Он был неправ

Су Ци была безмерно счастлива видеть своего отца стоящим перед ней — абсолютно целым и невредимым. Она так сильно за него переживала! В конце концов, легкие — это жизненно важный орган. Она ожидала увидеть ослабленного, больного отца, но, к её удивлению, он был всё таким же энергичным, как и всегда.

Она тут же вспомнила слова мамы по телефону об «одном обмане», в котором они квиты. Скорее всего, это значило, что папа не был серьезно болен, и мама просто выдумала это, чтобы заманить её домой! Слыша доносящиеся из кухни звуки готовки, вспоминая полные безграничной любви слова мамы и глядя на здорового отца прямо перед собой... В этот миг Су Ци чувствовала себя по-настоящему благословенной. Мысль о том, что она скоро снова сможет поесть те самые знакомые, обжигающе горячие домашние блюда, пропитанные уникальным маминым теплом, наполнила её радостью.

Су Ци не смогла сдержать счастливую, невероятно сладкую девичью улыбку! Глядя на отца, она слегка приоткрыла свои алые губки, и её юный голосок прозвенел, как чистый серебряный колокольчик: — Папа, с тобой всё хорошо! Это такое счастье!

Но Су Луцзюнь к этому моменту уже застыл на месте как вкопанный. Глядя на это потрясающе красивое лицо, он мог подтвердить: да, это его сын! Но услышать, как Су Ци говорит тонким девичьим голосом, да ещё и стоит в этом струящемся женском ханьфу?! Больше всего в жизни он презирал парней, которые переодеваются в женскую одежду. В его глазах это было равносильно полному отказу от мужского достоинства. Какая разница между этим и дезертирством на поле боя?!

В этот момент Су Ци собиралась снять свои расшитые туфельки. Подол ханьфу был довольно длинным и полностью скрывал её крошечные ножки в обуви с узором. Боясь испачкать красивую ткань, Су Ци наклонилась, чтобы расстегнуть застежки.

Су Луцзюнь смотрел на наклонившуюся Су Ци, на её волосы, чуть спадающие за плечи, и... на её слегка выпирающую грудь. Он почувствовал, что просто опозорил своих предков. Как он умудрился породить на свет такого неженку?! Он даже грудь себе набил ради этого ублюдского переодевания!

В этот миг его ярость достигла абсолютного пика. Из-за своего непробиваемого упрямства он ни на секунду не допускал мысли о том, что Су Ци действительно могла стать девушкой. И это несмотря на то, что сейчас перед ним стояла стопроцентная девушка. Он медленно, чеканя шаг, направился к Су Ци и холодно процедил: — Со мной-то всё хорошо. А вот у тебя сейчас будут большие проблемы!

С этими словами он вытащил из шлевок тот самый кожаный ремень от «Septwolves», который сегодня уже столько раз нервно поглаживал. Су Ци подняла голову и увидела надвигающуюся на неё крепкую фигуру отца, сжимающего в руке этот до боли знакомый ремень. В памяти мгновенно всплыла сцена из детства: как её ложно обвинили в краже, заперли в темной кладовке и безжалостно пороли этим самым куском кожи. Один взгляд на этот ремень — и она словно наяву перенеслась в тот страшный день. Это был её главный кошмар, ночной ужас из самого детства. Бесчисленное количество раз Су Ци просыпалась в холодном поту из-за этого сна!

Видя, как Су Луцзюнь подходит всё ближе, Су Ци охватил первобытный, парализующий ужас. — П-папа, послушай, я всё объясню... — Су Ци рефлекторно попятилась назад, но споткнулась о свой собственный огромный рюкзак.

Видя, как Су Ци в панике падает на пол, Су Луцзюнь разозлился ещё сильнее. «Как мужчина может быть таким жалким трусом?! И это его ребенок?!», — он сделал ещё один шаг вперед: — Объяснишь?! Вырядился в ЭТО и еще смеешь что-то объяснять?!

Су Ци, отчаянно хотевшая всё объяснить, внезапно почувствовала скручивающую, разрывающую боль внизу живота. Такую боль она никогда в жизни не испытывала и даже не могла её описать. Она хотела закричать, но из горла не вырвалось ни звука — то ли от леденящего страха, то ли от болевого шока. Она широко распахнула глаза, всё её внимание было приковано к отцовскому ремню. К тому самому ремню, который оставил неизгладимые шрамы на её детской психике.

