Хозяин... пожалуйста, будьте сдержанными в своих желаниях!

Впервые в своей жизни, которая до этого момента казалась вполне обыденной, Су Ци с такой кристальной ясностью осознал одну простую, но жестокую истину: деньги — это не просто бумага, это сама жизнь.

Деньги были важны. Чертовски важны.

Ведь без этих шуршащих бумажек или цифр на банковском счете он, как оказалось, не мог позволить себе даже пару элементарных трусов, чтобы прикрыть свой внезапно изменившийся срам.

Эта ситуация действительно служила живым, болезненным подтверждением древней поговорки: «Золотая монета может остановить героя». И хотя Су Ци не был уверен, можно ли назвать его героем в нынешнем положении — скорее, героиней поневоле, — остановлен он был капитально.

В ответ на отчаянный, мысленный вопль Су Ци о помощи, Система, казалось, даже проявила некоторую инициативу. Перед глазами Су Ци, прямо в воздухе, развернулся полупрозрачный голографический интерфейс, стилизованный под знакомое до боли приложение «Taobao». Окошко плавно мигнуло, и Система автоматически отфильтровала товары, открыв разделы «Женское нижнее белье» и «Бюстгальтеры».

Су Ци с надеждой впился взглядом в виртуальную витрину, но его надежда начала таять быстрее, чем снег в апреле.

— Ты, должно быть, шутишь... — пробормотал он, чувствуя, как дергается левый глаз.

Самые дешевые, базовые трусики — просто кусок белой ткани, который выглядел так, будто его сшили из остатков паруса, — стоили 5800 юаней. В описании значилось: «Редкие и чистые трусы из Небесного Хлопка, собранного девственницами на пике горы Куньлунь. Дают +1 к Харизме».

«Редкие и чистые, говорите?», — для Су Ци это выглядело как обычные бабушкины панталоны по цене подержанного автомобиля.

Взгляд скользнул в категорию «Премиум». Самым дорогим лотом были черные, почти невесомые художественные трусики из шелкового кружева. Они были настолько откровенными, с дерзким вырезом посередине, что Су Ци сразу понял: это не обычное нижнее белье для повседневной носки. Это было оружие массового поражения. Боевая экипировка для ночных сражений.

Запрашиваемая цена составляла 1,2 миллиона.

Один миллион двести тысяч. За лоскуток ткани, которого едва хватило бы, чтобы протереть очки.

Су Ци сглотнул. Что касается бюстгальтеров, то здесь царил еще больший финансовый террор. Самый простой, унылый на вид серый хлопковый спортивный бюстгальтер, напоминающий те, что носят на уроках физкультуры в средней школе, стоил 8888.

Су Ци в душе пожаловался Системе, чувствуя, как в нем закипает праведный гнев пролетариата: «Система, у тебя совесть есть? Как такой маленький, жалкий кусочек ткани может стоить так дорого? Это же грабеж средь бела дня! И эти эротические трусики за 1,2 миллиона... В них что, вшиты руны из шерсти золотого дракона? Или они дают бессмертие?»

Система выдержала театральную паузу. Она явно выражала понимание к природе Су Ци, ненавидящей зло и капиталистическую эксплуатацию, но принять его точку зрения отказалась наотрез. Она ответила с нотками обиженного достоинства, и ее механический голос зазвучал прямо в голове Су Ци:

[Хозяин, вы совершенно не разбираетесь в рынке. Продукты этой Системы — это не просто тряпки с оптового рынка. Они определенно могут обеспечить абсолютный комфорт, обладают мощными антибактериальными и самоочищающимися функциями — вам никогда не придется их стирать! Кроме того, они имеют скрытые бонусы атрибутов, такие как «Удача +5» или «Защита от извращенцев». Но самым важным моментом является то, что все они произведены лично этой Системой, с использованием нанотехнологий и магии, поэтому качество определенно вас успокоит. Гарантия — вечность]

Услышав эти слова, пропитанные типичным для Системы цундере-высокомерием, произнесенные все тем же монотонным тоном, Су Ци решил, что спорить бесполезно. С искусственным интеллектом, который контролирует твое тело и кошелек, спорить — себе дороже.

