Открытие Культурного фестиваля

— Скорее, скорее! — когда они добрались до места проведения фестиваля, было уже около часа дня. Гу Паньпань и Ань Нин пришли заранее, чтобы занять хорошие места. Поскольку две их соседки по комнате должны были выступать на сцене, хорошие места в зрительном зале были просто жизненно необходимы. И хотя они заняли четыре кресла, максимум будут использоваться только три — ведь Ван Цзыцзинь, как ведущая, в зале сидеть практически не будет.

Увидев появившуюся Ван Цзыцзинь, множество студентов принялись с ней здороваться. Ван Цзыцзинь отвечала каждому с безупречной, вежливой улыбкой. Только сейчас Су Ци в полной мере осознала, насколько её женушка Цзыцзинь популярна в университете.

В этот момент к Ван Цзыцзинь подошел высокий, красивый парень в элегантном фраке, держащий в руках сценарий. К огромному удивлению Су Ци, она его знала. — Брат Хань?

Хань Исин изначально искал Ван Цзыцзинь, чтобы ещё раз пробежаться по сценарию и убедиться, что не будет никаких накладок. Он никак не ожидал наткнуться здесь на Су Ци. Вообще-то, в этом не было ничего странного: У Вэй и Ван Дунсюй уже доложили ему, что Су Ци переехала в женское общежитие в комнату Ван Цзыцзинь. Но увидеть женскую версию Су Ци вживую... это всё равно стало для него шоком.

Особенно сегодня. Облаченная в ханьфу, с этой неземной, чистой аурой феи, Су Ци выглядела как стопроцентная, безупречная девушка. Хотя Хань Исин на своем веку повидал немало красавиц, глядя на Су Ци, он невольно почувствовал, как у него слегка помутнело в глазах от её ослепительности.

— Брат Хань, так ты... ведущий? — Су Ци, заметив, как пристально Хань Исин во фраке смотрит на нее, смутилась и поспешила сменить тему, чтобы отвлечь внимание.

Стоило ей это произнести, как лицо Хань Исина болезненно скривилось. На самом деле Хань Исин совершенно не горел желанием быть ведущим и уж тем более не боролся за это место. Но кто ж знал, что у предыдущего кандидата в среду случится острый аппендицит? А заменить его кем попало было нельзя. Не имея других вариантов, Ван Цзыцзинь обратилась к Хань Исину. В конце концов, у него были отличные организаторские навыки, а главное — ведущий должен быть красивым.

Однако Хань Исин наотрез отказался, сославшись на то, что слишком занят работой и заработком денег. Но Ван Цзыцзинь знала: мать Ань Нин и мать Хань Исина — близкие подруги, к тому же мать Ханя спала и видела, как бы свести их детей. А её собственная мать, в свою очередь, была очень близка с матерью Ань Нин. Немного поразмыслив, Ван Цзыцзинь применила многоходовочку: она использовала свою мать, чтобы та повлияла на мать Ань Нин. В итоге давление дошло до матери Хань Исина. И вот результат: теперь Хань Исин покорно стоял здесь во фраке в роли ведущего.

Услышав эту историю из уст Ханя, Су Ци пришла к выводу, что её женушка Цзыцзинь просто гениальный стратег — так виртуозно использовать свои связи! Смотреть, как её некогда всемогущий, расчетливый бывший сосед по комнате терпит сокрушительное поражение от рук её жены, было даже чуточку приятно.

Су Ци немного поболтала с Хань Исином, после чего они с Цзыцзинь пошли за кулисы, чтобы повторить порядок выступлений. Как только они отошли, кто-то в толпе позади тихо произнес: — Какая идеальная пара!

Су Ци так и подмывало обернуться и громко крикнуть: «ЭТО МОЯ ЖЕНА, А НЕ ИДЕАЛЬНАЯ ПАРА!» Но оглянувшись на колышущееся море людей, она поняла, что найти сказавшего это было невозможно.

/-/

Вскоре стрелки часов пробили 2 часа дня. К этому времени зрительный зал был забит до отказа. Внезапно все огни погасли, и зазвучала торжественная музыка. Под звонкий, поставленный голос Ван Цзыцзинь Культурный фестиваль был официально открыт.

В кромешной тьме сцены внезапно вспыхнул одинокий луч прожектора, осветив Ван Цзыцзинь в её роскошном вечернем платье. Ван Цзыцзинь и без того была признанной богиней кампуса, но сегодня она превзошла саму себя. Стоя на сцене, она казалась настоящим божеством. По залу прокатилась волна восхищенных вздохов и возгласов: «Ого!». Су Ци отчетливо чувствовала, как градус возбуждения парней, сидящих неподалеку, резко подскочил. Ну еще бы, её женушка Цзыцзинь сейчас была просто невыносимо прекрасна!

