Трагедия Гу Паньпань

На часах пробило девять вечера, когда дверь общежития распахнулась. В комнату влетела Гу Паньпань, увешанная большими и маленькими пакетами, словно новогодняя елка. Она только что вернулась после марафонского шоппинга со своей подругой с соседнего факультета, и её настроение было приподнятым, как у ребенка в Диснейленде.

В руках у нее, помимо покупок, была изысканная коробка из дорогой кондитерской. Она специально купила фирменные пирожные «Тирамису» и «Красный бархат» для своих соседок — Ань Нин и Ван Цзыцзинь.

Это был не просто жест доброй воли. Это было стратегическое извинение. Взятка.

В конце концов, Гу Паньпань была не только жизнерадостной, но и королевой сплетен. И сегодня она согрешила. Она не смогла удержать язык за зубами и, по секрету всему свету, рассказала Ван Цзыцзинь, когда той было грустно, сокровенный секрет Ань Нин про её... кхм... специфические покупки в секс-шопе.

Но совесть — штука сложная. Чувствуя вину перед Ань Нин, она позже, как бы невзначай, слила Ань Нин информацию о том, что Ван Цзыцзинь тоже не ангел и использует определенные препараты для своих целей.

Логика Гу Паньпань была безупречна: «Теперь счет 1:1. Они обе знают секреты друг друга, но не знают, что знаю я. И они точно не расскажут друг другу, потому что они же соперницы! Идеальное преступление!»

Уверенная в своей гениальности, Гу Паньпань стряхнула с лица остатки притворного раскаяния и вернула себе сияющую улыбку.

— Девочки! Я вернулась! — провозгласила она с порога, поднимая коробку с тортом как трофей. — Посмотрите, что я принесла! Вкусняшки!

Но вместо привычного «Ура!» или ленивого «Поставь на стол», её встретила тишина.

Гу Паньпань с удивлением уставилась на сцену перед собой.

За столом Ань Нин, склонившись над раскрытыми тетрадями и ноутбуком, сидели её соседки. Плечом к плечу. В полной гармонии. Ван Цзыцзинь что-то увлеченно показывала на экране, а Ань Нин кивала, делая пометки.

Это было... неправильно. Атмосфера была не такая.

«Разве эти двое не должны быть в состоянии холодной войны? Разве они не соперницы, сражающиеся за сердце красавчика Су Ци? Разве они не должны метать друг в друга молнии взглядами?»

В лучшем случае, они должны были поддерживать вежливый нейтралитет «фальшивых подруг». Но чтобы вот так, с головой уйти в совместный заговор?

— Эм... — Гу Паньпань замялась в дверях. — Вы что, готовитесь к экзамену?

Она не знала, что её маленький план «двойного агента» с треском провалился еще днем.

— О, Паньпань, ты вернулась! — Ван Цзыцзинь подняла голову. Её голос был сладким, как мед, но в глазах сверкнул странный блеск.

Она встала, подошла к Гу Паньпань и ласково, почти по-матерински, забрала коробку с пирожными из её рук. — Какая ты заботливая. Мы как раз проголодались. Садись.

Она мягко, но настойчиво усадила ошеломленную Паньпань на единственный свободный стул в центре комнаты.

Обычно Цзыцзинь была сдержанной ледяной королевой. «Может быть, сегодня у нее просто хорошее настроение? Может, они с Ань Нин помирились и теперь празднуют?»

Пока Гу Паньпань размышляла над этим, Ань Нин встала со своего места. Она молча прошла мимо, направляясь к входной двери.

Щелк.

Ань Нин закрыла дверь. А затем, медленно и отчетливо, повернула замок на два оборота.

— Ань Нин, зачем ты запираешь дверь? — нервно хихикнула Гу Паньпань. — Ещё же рано. Я хотела пойти к девчонкам из 405-й, показать им новое платье...

Ань Нин медленно повернулась. На её потрясающе красивом лице играла легкая, почти незаметная улыбка. Но глаза... её глаза были темными и холодными, как дно Марианской впадины.

— Никуда ты не пойдешь, милая, — сказала она мягко.

Гу Паньпань почувствовала, как по спине пробежал ледяной холодок. Инстинкт самосохранения, выработанный годами просмотров триллеров, закричал: «БЕГИ!»