Не имея выбора и денег, Су Ци тяжело вздохнул, закрыл грабительский интерфейс и вернулся в реальность. Ему придется импровизировать.

— Ладно, буду импровизировать, — прошептал он сам себе.

Он начал рыскать по квартире в поисках хоть какой-нибудь пригодной ткани. По крайней мере, он не мог позволить университетской форме выглядеть так очевидно вызывающе. Если он выйдет так, каждый шаг будет превращаться в эротическое шоу, а это последнее, что ему нужно в школе.

Су Ци только горько сожалел, что, убегая из общежития, не захватил с собой шарф, эластичный бинт или хотя бы запасные тренировочные брюки, которые можно было бы обернуть вокруг груди. Кто же знал, что жизнь повернется к нему... этим местом?

«Точно, можно же стянуть!»

В этот момент в его памяти всплыло воспоминание. Су Ци вдруг вспомнил о черных чулках, которые Ван Юнь — его бывшая соседка и девушка, которая к нему хорошо относилась, — оставила перед своим отъездом. Он хранил их на пустой вешалке для одежды в шкафу, как странный сувенир о днях, когда его жизнь была проще.

Он метнулся к шкафу, распахнул дверцы и обеими руками, с благоговением, достойным музейного работника, снял с вешалки сокровище. Тонкий черный капрон скользнул по пальцам. К сожалению, они больше не сохраняли того тонкого аромата духов Ван Юнь и тепла её тела, что было тогда. Теперь это был просто кусок ткани, но для Су Ци сейчас он был дороже золота.

Сняв мешковатую куртку школьной формы и оставшись топлес перед зеркалом, зрелище, к которому он все еще не мог привыкнуть, Су Ци аккуратно сложил чулки в несколько слоев, проверяя их на прочность.

— Прости, Ван Юнь, но это ради выживания, — пробормотал он.

Он начал обматывать ими грудь кругами, стараясь создать подобие компрессионной повязки.

Су Ци видел много китайских исторических сериалов, где женщины, переодетые мужчинами ради службы в армии или сдачи экзаменов, ловко обматывали грудь белой тканью. Но он, вероятно, был первым в истории попаданцем, который использовал для этой цели фетишистские черные чулки.

Обматывая грудь, он не удержался от сарказма над самим собой: «Надо же, какое у меня, оказывается, большое сердце! В прямом и переносном смысле».

Глядя в зеркало на двух нефритовых кроликов, безжалостно перетянутых черным капроном и деформированных до неприглядного состояния, Су Ци почувствовал странную смесь жалости и желания поиздеваться над ситуацией. Это выглядело как сцена из плохого БДСМ-фильма.

Первая попытка была с треском провалена. Су Ци официально объявил это фиаско. Причина заключалась в его наивности и полном отсутствии опыта в женской анатомии. Он катастрофически недооценил свой новый размер.

«C-кубок». Это звучит как просто буква, но на деле это означает существенную разницу в 15 сантиметров между верхней и нижней окружностью груди. Это объем. Это масса.

Даже если чулки были эластичными и аккуратно сложенными, их эффективная длина составляла всего около одного метра. Даже с новой, неестественно тонкой осиной талией Су Ци, их хватило, чтобы обернуть грудную клетку только два раза. При попытке завязать узел, чулок больно врезался в кожу, а «кролики» попытались выпрыгнуть сверху и снизу, создавая ещё более нелепый рельеф.

— Черт, это сложнее, чем сопромат, — выругался Су Ци, распутывая узел.

На этот раз Су Ци поступил мудрее. Он связал чулки между собой, увеличив длину, и распределил давление более равномерно. Сделав глубокий вдох и задержав дыхание, он затянул конструкцию.

Увидев в зеркале двух гордых кроликов, насильно приплюснутых до жалкого, почти плоского состояния, Су Ци удовлетворенно кивнул.

— Так-то лучше. Сидеть смирно.

