Продвижение Су Ци и Искусство Мести

Рассвет проник в комнату сквозь щели в плотных шторах, разрезая полумрак тонкими золотыми линиями. Ван Цзыцзинь медленно приходила в себя. Голова была тяжелой, словно набита ватой, а во рту ощущался привкус чего-то горького, остатки снотворного, которое ей подсыпала «лучшая подруга».

Она попыталась пошевелиться, чтобы размять затекшую правую руку. И застыла. Рука не двигалась. Точнее, она была прижата к телу чем-то прочным и шелковистым. Ван Цзыцзинь распахнула глаза.

Первое, что она увидела, была спина Ань Нин. Они лежали на кровати, прижавшись друг к другу спинами, связанные одной длинной красной веревкой в сложный узел.

«Ань Нин», — была первая мысль Ван Цзыцзинь. «Эта сучка... Она все-таки сделала это. Она вырубила меня и связала. Но почему она тоже здесь? И почему она тоже связана?»

Она попыталась окликнуть подругу, но обнаружила, что во рту у неё... кляп? Нет, не кляп, но рот был заклеен полоской скотча. Не больно, но унизительно.

«Отлично», — подумала Ван Цзыцзинь, пытаясь подавить панику. «Просто замечательно. Мы обе в ловушке. Но кто нас поймал?»

В этот момент она почувствовала знакомый аромат. Ваниль, молоко и что-то сладкое. Су Ци. Ван Цзыцзинь слегка повернула голову насколько позволяла веревка и увидела Её.

Су Ци стояла у окна, в луче утреннего света. Она была одета в то самое полупрозрачное черное платье «Чистое Желание», которое Ань Нин надела на неё ночью. Но теперь Су Ци не выглядела жертвой. Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на них с выражением холодной, расчетливой ярости, смешанной с озорством.

Её глаза горели странным огнем, эффект дебаффа «Жестокая Прибыль». На губах играла улыбка, обнажающая маленький острый клык. Она выглядела как злая фея, решившая наказать непослушных детей.

Ань Нин тоже проснулась. Она застонала, пытаясь пошевелить затекшими ногами. Увидев, в каком она положении, Ань Нин выругалась, мысленно, так как скотч мешал. «Веревка», — поняла она. «Моя веревка. Из моей сумки. Ирония судьбы».

Су Ци медленно подошла к кровати. Её босые ноги бесшумно ступали по ковру. Тонкая ткань платья колыхалась при каждом движении, открывая соблазнительные виды, но сейчас ни Ань Нин, ни Ван Цзыцзинь не могли об этом думать. Они думали о том, что их ждет.

Су Ци наклонилась над Ань Нин. Она протянула руку и нежно, почти ласково, приподняла её подбородок. — Доброе утро, спящие красавицы, — прошептала Су Ци. Её голос был низким, хрипловатым и пугающе спокойным.

Ань Нин попыталась дернуться. — Ммм!

Су Ци рассмеялась. Это был не милый смех, а смех злодея, который наконец-то поймал героя в ловушку. — Отпустить? — переспросила она. — После того, как вы накачали меня наркотиками? Раздели? Снимали на видео?

Она провела пальцем по щеке Ань Нин, потом по шее. — Вы хотели поиграть. Вы принесли игрушки, — она кивнула на веревку. — И теперь мы играем. Только ведущая теперь я.

Су Ци обошла кровать и наклонилась над Ван Цзыцзинь. — А ты, Цзыцзинь... — она покачала головой. — Я думала, мы друзья. А ты подсыпала мне эту гадость.

Ван Цзыцзинь покраснела. Ей было стыдно. Но ещё больше ей было... страшно? Нет. Странно, но она чувствовала возбуждение. Быть связанной, беспомощной, под властью этой «маленькой девочки», которая внезапно обрела такую силу... это будоражило её кровь.

— Ладно, — сказала Су Ци, отходя на шаг. — Хватит болтать. У нас мало времени. Таймер тикает.

Она взяла со стола планшет для рисования.

Девушки напряглись. «Фотографии?», — подумала Ань Нин. «Она будет нас снимать и шантажировать? Это было бы справедливо».

«Она выложит это в сеть?», — испугалась Ван Цзыцзинь. «Моя репутация...»