Может быть, она раскрыла себя? Да нет, невозможно! Эти двое слишком гордые, чтобы обсуждать свои грязные секреты друг с другом!

Но эта улыбка Ань Нин... она обещала боль.

Гу Паньпань попыталась вскочить со стула. — Я... я забыла телефон в коридоре!

Но она не смогла встать.

Тяжелая рука легла ей на плечо, вдавливая обратно в сиденье.

Гу Паньпань медленно повернула голову. Ван Цзыцзинь стояла прямо за ней. Она всё ещё улыбалась той самой теплой улыбкой «доброй сестры», но эта улыбка не доходила до глаз. Её хватка была железной.

— Куда ты спешишь? — прошептала Ван Цзыцзинь ей на ухо. — Мы еще даже не попробовали пирожное. И не обсудили... новости.

Видя, как Ань Нин приближается шаг за шагом с выражением хищника, загнавшего добычу, Гу Паньпань вжалась в спинку стула, пытаясь стать меньше.

Ее прежняя жизнерадостность испарилась.

— Что вы хотите сделать? — пискнула она, выставляя руки вперед в защитном жесте кунг-фу. — Я не сделала ничего плохого! Я хорошая девочка!

— Ничего плохого? — переспросила Ань Нин, поднимая идеальную бровь.

Она подошла к своему шкафу и достала оттуда красивую, подарочную коробку без опознавательных знаков. С небрежным видом она открыла крышку и перевернула коробку над столом.

Звяк. Звяк.

На стол с характерным звуком металла о дерево выпали... несколько кожаных ошейников с шипами, пара наручников с розовым мехом и странного вида шарик на ремешке.

Глаза Гу Паньпань расширились до размеров блюдец. — Это... это не мое! — выпалила она.

Ань Нин проигнорировала её вопль. Она задумчиво перебирала «игрушки», пока не нашла моток блестящей красной веревки, предназначенной для шибари.

Она посмотрела на Ван Цзыцзинь и с притворной грустью сказала: — Цзыцзинь, ты слышала? Она говорит, что не сделала нам ничего плохого. Что она не болтала лишнего. Какая ложь.

Говоря это, она взяла со стола тот самый шарик на ремешке — кляп-шар — и протянула его подруге.

— Мм, какая невоспитанная девочка, — кивнула Ван Цзыцзинь.

Она наклонилась к уху Гу Паньпань. — Давай, Паньпань. Открой ротик. Будь хорошей. Скажи «Ааа».

Увидев предмет у своего лица, Гу Паньпань запаниковала по-настоящему. Она отчаянно замотала головой, сжав губы в тонкую линию.

— Нет! Ммм! Ммм!

— Боже, как я ненавижу непослушных детей, — вздохнула Ань Нин.

Она ловко перехватила руки Гу Паньпань, пока Ван Цзыцзинь, используя свое преимущество в позиции, нажала на болевые точки за ушами жертвы. Рот Гу Паньпань рефлекторно открылся от неожиданности.

Щелк.

— Вот так. Умница.

Два часа спустя.

— Ммм... ммм... МММ! — Гу Паньпань пыталась что-то прокричать сквозь красный силиконовый шар, но выходили только жалобные звуки. Слезы текли по её пухлым щекам.

Она была привязана к стулу той самой красной веревкой. Техника вязания была, мягко говоря, любительской, но эффективной.

— Ах, Паньпань говорит, что ей очень нравится! — радостно перевела Ван Цзыцзинь, сидя на кровати с чашкой чая. — Она хочет ещё поиграть в бондаж. Я понимаю. Мы тебя удовлетворим!

— МММ!!! — Гу Паньпань отчаянно мотала головой, но её никто не слушал.

Ань Нин, сверяясь с инструкцией на телефоне, задумчиво смотрела на подругу. — Знаешь, Цзыцзинь, я думаю, этот узел «черепаха» ей очень идет. Но давай попробуем ещё наручники. Для завершения образа.

Ещё через час Гу Паньпань лежала на своей кровати, как выброшенная на берег рыба. Её глаза смотрели в потолок пустым, философским взглядом человека, познавшего тщетность бытия. Веревки были сняты, но фантомное ощущение осталось. На её запястьях и лодыжках виднелись слабые красные следы.

