Папа, не бей меня!

Первая больница провинции Чжэцзян пользовалась огромным авторитетом. Отбоя от пациентов здесь никогда не было, и многие люди из других регионов преодолевали сотни километров, лишь заслышав о местном уровне медицины. Среди них встречалось множество пациентов со сложными, трудно поддающимися лечению и крайне редкими заболеваниями. В общем, каждого врача и медсестру в этой больнице можно было смело назвать ветераном, прошедшим огонь, воду и медные трубы.

Догадка Су Цыхэна относительно состояния Су Ци оказалась абсолютно верной. И хотя в медицине нет разделения по гендерному признаку между врачом и пациентом, он всё равно вытолкнул вперед ту самую женщину-врача, с которой они встречали машину. В конце концов, он был экстренным хирургом, а подобные «физиологические» проблемы не входили в его компетенцию.

Увидев, что Су Цыхэн не пошел в операционную вместе с каталкой, Су Луцзюнь скривился от недовольства! Как-никак, Цыхэн — брат Су Ци. В таких критических ситуациях члены семьи всегда вызывают куда больше доверия, чем незнакомые врачи. Су Цыхэн поймал на себе свирепый взгляд «бычьих глаз» Су Луцзюня и мгновенно догадался, что сейчас скажет этот вспыльчивый второй дядя.

Он поспешил объясниться первым: — Сяо Ци... Я уже проверил её пульс, пока мы везли каталку. Пульс стабильный, просто немного слабый. У неё от природы очень хрупкая конституция тела и явные симптомы анемии! Так что в этот раз она упала в обморок исключительно от сильного испуга!

Су Цыхэн намеренно сделал акцент на слове «испуг», чтобы дать этому нерадивому второму дяде понять: главная вина за произошедшее лежит исключительно на нём самом! Как младший по возрасту, он не мог сказать это прямым текстом, но Лу Жань было плевать на субординацию. Она сжала кулаки и со слезами на глазах начала колотить мужа в грудь.

Нанося удары, она сквозь рыдания причитала: — Я же говорила тебе! Говорила, чтобы ты был мягче с Сяо Ци! Но ты меня не слушал! Посмотри теперь, до чего ты довел нашего ребенка! — сейчас она отчаянно жалела о том, что не рассказала Су Луцзюню правду с самого начала. Если бы она это сделала, разве дошло бы до такого кошмара?

Вспомнив, как жалобно Су Ци спрашивала её: «Ты ведь не будешь меня ненавидеть?», — Лу Жань сжала зубы. Эта девочка, должно быть, пережила настоящий ад за эти несколько лет. Сегодня днем по телефону она отчетливо слышала в её голосе глубокую, отчаянную тоску по матери. Но вернувшись домой... что её ждало?! Жестокая порка от собственного отца?! От этих мыслей Лу Жань казалось, что её сердце разорвется от жалости к Су Ци! Слезы текли по её щекам непрерывным потоком.

Су Луцзюнь даже не пытался блокировать удары Лу Жань. Не потому, что ему не было больно, а потому, что эта физическая боль хоть немного притупляла невыносимое чувство вины. Стоило ему закрыть глаза, как перед ним тут же всплывал отчаянный, полный ужаса взгляд Су Ци. В ушах до сих пор звенело её умоляющее: «Папа, послушай, я всё объясню...». А он остался глух к её мольбам.

Вспомнив, как радостно светилось лицо Су Ци, когда она только вошла и увидела его живым: «Папа, с тобой всё хорошо! Это такое счастье...», — Су Луцзюнь почувствовал себя настоящим, бессердечным чудовищем.

/-/

В процедурной гинекологического отделения женщина-врач посмотрела на лежащую на кушетке слабую девочку в пропитанном кровью ханьфу и сразу же поняла причину её состояния. На самом деле, это нельзя было назвать болезнью — скорее, просто особенностью слишком хрупкого организма.

Во время интенсивных военных сборов в университетах часто случалось, что первокурсницы падали в обморок от перенапряжения. В большинстве случаев причиной была гипогликемия (падение уровня сахара в крови). Девочки, следящие за фигурой, часто морили себя голодом, что в итоге приводило к обморокам — для терапевтов это была рутина. А уж если эти нагрузки совпадали с приходом «женских дней», кровопотеря могла уронить уровень сахара ещё ниже. Однако то кровавое пятно, с которым привезли Су Ци, выглядело действительно пугающе.

— Сначала возьми кровь из вены, чтобы проверить уровень сахара и гемоглобин, — скомандовала врач медсестре. Но тут же возникла неожиданная проблема. На Су Ци было надето ханьфу, да не простое, а сшитое самой Системой. Медсестра попыталась закатать многослойный рукав, чтобы добраться до вены. Снять платье полностью? Врачи боялись, что девочка замерзнет. Не снимать? Тогда невозможно взять кровь.