Но Су Ци не включила камеру. Она достала стилус.

— Встаньте, — приказала она. — Точнее, сядьте. Мне нужен хороший ракурс.

Она помогла им сесть на кровати, поправив веревки так, чтобы поза была более... эстетичной. Ван Цзыцзинь оказалась спиной к Ань Нин, с прогнутой поясницей. Ань Нин — с разведенными плечами. Это была поза «Двойной Лотос» из того самого руководства.

— Идеально, — пробормотала Су Ци, прищуриваясь.

Она начала рисовать. Стилус шуршал по экрану. Су Ци смотрела на них не как на врагов и не как на объекты желания. Она смотрела на них как на... натуру. В её глазах горел огонь творчества.

— Чуть левее, Цзыцзинь, — скомандовала она, поправляя колено подруги. — Вот так. Свет падает на ключицу. Красиво.

Ван Цзыцзинь и Ань Нин переглянулись. «Она... рисует нас?», — читалось в их глазах.

Ван Цзыцзинь, будучи начитанной девушкой, знала о творчестве Су Ци. Она играла в её игры, ради исследования объекта любви, конечно. И она знала, что в этих играх есть сцены, где героини оказываются в беспомощном положении. «Это... «Плохая концовка»?», — подумала она. «Сцена поражения? Боже, я — референс для хентай-игры».

Эта мысль вызвала у неё прилив жара. Её кожа порозовела. Су Ци заметила это. «О, румянец!», — обрадовалась она. «Отлично. Это добавит живости. Не двигайся».

Она подошла ближе. Слишком близко. Су Ци наклонилась к Ван Цзыцзинь, изучая изгиб её шеи. Её дыхание щекотало кожу. Ван Цзыцзинь затаила дыхание. Она чувствовала запах Су Ци — тот самый, молочно-сладкий, смешанный с нотками вчерашнего алкоголя.

Су Ци провела пальцем по позвоночнику Ван Цзыцзинь, проверяя анатомию. — Ммм! — не сдержалась Ван Цзыцзинь.

— Тише, — прошептала Су Ци. — Я работаю.

Она перешла к Ань Нин. Ань Нин, в отличие от подруги, была в ярости. Её, королеву, используют как манекен? Но в то же время... Су Ци была так близко. В этом прозрачном платье. Её грудь, небольшая, но идеальной формы была на уровне глаз Ань Нин. Ань Нин не могла отвести взгляд.

— У тебя напряжены плечи, — заметила Су Ци, касаясь плеча Ань Нин. — Расслабься. Ты же модель.

Она начала массировать плечи Ань Нин, чтобы снять напряжение. Её руки были сильными и уверенными. Ань Нин почувствовала, как её гнев тает. Вместо него приходило что-то тягучее и сладкое.

Су Ци рисовала уже час. Она была в трансе. Впервые у неё была такая натура. Две идеальные красавицы. Связанные. Покорные. Она запечатлела каждый изгиб, каждую тень, каждую эмоцию на их лицах. Это был её лучший арт.

Она посмотрела на своих «пленниц». Они сидели, уставшие, раскрасневшиеся, с растрепанными волосами. Веревки врезались в их кожу, оставляя красные следы. Это было красиво. Жестоко, но красиво.

Су Ци почувствовала, как действие дебаффа начинает ослабевать. Ярость уходила, уступая место... смущению?

«Боже, что я наделала?», — подумала она. «Я связала их. Я рисовала их голыми, ну, почти. Если они освободятся...»

Но пока дебафф еще действовал, она решила закончить шоу эффектно.

Она подошла к кровати и села между ними. — Вы были плохими девочками, — сказала она, поглаживая их по головам. — Но вы были хорошими моделями.

Она наклонилась и поцеловала Ван Цзыцзинь в щеку. Потом Ань Нин.

— Я скоро отпущу вас, — прошептала она. — Но сначала...

Она достала телефон Ань Нин. — Пароль? — спросила она. Ань Нин у которой сняли скотч прошептала цифры. Она была слишком дезориентирована, чтобы сопротивляться.

Су Ци открыла галерею. Нашла вчерашнее видео. — Удалить, — сказала она, нажимая на иконку корзины. — И из облака тоже.

Она показала им пустой экран. — Теперь мы квиты.