На Ван Цзыцзинь были хрустальные туфли на очень высоком каблуке, которые делали ее фигуру невероятно стройной и высокой. С идеально прямой спиной она выглядела воплощением уверенности. В ее голосе не было ни капли дрожи или паники — только четкие, звонкие вступительные строки.

Глядя на женушку Цзыцзинь, которая с такой абсолютной уверенностью декламировала свой текст, Су Ци из-за игры света и ракурса казалось, что прямо сейчас она окутана аурой неприкосновенной, священной торжественности. И именно в этот момент Су Ци наконец-то поняла, почему обе её жены приходили в такой дикий восторг, когда видели её саму в строгом деловом костюме. «Потому что при виде такого совершенства реально просыпается непреодолимое желание его осквернить!».

Вступительная речь Ван Цзыцзинь подошла к концу. В то самое мгновение, за секунду до того, как луч прожектора погас, Су Ци увидела, как её жена игриво, едва заметно подмигнула ей. Этот милый, хулиганский жест, так контрастирующий с её серьезным образом, заставил желание Су Ци «осквернить» свою жену вспыхнуть с новой силой. Благодаря то ли мастерству, то ли дерзости Цзыцзинь, этот момент даже не попал на огромный экран позади сцены.

Вспыхнул второй луч прожектора, и на сцене появился бывший сосед Су Ци — Хань Исин. Стоило ему выйти, как по залу прокатился оглушительный девичий визг. Особенно отличилась Гу Паньпань, сидевшая слева от Су Ци: её голос был настолько пронзительным, а руками она махала так неистово, словно была фанаткой на концерте айдола.

Тут Су Ци вспомнила, что Гу Паньпань вроде как пыталась ухаживать за Хань Исином. Но, вспомнив, что во время их недавней болтовни Хань Исин даже не удостоил Гу Паньпань и взглядом, Су Ци подумала, что должна как-то её отговорить. В конце концов, как его бывший сосед по комнате, она прекрасно знала: хоть Хань Исин и красив как принц, все его мысли заняты исключительно зарабатыванием денег. Она ни разу не видела, чтобы он обратил внимание хоть на какую-то девушку. Су Ци не хотела, чтобы её новая соседка страдала от неразделенной любви.

Когда Хань Исин закончил свою часть речи, свет в зале включился полностью. Ван Цзыцзинь плавно вышла с правой стороны сцены в центр, а Хань Исин направился к ней с левой. Когда они синхронно произнесли: «Объявляем фестиваль официально открытым!», зал взорвался громовыми аплодисментами.

Стоящие рядом, прекрасный юноша и потрясающая девушка, они выглядели как ожившая картина. — А-Ци, только посмотри, как красиво они вместе смотрятся! — Гу Паньпань ткнула Су Ци в бок. Видя звезды в её глазах, Су Ци передумала рассказывать ей о маниакальной любви Хань Исина к деньгам. В конце концов, она поняла, что чувства Гу Паньпань — это не настоящая любовь. Ведь если бы это была любовь, она бы сейчас жутко ревновала — прямо как сама Су Ци!

В этот самый момент Су Ци впервые в жизни в полной мере ощутила горький привкус ревности, и её губы рефлекторно надулись в обиженную трубочку.

Ван Цзыцзинь со сцены незаметно бросила взгляд в ту часть зала, где сидел её «муж». Увидев это надутое, ревнивое личико, она не смогла сдержать искренней, мягкой улыбки. Эта идеальная улыбка тут же транслировалась на большой экран. Увидев это, зрительный зал зашумел: «Неужели наша Богиня в кого-то влюблена?!» В этот миг можно было почти физически услышать, как разбиваются сердца тысяч фанатов Ван Цзыцзинь.

Однако заиграла музыка первого танцевального номера. На сцену выбежали девушки с длинными ногами, и толпа тут же забыла о сплетнях, переключив всё свое внимание на эти самые ноги. В Университете Су училось полно талантливых ребят, и номера были действительно потрясающими, сменяя друг друга ярким калейдоскопом. Су Ци была на этом фестивале и в прошлом году, но тогда все её мысли были заняты созданием игр, и она не обращала внимания на сцену. На этот раз, поскольку ведущей была её жена, Су Ци смотрела очень внимательно и находила всё происходящее весьма интересным.

Один за другим заканчивались номера. Время шло. Понимая, что её собственное выступление становится всё ближе, Су Ци начала мрачнеть, а её лицо приобретало всё более напряженное выражение.

И тут она услышала тихое цоканье каблуков совсем рядом. Обернувшись, она увидела свою женушку Цзыцзинь, которая сегодня была просто несравненна. Су Ци увидела, как та наклоняется к ней и нежно, с придыханием шепчет на ушко: — Госпожа... вы готовы?