив пухлую фигуру третьего брата, Су Ци стало любопытно, нашел ли он себе наконец девушку.

/-/

В полдень в комнате 507 женского общежития Су Ци, две её жены и Гу Паньпань собрались, чтобы устроить последнюю вечеринку перед отъездом. Они застелили весь стол фольгой и расставили на нем разнообразные закуски, фрукты, шашлычки и прочие вкусности.

Гу Паньпань откуда-то притащила четыре бокала, каждый из которых наполнила бордово-красным вином. Для Су Ци эта картина была в диковинку. В прошлом году в мужском общежитии они тоже праздновали окончание сессии и пили алкоголь, но у них отродясь не было таких прозрачных, изящных бокалов. Парни хлестали пиво прямо из банок! К тому же, сама Су Ци никогда раньше не пила из винного бокала.

Увидев, как её муженечек завороженно уставилась на бокал, Ван Цзыцзинь вспомнила похожую сцену в чайном ресторане. Она подумала, что, возможно, это всё еще последствия её прошлой жизни «в образе парня», из-за чего она забыла о той утонченности, которая так необходима девушкам. Немного поразмыслив, она нежно притянула своего мужа в объятия и проворковала: — Муженечек, в будущем мы с Ань Нин научим тебя всяким штучкам, которые приносят девушкам настоящую радость!

Услышав это, Су Ци слегка вздрогнула, нутром почуяв в этой фразе кучу скрытых смыслов и подвохов. Немного подумав, она решила благоразумно промолчать — ради собственной же безопасности.

В этот момент Гу Паньпань подняла свой бокал и провозгласила: — Давайте, за начало каникул!

Увидев протянутый бокал Гу Паньпань, остальные трое тоже подняли свои. Раздался мелодичный, хрустальный звон. Су Ци сделала глоток красного вина, ощутив вкус, совершенно не похожий на пиво или байцзю. У него был сладковатый аромат без резкого запаха спирта, и от него совершенно не пьянела голова.

Стоило Су Ци сделать глоток, как женушка Ань Нин заботливо положила ей в рот кусочек жареной курочки. А затем началось то самое время для сугубо девичьих разговоров. Су Ци говорила редко, в основном три девушки обсуждали между собой всякие интересные темы. Слушая их мелодичную, оживленную болтовню и глядя на почти пустую бутылку вина и четыре изящных, прозрачных, опустевших бокала на столе, Су Ци внезапно поймала себя на мысли, что ей совсем не хочется покидать это уютное общежитие.

Ань Нин, увлеченно болтавшая рядом, вдруг заметила, что её муж подозрительно долго молчит. Слегка повернув голову, она увидела, как Су Ци, прислонившись раскрасневшимся личиком к дверце шкафа, уже крепко спит.

Ван Цзыцзинь и Гу Паньпань тоже проследили за её взглядом, и на их лицах отразилась смесь смеха и умиленной беспомощности. Гу Паньпань, в частности, в жизни не видела, чтобы кто-то вырубался всего с одного бокала красного вина. Изначально у Гу Паньпань была куча всего, что она хотела обсудить с Су Ци. Но, видя, как сладко и безмятежно спит А-Ци, у нее просто не поднялась рука её будить.

Немного подумав, Гу Паньпань предложила: — А мы ведь так и не сделали общее фото нашей комнаты. Может, сфоткаемся сейчас? — её предложение было с энтузиазмом принято двумя женами Су Ци. В конце концов, у них были фотографии втроем, но общего фото, где были бы все четверо соседок, они ещё не делали.

И вот так Су Ци оказалась запечатлена на первой общей фотографии комнаты 507 в спящем виде. На фото три яркие, потрясающе красивые девушки лучезарно улыбались, в то время как миниатюрная девочка в левом нижнем углу мирно посапывала. И хотя все они были совершенно разных стилей, фотография получилась удивительно гармоничной и теплой. Сделав это фото, три девушки пощелкали друг друга ещё пару раз, собрав в итоге коллаж из девяти снимков. Они с радостью выложили кадры с последних посиделок перед каникулами в свои социальные сети, хвастаясь идиллией в их общежитии.

/-/

В 3 часа дня Гу Паньпань, закончив собирать чемодан, с явной неохотой посмотрела на своих трех соседок. Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается, а поезд ждать не будет! Гу Паньпань потащила свой огромный чемодан к выходу, всем своим видом излучая такую вселенскую меланхолию, словно была каким-то древним поэтом в изгнании. И хотя в повседневной жизни Ань Нин и Ван Цзыцзинь частенько сурово «воспитывали» Гу Паньпань, в глубине души они искренне любили эту неугомонную соседку.

Глядя на то, как она сентиментально морщит личико, всем своим видом вопия: «Почему вы меня не провожаете?!», сердца двух жен Су Ци в конце концов растаяли.

Что касается Су Ци, то она лишь слегка проснулась, и соседки дружно уговорили её лечь обратно в кровать. Она всё еще была в полудреме. Три красавицы не стали тревожить Су Ци. Они со смехом вспоминали забавные моменты из жизни, спускаясь по лестнице, и горечь расставания на мгновение отступила.

Багаж у Гу Паньпань был на колесиках, поэтому нести его было не тяжело. Когда они спустились на первый этаж, Гу Паньпань внезапно похлопала себя по карманам и сделала вид, что обнаружила пропажу: — Ой! Кажется, я забыла телефон наверху! Подождите меня здесь секундочку!

С этими словами она всучила свой чемодан Ван Цзыцзинь и пулей рванула вверх по лестнице.

На самом деле это была великая спецоперация, которую Гу Паньпань спланировала заранее. В прошлый раз она не только не смогла поцеловать А-Ци, но ещё и была поймана с поличным, утащена в ванную и жестоко отшлепана на стуле. Чем больше она об этом думала, тем сильнее чувствовала себя обделенной. Ей было просто жизненно необходимо украсть сладкий поцелуй у Су Ци, иначе эта неудовлетворенность превратилась бы в сердечную боль на все каникулы! Именно ради этого она и разыграла этот спектакль.

Прислушиваясь к тишине на лестнице и убеждаясь, что за ней никто не гонится, Гу Паньпань почувствовала, как в её глазах загорается хищный блеск. Завидев заветный пятый этаж, она словно услышала торжествующий голос в своем сердце: «Сегодня победа принадлежит Гу Паньпань!!!»

Вдохновленная этим голосом, Гу Паньпань, которая обычно задыхалась и пыхтела уже на третьем этаже, ощутила прилив небывалой мощи, исходящей из самых глубин ее существа, и резко ускорила шаг.

Тем временем внизу Ван Цзыцзинь и Ань Нин прислушивались к удаляющемуся, поспешному топоту. Они многозначительно переглянулись, и Ань Нин с легкой усмешкой спросила: — Ты закрыла дверь на ключ?

Ван Цзыцзинь повернулась к своей лучшей подруге, и на её лице расцвела коварная, лисья улыбка: — Разумеется, я закрыла её.

Больше не проронив ни слова, они синхронным шагом направились вверх по лестнице. Кажется, пришло время снова преподать урок этому глупому котенку, который так ничему и не научился.