Он снова надел рубашку и застегнул куртку до самого подбородка. На этот раз отражение в зеркале больше не напоминало порнозвезду в «школьной форме». Теперь это выглядело как обычная, хоть и немного мешковатая, форма на худощавом подростке.

Впереди больше не было того странного, сводящего с ума ощущения трения чувствительной кожи о грубую ткань. «Кролики» были надежно зафиксированы. Если и было что-то странное, то это был побочный эффект в виде чувства сдавленности в груди, мешающего глубоко дышать.

— Красота требует жертв, а маскировка — страданий, — философски заметил Су Ци.

Он взял в руку ланчбокс, который нужно было вернуть. Мысль о том, что на нижней части тела у него нет абсолютно никаких трусов, и там гуляет свободный ветер, а на верхней части тела он прячет пару женских чулок, обмотанных вокруг груди, заставила Су Ци почувствовать горячую волну стыда, заливающую уши. Но где-то в глубине души, в самом темном углу сознания, к стыду примешивалось какое-то волнующее, запретное и абсолютно новое чувство риска.

Он чувствовал себя шпионом, несущим опасную тайну.

Без своей любимой зеленой толстовки с капюшоном, которая всегда служила ему защитным панцирем, Су Ци чувствовал себя голым. Он вышел в коридор, держа голову очень низко, стараясь стать частью стены, боясь, что другие заметят его странность.

Он нажал кнопку лифта. Сердце стучало в ритме галопа.

«Только бы никого. Только бы пустой лифт».

Двери открылись. И то, чего он боялся больше всего, произошло.

Когда лифт Су Ци спустился с его этажа и остановился на 8-м, двери разъехались, и в кабину внезапно вошла идеальная, словно с картинки рекламы майонеза, семья из трех человек.

Молодые, красивые супруги и их маленький сын. Мальчик был очень активным для своих трех-четырех лет. Он не был раздражающим или капризным, наоборот — у него был тот самый невинный и романтичный внешний вид, который заставляет бабушек на лавочках умиляться. Пухлые щечки, большие глаза.

В одной руке у него была игрушечная машинка, а в другой — две яркие конфеты.

Увидев Су Ци, забившегося в угол лифта с опущенной головой и мрачным выражением лица, излучающего ауру «не подходи — убьет», ребенок не испугался. Он с любопытством посмотрел на незнакомца, подошел ближе и, задрав голову, сказал своим звонким молочным голосом:

— Большой брат, хочешь конфетку?

Его глаза были похожи на черные полированные жемчужины. Они блестели и кружились, выглядя глупо и мило. Это была атака чистотой, перед которой невозможно устоять.

В обычное время Су Ци, возможно, поболтал бы с ним, потрепал бы по волосам. Но сейчас, когда каждый мускул его тела был напряжен, чтобы удерживать спадающие штаны и скрывать отсутствие белья, он просто хотел стать невидимым. Он хотел раствориться в молекулах воздуха.

Он выдавил из себя ласковую, насколько мог, улыбку и просто покачал головой, не рискуя открывать рот.

Мальчик, очевидно, не ожидал такой реакции. Когда этот «старший брат» поднял лицо, ребенок замер. Улыбка незнакомца была ослепительной. Она была даже красивее, чем у его собственной матери, которую он считал самой красивой женщиной в мире.

Это был самый красивый старший брат... нет, существо, которое он когда-либо видел в своей короткой жизни. От такой красоты у ребенка буквально подкосились ноги. Он потерял равновесие, пошатнулся и фактически плюхнулся попой прямо на ботинок Су Ци!

— Ой! — пискнул ребенок.

Родители, которые до этого тихо ворковали в другом углу лифта, поспешили подойти.

— О боже! Извините! — воскликнул отец семейства, подхватывая сына. — Наш ребенок ещё не понимает личного пространства! Он немного непослушный. Вы в порядке? Он не испачкал вам обувь?

— Все в порядке, все в порядке. Я тоже не пострадал! — поспешно ответил Су Ци.

Он старался говорить низко, но голос предательски дрогнул. Он не ожидал, что его специально измененный, мягкий и мелодичный голос, который он ещё не научился контролировать, привлечет ещё больше внимания этой молодой пары.