«Мама... забери меня домой... я больше никогда не буду сплетничать... я уйду в монастырь...» — мысленно молилась она.

А две красавицы, которые только что устроили этот «воспитательный процесс», сидели рядом, как ни в чем не бывало. Они просматривали фото связанной Гу Паньпань на телефонах, конечно, только для личного архива и шантажа и жарко спорили.

Но спорили они не о морали.

— Смотри, этот японский узел красивый, но слишком сложный, — говорила Ань Нин своим мелодичным голосом. — Су Ци может испугаться. Нужно что-то более... эстетичное.

— Согласна, — кивала Ван Цзыцзинь, попивая чай. — Как насчет шелковых лент? Это романтично. И не оставляет следов. Мы же не хотим повредить его нежную кожу.

Их голоса были мягкими, нежными, как пение сирен. Но содержание разговора заставило бы волосы встать дыбом у любого нормального человека.

Лежащая рядом Гу Паньпань закрыла уши подушкой. Она была напугана до смерти. Она поняла, что знает слишком много. Эти две ведьмы планируют похищение и связывание невинного парня!

«Су Ци... беги, глупец», — подумала она, проваливаясь в беспокойный сон.

На следующее утро, в 9:00.

Яркий луч солнечного света пробился через щель в плотных шторах, освещая разгром на столе — остатки торта, скомканные салфетки и, почему-то, моток веревки.

Обычно в это время в общежитии уже кипела жизнь. Даже любительница поспать Гу Паньпань уже вставала бы на завтрак. Но сегодня в комнате 305 царила тишина.

Все трое спали мертвым сном.

Прошлой ночью Ань Нин и Ван Цзыцзинь не спали до 3 часов утра, разрабатывая стратегический план «Захват Су Ци». Они чертили схемы, спорили о методах соблазнения и выбирали реквизит.

Гу Паньпань, которая сначала хотела просто отключиться, не могла уснуть. Во-первых, страх. Во-вторых, любопытство. Горячие сплетни о том, как две главные красавицы универа планируют поделить одного парня, или использовать его вместе? Были сильнее сна.

Особенно страшно стало в конце, когда свет уже погас. В темноте раздался тихий голос Ань Нин: — Паньпань, ты спишь?

Гу Паньпань замерла, перестав дышать. Как она могла ответить? Если она скажет «нет», её могут привлечь к обсуждению или, того хуже, снова использовать как манекен для тренировки узлов. Испугавшись до икоты, она притворилась мертвой и заснула только под утро.

В комнате пахло духами, сладостями и немного — безумием.

Внезапно тишину разорвал резкий, требовательный звонок телефона.

— Ммм... чей это? — простонала Ань Нин из-под одеяла. — Убейте его!

— Заткнись... — пробормотала Ван Цзыцзинь.

Она с трудом разлепила глаза, нащупала свой смартфон на тумбочке и, щурясь от яркости экрана, посмотрела на имя звонящего.

Ее глаза мгновенно распахнулись. Сон как рукой сняло.

— Это Су Ци!!! — взвизгнула она.

Ань Нин, лежащая на соседней кровати, мгновенно сбросила с себя одеяло, как будто катапультировалась. Она посмотрела на подругу с смесью ревности и азарта.

— Почему он звонит тебе?! — прошипела она.

Ван Цзыцзинь уже приняла сидячее положение, поправляя волосы. — Тихо! — шикнула она и приняла вызов, включив громкую связь. — Алло? Су Ци?

Ань Нин подскочила к кровати подруги, выхватила свой телефон и начала лихорадочно печатать текст, показывая его Ван Цзыцзинь:

[ПРИГЛАСИ ЕГО НА УЖИН!!! ПОСЛЕЗАВТРА МОЙ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ!!! ЭТО ПОВОД!!!]

Ван Цзыцзинь кивнула, глядя на экран.

Гу Паньпань, которая тоже проснулась от шума, приоткрыла один глаз. Увидев эту картину — двух взлохмаченных красавиц, склонившихся над телефоном с хищными выражениями лиц, — она с трудом сдержала желание перекреститься.

— Су Ци, Су Ци... — прошептала она в подушку. — Это тот случай, когда ты не выбрал путь в рай, а добровольно постучал во врата ада. Земля тебе пухом.