Она видела, как Су Луцзюнь высоко заносит руку. Из-за того, что она упала, ракурс был точно таким же, как тогда, в детстве. В тот момент, когда ремень со свистом опустился вниз... Для Су Ци время словно остановилось. Она отчетливо услышала яростный рык отца: «Я тебе покажу, как переодеваться!», который слился с эхом из детства: «Я тебе покажу, как воровать!». Он никогда не слушал её объяснений. Авторитарный деспот, который всегда всё решает сам.

«Кажется... даже став такой, я всё равно не могу заставить родителей любить меня?», — вместе с этой мыслью внутри Су Ци образовалась звенящая, холодная пустота. Она просто смотрела, как тяжелый ремень с глухим стуком опускается на её левую руку. Ремень ударил по нежной, хрупкой коже. Но в этот же момент сквозь ткань ханьфу начала проступать кровь.

Су Ци думала, что рука взорвется от боли, и она рефлекторно схватится за рану. Но инстинкты тела заставили её мертвой хваткой вцепиться в свой собственный живот. Су Луцзюнь в этот момент тоже застыл. Потому что там, где только что упала Су Ци, на полу начала стремительно растекаться лужа крови.

Лу Жань, услышав шум в прихожей, выбежала из кухни и увидела, как светло-оранжевый подол ханьфу Су Ци пропитывается кровью, расползающейся, словно багровые чернила по рисовой бумаге. Бросив взгляд на мужа, который всё еще сжимал ремень в правой руке, Лу Жань мгновенно всё «поняла». Но сейчас у неё не было времени выяснять отношения. Она в панике бросилась к Су Ци. Почти половина юбки была окрашена в красный — это выглядело слишком чудовищно!

Глядя на стремительно слабеющую Су Ци, чье лицо размером с ладошку стало белее мела, Лу Жань в истерике закричала: — Не пугай маму!

Су Ци, глядя на заливающуюся слезами Лу Жань, почему-то почувствовала легкую радость. По крайней мере, мама не должна ненавидеть её так, как папа, верно? Собрав последние крохи сил, она задала единственный вопрос, который волновал её больше всего в этот миг: — Мам... ты ведь... не будешь меня ненавидеть?

— Как ты можешь так говорить?! Мама любит тебя! — но не успела она договорить, как почувствовала, что ледяная ручка Су Ци в её ладонях обмякла. Потерявшая сознание девочка безвольно осела в её объятиях, словно кукла без костей. Человек без сознания становится абсолютно тяжелым и обмякшим. Лу Жань пыталась приподнять её, но Су Ци продолжала выскальзывать и оседать на пол. Глядя на бледное личико своего ребенка, Лу Жань всё сильнее поддавалась панике, а слезы лились непрерывным потоком.

Услышав рыдания жены, Су Луцзюнь наконец-то вышел из ступора. Его взгляд упал на крошечные, изящные ступни Су Ци — абсолютно девичьи ножки. Нужно понимать, что у парня просто физически не могло быть таких крохотных ног! В сочетании с её хрупким, миниатюрным телом... в его голове наконец-то начала зарождаться пугающая догадка. Но сейчас было не время размышлять о гендере. Увидев, что Су Ци потеряла сознание, Су Луцзюнь мгновенно шагнул вперед.

— Клади её мне на спину, живо иди заводи машину и бери телефон! Скорая не успеет доехать, мы сами отвезем её в больницу! — скомандовал он. Лу Жань бросила на мужа взгляд, полный жгучей ненависти, но сейчас было не время сводить счеты. Схватив телефон, она пулей выскочила во двор.

Су Луцзюнь закинул Су Ци себе на спину. Хотя ему было уже за пятьдесят, благодаря армейской закалке он всегда поддерживал отличную физическую форму. Но в этот момент ему показалось, что он взвалил на спину облачко из хлопка. Мягкое, невесомое, абсолютно легкое тело... точно как... о боже, точно как у настоящей девочки!

В тот самый миг, когда он ощутил её вес на своей спине, Су Луцзюня пронзило осознание: он ошибался. Он был чудовищно, фатально неправ. Сейчас он даже не смел просить у Су Ци прощения, он хотел лишь одного — чтобы она открыла глаза.

«Хорошая моя доченька, папа знает, что был неправ... Пожалуйста, очнись. Когда ты придешь в себя, папа отдаст тебе всё, что ты только пожелаешь!»