Услышав его, они одновременно затаили дыхание. Это был голос сирены.

Женщина, которая собиралась что-то добавить про воспитание детей, словно нажала на кнопку «Mute». Её рот остался приоткрытым. Мужчина же просто уставился на Су Ци, забыв, что держит ребенка.

В лифте повисла тишина, нарушаемая лишь гудением механизмов. Только когда табло показало первый этаж, они постепенно пришли в себя.

Острый, как скальпель, взгляд женщины скользнул по лицу её мужа, который все еще смотрел на Су Ци с выражением завороженного теленка.

Почувствовав укол жгучей ревности, она незаметно, но сильно толкнула локтем своего благоверного под ребра. Мужчина скривился от боли, сгибаясь пополам. Похоже, она применила немного внутренней энергии ци, или просто женской ярости.

Су Ци, находясь под этим перекрестным наблюдением, почувствовал, как нервы натягиваются до предела. Его лицо горело. Но самым страшным было физическое ощущение.

Из-за того, что его тело уменьшилось, а ноги стали тоньше и изящнее, его старые кроссовки 42-го размера теперь были для него огромными лыжами. Когда ребенок упал на носок ботинка, он продавил его до самого пола, потому что там было пусто. Пальцы Су Ци находились где-то посередине ботинка.

Пустое ощущение от отсутствия нижнего белья заставляло его подсознательно свести ноги вместе, в позу скромной школьницы, чтобы усилить чувство безопасности и предотвратить сквозняк. Но он сам этого не осознавал, по-прежнему погруженный в попытки спрятать лицо.

— Большой брат, — снова подал голос неугомонный ребенок, показывая пальцем вниз. — Твоя туфля... она плоская. Смотри, она совсем смялась! Может, она сломалась?

Мальчик похлопал себя по попе, вставая, но носок кроссовка Су Ци так и остался вдавленным внутрь, не желая возвращаться в первоначальную форму.

Су Ци панически пошевелил пальцами правой ноги внутри огромного ботинка, пытаясь изнутри вытолкнуть материал и поднять носок. Но, к сожалению, его нога стала слишком маленькой и короткой, чтобы дотянуться до мыска.

Не имея выбора, и проклиная все на свете, он мог только присесть на корточки, чтобы руками поправить обувь.

Это была фатальная ошибка.

Когда он присел, ткань его широких брюк, бывших когда-то нормальными, а теперь висящих мешком, натянулась специфическим образом. Внимательный маленький милашка, чьи глаза были как раз на уровне бедер сидящего Су Ци, мгновенно обнаружил главный секрет.

— Большой брат... — прошептал ребенок с благоговейным ужасом, — почему твои штаны там такие... плоские? И гладкие? Там совсем ничего нет?

В лифте стало так тихо, что можно было услышать, как падает пылинка.

— Может быть, ты не носишь нижнее белье? — громко, на весь лифт, закончил свою мысль ребенок, глядя на Су Ци невинными глазами.

Услышав этот звонкий голос, Су Ци почувствовал, как его тело мгновенно окаменело. Время остановилось. Холодный пот, ледяной, как вода из горного ручья, потек по его спине прямо в ложбинку между ягодицами.

Неудивительно, что люди говорят, что дети обладают пугающе острым наблюдательным умом. Он не просто острый, он смертоносный! Этот ребенок был Шерлоком Холмсом в подгузниках!

Звук звонкого подзатыльника разорвал тишину.

Мать ребенка, красная как рак от стыда, дала этой маленькой милашке по голове: — Ты что несешь?! Как сестра... то есть, этот человек, такой большой и приличный, может не носить нижнее белье? Ты думаешь, все такие же дикари, как ты, когда бегаешь голышом после ванной?

Затем она повернулась к Су Ци и смущенно, виновато улыбнулась: — Простите, ради бога! Ребенок не знает, что можно говорить, а что нет. Он смотрит всякие мультики... Я его отшлепаю, когда вернемся домой! Честное слово!

Су Ци в этот момент думал только об одном: «Высшее образование и социальные нормы часто бывают такими простыми и спасительными. Спасибо вам, женщина».