Не имея выбора, медсестра взяла медицинские ножницы, собираясь разрезать рукав. Но ткань оказалась настолько невероятно прочной и скользящей, что лезвия ножниц просто «танцевали» по ней, не оставляя ни единой зацепки. Если бы Су Ци видела эту сцену, она бы точно рассыпалась в похвалах Системе за качество. Но сейчас она была без сознания.

— Ладно, забудь, давай просто снимем его. Вся одежда всё равно залита кровью. Сяо Жан, сходи за теплым больничным одеялом, чтобы малышка не простудилась! — распорядилась лечащий врач Шэнь Вэнь.

В несколько пар рук медперсонал аккуратно стянул с Су Ци то самое неземное ханьфу. Но как только одежда упала на пол, все присутствующие в палате остолбенели. Изначально они думали, что у этой девочки просто тяжелая дисменорея и внезапное кровотечение от сильного испуга. Но теперь все взгляды были прикованы к багровому следу от ремня на хрупком теле Су Ци!

На фоне её белоснежной, как первый снег, кожи этот след выглядел ещё более чудовищно. Особенно пугали черно-фиолетовые кровоподтеки по краям рубца — одного взгляда было достаточно, чтобы понять, с какой нечеловеческой силой был нанесен удар. Медсестры смотрели на это слабое, беззащитное создание и не могли уложить в голове: насколько же жестоким должен быть тиран, чтобы поднять руку на такую хрупкую девочку?!

Врач Шэнь Вэнь, видя, что результаты анализа крови ещё не готовы, подошла поближе, чтобы осмотреть рану на тонкой руке Су Ци, напоминающей нежный корень лотоса. Этот страшный рубец на безупречно белой коже казался варварским порезом на идеальном произведении искусства. От этого зрелища сердце сжималось от боли и сожаления.

Возможно, удар был слишком сильным. Врач Шэнь Вэнь, боясь, что у девочки может быть трещина в кости, осторожно коснулась раны кончиками пальцев. Всё еще спящая Су Ци слегка нахмурила свои изящные брови, словно погрузившись в кошмар. С её бледных губ сорвался тихий, прерывистый шепот: — Папа... перестань бить... Мама, мне страшно... больно... очень больно... — пробормотав это, её маленькое тело рефлекторно сжалось в дрожащий комочек.

Это была классическая поза человека, испытывающего катастрофическую нехватку чувства безопасности. От этого зрелища у врачей и медсестер навернулись слезы на глаза. Что именно пришлось пережить этой бедной малышке?! За что собственный отец избил её с такой жестокостью?! Это же самое настоящее, чудовищное домашнее насилие!

Видя, как девочка морщится от боли во сне, медсестры удвоили усилия, чтобы побыстрее закончить все процедуры и облегчить её страдания. Медсестра, бравшая кровь из вены, ожидала, что Су Ци начнет дергаться от боли при введении иглы, но, к её удивлению, девочка вела себя очень спокойно. Когда она набрала полную пробирку и уже собиралась вытащить иглу, она заметила, что малышка открыла глаза.

Она была очень тихой. Не плакала, не кричала, не билась в истерике. Она просто молча наблюдала за тем, как медсестра извлекает тонкую иглу из её вены. Свернувшись калачиком на боку, Су Ци выглядела до невозможности послушной. Её огромные глаза казались ещё больше на фоне крошечного личика. Каждый раз, когда она моргала, медсестра ловила себя на мысли, что перед ней лежит ожившая, милая героиня из 2D-аниме.

— Ты проснулась! — ласково улыбнулась медсестра. Су Ци медленно кивнула. В этот момент она чувствовала лишь то, что комната плывет перед глазами. Только что она проверила интерфейс Системы и увидела, что её показатель Выносливости рухнул до критической отметки — 25.

— Тебе где-нибудь больно? Что-нибудь беспокоит? — предельно нежно спросила медсестра. Её голос привлек внимание врача, которая тут же подошла к кушетке.

Из-за своего положения Су Ци не видела лица подошедшего человека, она лишь почувствовала приближение чужой, нависающей над ней тени. Прежде чем она успела ответить на вопрос медсестры, она рефлекторно сжалась ещё сильнее, натянув одеяло так, что снаружи остался лишь один испуганный глаз. Всё её тело начала бить крупная дрожь.

Видя Су Ци в таком загнанном, паническом состоянии, врач почувствовала, как в её груди закипает необъяснимая ярость. Каким же ублюдком нужно быть, чтобы поднять руку на такую послушную, мягкую девочку?!

Врач Шэнь Вэнь медленно опустилась на корточки, чтобы оказаться на одном уровне глаз с лежащей на кушетке Су Ци. Она мягко погладила её по голове и успокаивающим голосом произнесла: — Сестренка-врач здесь, не бойся! Сможешь рассказать старшей сестренке, где у тебя сейчас болит?