Профессиональная деформация — страшная вещь!
Пока Су Ци увлеченно переписывался с «Сектой Брата Ци», он вдруг услышал звук приближающихся тяжелых шагов.
Чутье, выработанное годами партизанской войны на парах, сработало мгновенно. Он спрятал телефон за спину за долю секунды до того, как в проеме двери появился профессор.
Увидев, что наказанный студент стоит по стойке смирно, а не играет в телефон, тот одобрительно кивнул.
— Возвращайся на место. И впредь без фокусов, иначе зачет по моему предмету тебе не светит! — он хлопнул Су Ци по плечу, вкладывая в этот жест некое отеческое предупреждение.
Су Ци едва устоял на ногах. «С чего вдруг у старика такая силища? Он мне чуть ключицу не сломал! Там наверняка синяк останется!»
Профессор же, убирая руку, тоже удивился: «Почему он такой мягкий на ощупь? Нынешняя молодежь совсем изнежилась, никакого тонуса мышц».
Вернувшись в аудиторию, Су Ци снова оказался под прицелом десятков глаз. Парни смотрели на него с нескрываемой завистью и недоумением. Их взгляды кричали: «Чем этот доходяга заслужил место между двумя королевами?»
Ладно бы это был какой-нибудь мачо или богатый наследник. Но Су Ци? Обычный отаку? Это казалось несправедливым, словно бросить алмазы в свинарник.
Под перекрестным огнем взглядов Су Ци чувствовал себя неуютно. Его натура интроверта вопила о желании спрятаться. От волнения он даже сбился с шага, запутавшись, с какой ноги идти, и, кажется, слегка споткнулся, прежде чем плюхнуться на стул.
Откинувшись на спинку, он выдохнул с облегчением. К счастью, Ань Нин сидела ближе к первым рядам. Будь это галерка, его бы, наверное, уже линчевали завистники.
После сорока минут стояния в коридоре сидеть было божественно приятно. Правда, усталость накатила слишком быстро. Открыв статус, он увидел, что Выносливость упала до 90%.
«Сорок минут стояния сожрали 10 очков? То есть шесть часов на ногах — и я труп?»
Он вспомнил своего старшего брата, который ушел в армию после второго курса. Когда брат приезжал в отпуск, он рассказывал о многочасовых марш-бросках и стоянии в карауле. Раньше Су Ци тоже подумывал об армии, но теперь понимал: с такими статами он там не выживет.
«Да и вообще... если через неделю я стану девушкой, как мне заполнять анкету в военкомате? «Пол: Не определился»?».
Внезапно он почувствовал легкий тычок в бок.
Повернув голову, он увидел Ван Цзыцзинь. Девушка виновато опустила голову, но её пальчик всё ещё касался его руки. Это выглядело донельзя мило. Даже Су Ци, привыкший рисовать идеальных 2D-тян, не мог не признать её очарования.
В её красивых глазах цвета персика читалось искреннее раскаяние: — Прости, я не сдержалась, рука дернулась... Я не хотела, чтобы тебя выгнали!
Су Ци удивился. Обычно красавицы такого уровня ведут себя как недоступные богини. А тут извиняется перед каким-то отаку?
Но злиться на неё он не мог. Перед такой красотой гнев таял, как мороженое на асфальте. Фраза «Красота — это справедливость» всё-таки имеет под собой основания.
Он великодушно махнул рукой: мол, проехали. А сам уставился на доску с таким усердием, словно пытался прожечь её взглядом. «Нужно срочно реабилитироваться в глазах профессора, иначе экзамен превратится в ад!»
Ван Цзыцзинь же истолковала его реакцию иначе. Ей показалось, что он холодно отмахнулся, всё ещё обижаясь. Она надула губки, отчего блеск на них засиял ещё соблазнительнее, вызывая желание проверить их на вкус.
С другой стороны Ань Нин, пользуясь моментом, изучала ноги Су Ци. Раньше её привлекало его лицо. Есть такой тип властных девушек, которым нравятся слабые, утонченные парни. Ань Нин была из их числа.
Ещё во время военной подготовки она заметила этого упрямого, неуклюжего юношу. Он идеально попадал в её типаж: глаза как у феникса правда, вечно скрытые челкой, тонкие черты лица... Если бы он сделал нормальную прическу и улыбнулся, он стал бы магнитом для девушек.
А теперь она открыла для себя его кожу. Она представила, как они станут ближе... «Шепот на ушко, прикосновения кожа к коже... Разве может какой-нибудь волосатый мужлан сравниться с этой гладкостью?»
Завороженная этими мыслями, она тоже потянулась рукой к его ноге под столом. Но в последний момент здравый смысл возобладал. «Стоп. Не спугни добычу. Терпение».
— На сегодня всё, — объявил профессор, кладя мел.
Он открыл свой старенький термос, покрытый чайным налетом, с привычным ритуалом: понюхал, подул, сделал маленький глоток и блаженно прищурился. Су Ци давно заметил, что у всех учителей-мужчин старше сорока этот алгоритм прошит на уровне «BIOS».
Оторвавшись от созерцания профессора, Су Ци заметил боковым зрением какое-то движение слева. Ван Цзыцзинь смотрела на свою руку, словно решаясь на что-то важное.
Поймав взгляд Су Ци, она покраснела, но решимости не убавила. В её влажных глазах отражалось его лицо.
И тут, под ошарашенными взглядами Су Ци и Ань Нин, Ван Цзыцзинь схватила его руку и резко положила её себе на ногу.
На ней была юбка из легкой ткани. Рука Су Ци скользнула по гладкому шелку к голой коже.
Прохладная, нежная кожа девушки ощущалась как роскошная ткань. И чем выше скользила его рука, тем мягче становилась поверхность.
Всю жизнь Су Ци только фантазировал об этом, рисуя эротику. Теперь он наконец-то понял, почему персонажи в H-играх так любят это дело.
Когда его пальцы, казалось, вот-вот коснутся края ткани чего-то запретного, Ван Цзыцзинь остановила его руку.
Её лицо пылало пунцовым, даже мочки ушей налились краской. Она отпустила его ладонь и едва слышно прошептала:
— Теперь мы квиты. Ты тоже меня потрогал.
Су Ци сидел, оглушенный её словами. Его мозг, привыкший обрабатывать 2D-картинки, завис от реальности 4D-ощущений.
Глядя на свою правую руку, он всё ещё чувствовал фантомное тепло и мягкость её бедра.
И тут сработал профессиональный рефлекс, выработанный годами рисования пошлых сюжетов. Машинально, совершенно не думая, он поднес ладонь к носу и вдохнул.
Но не успел он ничего почувствовать...
ШЛЕП!
Звонкая пощечина обожгла щеку.
Су Ци поднял глаза и увидел Ван Цзыцзинь. В её глазах стояли слезы обиды и стыда, губы дрожали. Она выглядела разъяренной, но при этом... чертовски милой.
В следующую секунду она сорвалась с места и выбежала из аудитории, оставив после себя лишь легкий шлейф аромата орхидей.
Только сейчас до Су Ци дошло.
«Твою мать... Я же только что повел себя точь-в-точь как тот мерзкий тип из моих додзинси!»
Он и подумать не мог, что сам станет героем собственных клише.
Профессиональная деформация — страшная вещь!