Но маленький ребенок все еще не знал о своей печальной судьбе и не собирался сдаваться. Он потер ушибленную голову и продолжил говорить, не заботясь о последствиях, с логикой железного человека: — Но мама! Я тоже не ношу трусы под пижамой! Мы с ним... с ней... мы одинаковые! Братство без трусов!

Мать была готова провалиться сквозь землю. — Какой старший брат? Ты слепой? Это старшая сестра! Красивая старшая сестра! — она лихорадочно искала объяснение, чтобы замять неловкость. — И твоя сестра носит... эмм... стринги! Да, точно. Стринги. Это такие специальные трусики-веревочки. Поэтому ничего не видно. Что ты, маленький сопляк, можешь знать о моде?

Молодая женщина снова шлепнула маленького мальчишку по попе, произведя сочный звук.

Любопытный малыш, чья тяга к знаниям была сильнее боли, не спросил маму, почему она его ударила. Его глаза загорелись новым интересом: — Мама, что такое стринги? Звучит очень круто. Как у супергероя? Я могу их носить?

Эти слова стали последней каплей. Молодая пара, не в силах больше сдерживаться, расхохоталась. Отец смеялся, закрывая лицо рукой, плечи матери тряслись.

К счастью, в этот момент, словно по велению небес, наконец открылись двери лифта на первом этаже.

Су Ци вылетел оттуда как пробка из бутылки шампанского. Если бы он остался там еще на секунду, он почувствовал бы, что у него развивается не просто синдром неловкости, а полноценный сердечный приступ от стыда!

Уже отойдя на безопасное расстояние и жадно глотая свежий воздух, Су Ци переваривал случившееся.

— Стринги... — пробормотал он. — Просто я не ожидал, что будет такое «божественное» объяснение.

Говоря о стрингах, у Су Ци были сложные отношения с этим предметом гардероба. Поначалу ему очень нравилась эта концепция — минимализм, эстетика. Пока один из его друзей, «эксперт» в женских делах, однажды пьяным не сказал: — Знаешь, старик? Шнурок стрингов... он же трется там весь день. Короче, он воняет.

Су Ци не знал, что именно означает «воняет» в контексте того диалекта и физиологии, но это не помешало его богатому воображению дорисовать картину. Это откровение заставило Су Ци постепенно отказаться от фантазий о стрингах как о чем-то возвышенном.

Он никогда не ожидал, что сегодня его, Су Ци, честного парня, в прошлом, заподозрят в ношении чего-то настолько абсурдного! Жизнь действительно непредсказуема!

В этот момент, прерывая его размышления о высокой моде и гигиене, в голове внезапно раздался голос Системы: [Хозяин, позвольте внести ясность. Текущее тело хозяина — это венец творения. Вы можете спокойно носить стринги, танга или вообще ничего, не беспокоясь о таких примитивных вещах, как запах]

Су Ци остановился посреди тротуара и с сомнением мысленно спросил: «Почему? Может быть, из-за моих хороших привычек вытираться? Или у меня там встроенный освежитель воздуха?»

Эта тема была для него важна. Поскольку его отец в молодости страдал от тяжелого геморроя, видя мучительный вид отца, который сидел на специальной подушечке, Су Ци с юности понял важную вещь. Помимо воспаления, вызванного чрезмерным употреблением острой сычуаньской пищи и дешевого алкоголя, одной из главных причин проблем было то, что люди недостаточно тщательно следят за гигиеной «черного хода».

Поэтому Су Ци тайно поклялся уделять маниакальное внимание личной гигиене. Он даже специально проконсультировался со знакомой медсестрой в больнице. Медсестра, сдерживая смех, дала молодому Су Ци, который в то время выглядел серьезным и прилежным как на экзамене, хороший урок по анатомии.

«Нормальные люди, — говорила она, — вытираются только в одном направлении, не зная, что в складках в другом направлении все еще остается много... артефактов. Левая и правая стороны также будут испачканы. Все это необходимо очистить, как при реставрации картины. Если не очистить должным образом, это не только приведет к запаху, который убьет любые стринги, но и вызовет воспаление. Что касается техники, то мужчины могут просто тереть сильнее, как наждачкой. А вот женщины... женщины должны строго следить за направлением «спереди назад», иначе занесут бактерии куда не следует».

Вспомнив слова медсестры из того времени, а также преувеличенный, комичный вид своего отца, прикрывающего свою хризантему и стонущего при каждом шаге, Су Ци вздохнул.

Он не мог не почувствовать странную ностальгию. Он сам не знал, скучает ли он по отцу или по тому времени, когда самой большой его проблемой был страх перед геморроем, а не исчезновение достоинства.

Система прервала его мемуары: [Пожалуйста, прекратите делиться своей странной позой при вытирании и философскими размышлениями о туалетной бумаге с этой Системой, хозяин. Мои базы данных перегреваются от испанского стыда. Хотя вы правы, и гигиена может значительно уменьшить риск геморроя среднего возраста, хозяину совершенно не нужно обращать на это внимание сейчас!]

«Почему это?» — возмутился Су Ци.  «Чистота — залог здоровья!»

[Хозяин, вспомните... Вы испражнялись в последние несколько дней? С момента трансформации?]

Этот вопрос застал Су Ци врасплох. Напомнив ему об этом, Система заставила его задуматься. Он действительно вспомнил, что с момента появления Системы и начала изменений он ни разу не посещал туалет «по-большому». Его живот по-прежнему был идеально плоским, никакого дискомфорта, вздутия или тяжести.

«Подожди...», — Су Ци остановился. «Может быть, у меня проблемы?!»

[Нет, идиот... кхм, простите, Хозяин], — поправилась Система. [Вам больше не нужно беспокоиться о проблемах с дефекацией. Эта Система использует абсолютно все, что вы едите и пьете. Каждый атом пищи перерабатывается в чистую энергию для поддержания трансформации и питания тела. А отходы Система использует для выработки слабого, приятного аромата тела, решая проблему запаха пота и прочего. Вы теперь — безотходное производство!]

Су Ци моргнул. «То есть я...?»

[Именно. Но мочеиспускание будет проходить нормально! Почки работают в усиленном режиме для фильтрации токсинов], — добавила Система. Су Ци отчетливо услышал в её словах намек на гордость цундере. Казалось, она выпятила виртуальную грудь и ждала похвалы за гениальный дизайн.

— Невозможность засесть на троне, — задумчиво произнес Су Ци, глядя в небо, — хотя и устраняет многие бытовые проблемы и экономит на туалетной бумаге, но... это также лишает человека некоторых простых жизненных удовольствий.

Он думал о тех блаженных моментах уединения в туалете с телефоном, когда можно сбежать от всего мира на полчаса. Это была мужская медитация.

Но он не ожидал, что его извращенная Система поймет его совершенно неправильно.

Система на мгновение замолчала, её процессоры, вероятно, гудели, анализируя контекст «удовольствия», связанного с этой областью. А затем она сделала взрывное заявление, от которого у Су Ци чуть не остановилось сердце:

[Будьте уверены, хозяин! Хотя нет биологической необходимости в дефекации, сама... кхм... конструкция сохранена и улучшена. Это не помешает использованию заднего прохода по другому назначению]

Су Ци был немного озадачен, его невинный мозг не сразу уловил подтекст. «Хм, а для чего ещё? Вентиляции?»

Затем он услышал, как Система продолжила, и в её голосе звучало лукавство: [Это не помешает различным формам... развлечений и досуга! Эластичность повышена, восстановление мгновенное!]

Су Ци застыл посреди улицы. Его лицо вытянулось в шокированную гримасу, которую можно было бы сфотографировать, распечатать и превратить в коллекционный мем с подписью «Осознание».

«Система!», — мысленно заорал он. «Я не ожидал, что ты ТАКАЯ система! Ты грязная, развратная программа!»

[Все опции и предложения этой Системы формируются на основе анализа подсознания хозяина], — парировала Система невозмутимо. [Так что, Хозяин... пожалуйста, будьте сдержанными в своих желаниях! Это ваши тайные желания, а не мои]